Звонок в дверь. Воскресенье, десять утра. Я на кухне мою посуду после завтрака. Дети в комнатах — сын играет, дочь делает уроки. Иду открывать.
На пороге стоит Игорь. Мой бывший муж. Рядом с ним чемодан.
Он выглядит хуже, чем год назад. Осунулся, постарел, под глазами мешки. Улыбается виноватой улыбкой:
— Оля, привет. Можно войти?
Я стою, держусь за ручку двери:
— Зачем?
Он смотрит на чемодан:
— Поговорить надо. Пожалуйста.
Я пускаю его. Не из жалости — из любопытства. Он заходит, оставляет чемодан в коридоре, проходит на кухню. Садится за стол. Я остаюсь стоять у двери:
— Говори.
Он трёт лицо руками:
— Оля, я ошибся. Страшно ошибся. Прости меня.
Смотрю на него молча. Он продолжает:
— Я хочу вернуться. К тебе, к детям. Домой.
Я сажусь напротив:
— Что случилось с Кристиной?
Он опускает голову:
— Расстались. Две недели назад.
— Она тебя бросила или ты её?
— Она. Нашла себе другого. Моложе.
Я киваю. Понятно.
Год назад — он собирал вещи и говорил, что нашёл "ту самую"
Год назад, в ноябре, Игорь пришёл домой и сказал:
— Оля, мне надо с тобой серьёзно поговорить.
Мы сели на кухне. Я заварила чай. Он сидел, молчал минуту. Потом:
— Я встретил женщину. Мне с ней хорошо. Я хочу быть с ней.
Я поставила чашку:
— То есть ты хочешь развестись?
— Да.
— Кто она?
— Кристина. Ей двадцать девять. Работает маркетологом.
Я посмотрела на него. Мне тогда было сорок пять, ему сорок семь. Мы были женаты двадцать лет. Двое детей — сыну четырнадцать, дочери одиннадцать. Ипотека — осталось восемь лет платить, ежемесячный платёж пятьдесят тысяч.
— А как же дети? Ипотека?
Он не смотрел на меня:
— Ипотеку буду помогать. Детей буду видеть по выходным. Но жить с тобой я больше не могу. Извини.
Через неделю он съехал. Снял квартиру с Кристиной в центре. Однушка, сорок тысяч в месяц.
Первые три месяца — он помогал с деньгами
Первые три месяца Игорь переводил мне тридцать тысяч в месяц на детей. Приезжал по субботам, забирал их куда-то — в кино, на каток. Возвращал вечером.
Однажды сын пришёл и сказал:
— Мам, а папина Кристина прикольная. Она нас в Макдональдс водила, мороженое покупала.
Я кивнула:
— Хорошо.
Дочь добавила:
— А ещё у неё квартира красивая. Там белый диван и много цветов.
Я улыбнулась:
— Я рада.
Внутри всё горело. Но я не показывала.
Через четыре месяца — деньги перестали приходить
На пятом месяце после ухода Игорь перевёл не тридцать тысяч, а пятнадцать. Написал: "Прости, финансы напряжённые. В следующем месяце больше дам."
В следующем месяце пришло десять тысяч. Потом пять. Потом ноль.
Я позвонила:
— Игорь, что происходит? Я не могу одна тянуть ипотеку и детей!
Он устало:
— Оля, у меня сейчас сложно. Квартира съёмная, сорок тысяч. Кристина хочет за границу поехать, я ей обещал. Деньги уходят.
— То есть ты на отпуск с любовницей копишь, а на своих детей денег нет?
Он повысил голос:
— Не называй её любовницей! Это моя женщина! И да, я имею право на личную жизнь!
Положил трубку. Больше денег не присылал.
Я работала на двух работах
Я устроилась на вторую работу. Днём администратор в поликлинике, вечером уборщица в офисе. Приходила домой в одиннадцать ночи. Дети спали. Я проверяла уроки по тетрадям, готовила им обед на завтра, падала без сил.
Ипотеку платила из последнего. Один раз задержала — банк позвонил с угрозами. Я взяла кредит, чтобы закрыть ипотеку. Потом брала ещё кредит, чтобы закрыть первый. Потом ещё.
Через полгода после ухода Игоря у меня было три кредита и ипотека. Общий долг — полтора миллиона.
Игорь не звонил. Детей не забирал. Один раз я позвонила сама:
— Игорь, дети скучают. Заберёшь их в субботу?
Он:
— Не смогу. У нас с Кристиной планы.
— Какие планы важнее детей?
— Оля, не начинай. Я устал от твоих претензий.
Бросил трубку.
Вчера он пришёл с чемоданом
И вот сейчас он сидит на моей кухне и просит прощения.
Я спрашиваю:
— Что случилось?
Он вздыхает:
— Кристина... она оказалась не той, за кого я её принял. Сначала всё было красиво — романтика, новые ощущения. Но потом выяснилось, что она живёт на мои деньги и ничего не вкладывает. Я снимал квартиру, оплачивал её салоны красоты, одежду, рестораны. За год спустил все накопления. Начал брать кредиты. Она требовала больше, а я не мог дать.
— И она ушла?
— Да. Нашла мужика с деньгами. Сказала: "Ты уже не можешь обеспечить мне нормальную жизнь". Съехала через три дня.
Я встаю, наливаю себе воды:
— И ты решил вернуться ко мне.
— Оля, я понял, что ты — моя семья. Настоящая. Кристина была ошибкой. Давай начнём сначала.
Я ставлю стакан:
— Игорь, ты ушёл год назад ради молодой и красивой. Бросил меня с детьми и ипотекой. Полгода не присылал денег. Не звонил детям. Тратил деньги на её прихоти. А теперь, когда она от тебя ушла, ты вспомнил про семью. Ты вернулся не потому, что любишь. А потому что тебе некуда идти.
Он встаёт:
— Нет! Я правда понял, что был дураком!
— Понял, когда она тебя бросила. Если бы она осталась, ты бы и сейчас был с ней.
Он молчит. Я продолжаю:
— Уходи, Игорь. Чемодан забери. Здесь тебе больше не место.
Он пытается взять меня за руку:
— Оля, прости...
Я отдёргиваю руку:
— Поздно.
Он стоит минуту. Потом берёт чемодан, уходит. Я закрываю за ним дверь.
Почему мужчины возвращаются не из любви
Игорь вернулся не потому, что осознал мою ценность. Он вернулся, потому что молодая игрушка сломалась, а запасной не нашлось. Он потратил год и все деньги на женщину, которая использовала его. А когда деньги кончились — она ушла.
И он подумал: ну ладно, вернусь к жене. Она простит. Она всегда прощала. Но он не учёл одного — я изменилась. Год без него я тянула всё одна. И поняла: мне не нужен человек, который бросает в трудную минуту и возвращается только когда ему плохо.
Должна ли женщина простить мужа, который вернулся после того как его бросила молодая любовница?
Виноват ли мужчина, если он не помогал детям деньгами, потому что тратил всё на новую женщину?
Правильно ли дать второй шанс мужчине, который вернулся только потому что ему некуда идти?
Может ли мужчина, бросивший семью ради молодой, измениться и снова стать хорошим отцом?