Когда Оксана предложила общий бюджет, я подумал: «Наконец-то взрослый разговор». Мы жили вместе полгода, она переехала ко мне в трёшку на Речном после того, как сдала свою двушку. Говорила, что хочет быть ближе к центру, плюс зачем платить аренду, если мы всё равно постоянно вместе. Логично.
Мне сорок семь, работаю менеджером по продажам в строительной компании, получаю около ста девяноста тысяч плюс бонусы. Оксане сорок четыре, она администратор в частной клинике, зарплата восемьдесят пять тысяч. До этого момента финансы у нас были простые: я плачу за квартиру, она покупает продукты и оплачивает интернет с телевидением. Никто не жаловался.
А тут она приходит вечером с работы, ставит на стол ноутбук и говорит:
— Серёж, нам надо поговорить серьёзно. Давай начнём вести общий бюджет. Как нормальные пары.
Я отложил газету:
— В смысле?
— Ну смотри, — она открыла экселевскую таблицу, где уже всё было расписано цветными столбиками, — мы складываем наши зарплаты в одну копилку. Оттуда платим за всё: твою квартиру, продукты, бензин, рестораны, одежду. Что остаётся — делим поровну или откладываем на отпуск. Честно и прозрачно.
Я почесал затылок. С одной стороны, звучало разумно. С другой — что-то внутри напряглось.
— А зачем? — спросил я. — Нам же и так удобно.
Оксана вздохнула, закрыла ноутбук:
— Серёж, ну мы же пара. А в паре должна быть общность. Вот смотри: ты тратишь на квартиру десять тысяч и на бензин двадцать тысяч, а я на продукты двадцать. Получается, у тебя остаётся меньше, а у меня больше. Это несправедливо. Давай честно складывать и делить.
Тут я засомневался окончательно. Моя квартира — это моя собственность, я плачу коммуналку, а ипотеку выплатил пять лет назад. Но Оксана смотрела на меня с таким ожиданием, что я подумал: может, она права? Может, я действительно старомодный и не понимаю, как сейчас принято?
— Ладно, — согласился я, — попробуем.
Первый месяц общего бюджета — всё казалось нормальным
Мы завели общую карту. Я перевёл туда сто тысяч, Оксана — шестьдесят. Она взяла на себя ведение учёта: записывала каждую трату в приложение, показывала мне вечерами статистику. Смотрелось солидно — графики, диаграммы, процентное соотношение расходов.
Первые две недели я даже радовался. Оксана готовила каждый день, покупала продукты со скидками, экономила на мелочах. Говорила: «Видишь, как классно, когда всё под контролем? Мы уже три тысячи сэкономили!»
Но потом я начал замечать странности.
Во-первых, Оксана перестала покупать себе одежду и косметику «из общего». Говорила: «Это же моё личное, я из своих денег куплю». Хорошо, думал я, логично.
Во-вторых, когда мы пошли в ресторан с её подругами, она расплатилась с общей карты. За четверых. Восемь тысяч рублей. Я спросил вечером:
— Окс, а почему ты за Лену и Настю тоже заплатила?
— Ой, Серёж, ну они же мои подруги, неудобно было, — ответила она. — Они в следующий раз угостят.
Не угостили. Но я промолчал.
В-третьих, счета стали какими-то странно большими. Двадцать пять тысяч на продукты за три недели? Мы что, икру едим? Десять тысяч на «товары для дома»? Что за товары?
Я попросил показать чеки. Оксана нахмурилась:
— Серёж, ну ты же доверяешь мне? Зачем копаться в мелочах? Мы же договорились — я веду учёт, ты не паришься.
И я снова промолчал. Потому что не хотел выглядеть мелочным.
А потом случилось то, что открыло глаза
Месяц спустя, в субботу утром, Оксана попросила меня зайти в её телефон — у неё села батарейка, а ей нужно было срочно посмотреть маршрут до салона красоты. Я взял её айфон, разблокировал, открыл карты.
И тут на экране всплыло уведомление из банковского приложения: «Поступление 60 000 рублей. Баланс карты: 187 000 рублей».
Я замер. Сто восемьдесят семь тысяч на её личной карте? При том, что зарплата у неё восемьдесят пять?
Я открыл приложение банка. Оксана была авторизована. Пролистал историю операций.
И обомлел.
За последний месяц она переводила деньги с общей карты на свою личную. Небольшими суммами: три тысячи на «лекарства», пять тысяч на «подарок маме», семь тысяч на «ремонт машины». Всего — тридцать восемь тысяч рублей. Плюс её зарплата целиком уходила туда же, потому что все расходы она проводила через общую карту.
То есть она складывала мои деньги и свои в общую кучу, тратила мои на жизнь, а свои копила себе.
Я сидел на диване с её телефоном в руках и понимал: меня развели. Красиво, аккуратно, с таблицами в экселе.
Вечером я выложил всё на стол
Оксана вернулась из салона часа через три — со свежей укладкой, маникюром и пакетом из косметического магазина. Села за стол, достала новую помаду, начала мазать губы, глядя в зеркальце.
— Окс, нам надо поговорить, — сказал я.
Она подняла глаза:
— О чём?
— О деньгах, — я положил перед ней распечатку выписки из её банковского приложения. — Объясни, пожалуйста, откуда у тебя на личной карте сто восемьдесят семь тысяч, если твоя зарплата восемьдесят пять?
Оксана побледнела. Опустила помаду. Посмотрела на выписку.
— Ты залез в мой телефон?
— Ты сама просила меня взять его, — ответил я спокойно. — Ответь на вопрос.
Она помолчала, потом выдохнула:
— Ну и что такого? Я же не ворую. Просто откладываю понемногу с каждой покупки. Ты же сам говорил — давай экономить.
— Оксана, — я старался не повышать голос, — ты переводила деньги с нашей общей карты на свою личную. Тридцать восемь тысяч за месяц. Под видом "лекарств" и "подарков". Ты осознаёшь, что это воровство?
Она вспыхнула:
— Какое воровство?! Это наши общие деньги! Я имею право распоряжаться ими!
— Общие — значит на общие нужды, — ответил я. — А ты копишь себе. При этом все расходы идут из общего бюджета, а твоя зарплата остаётся нетронутой. Ты пользуешься моими деньгами, а свои прячешь.
Она встала из-за стола:
— Знаешь что, Серёж? Я устала от твоей мелочности! Ты считаешь каждую копейку, как старый скряга! Я думала, ты взрослый мужчина, а ты — жадина!
И вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
Через два дня она съехала. Без скандалов, но с претензиями
Мы не ругались. Просто на следующий день я спокойно сказал:
— Оксана, давай вернёмся к раздельному бюджету. Или ты съезжаешь. Третьего не дано.
Она выбрала второе. Собрала вещи за день, вызвала грузчиков, увезла мебель, которую привезла с собой. На прощание сказала:
— Знаешь, Серёж, я надеялась, что мы строим что-то серьёзное. А ты оказался обычным эгоистом, который не готов делиться.
Я не стал спорить. Просто закрыл за ней дверь.
Что я понял после её ухода
Прошло три недели. Я живу один, квартира снова моя. Тишина, порядок, никаких таблиц в экселе. И я думаю о том, что произошло.
Оксана не была глупой. Она чётко просчитала схему: предложить общий бюджет под видом заботы о "справедливости", перевести максимум расходов на общую карту, а свою зарплату копить себе. При этом изображать экономную хозяйку, которая следит за каждой копейкой.
Умно? Да. Подло? Тоже да.
И самое интересное: когда я рассказал об этом другу, он сказал: «Серёга, да это классическая схема! Моя бывшая так же делала. Общий бюджет — это способ получить доступ к чужим деньгам, не отдавая свои».
Может, он прав. Может, я просто наивный. Но теперь я усвоил: общий бюджет — это не про доверие. Это про контроль. И если кто-то очень настойчиво предлагает его вести — стоит задуматься: а зачем ему это нужно на самом деле?
А вы бы согласились на общий бюджет с партнёром, который настаивает на этом слишком активно?
Как думаете, это нормально — проверять траты партнёра, если ведёте общие финансы, или это недоверие?
Или мужчина в этой истории просто жадный и не понимает, что в паре должна быть финансовая общность?