– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
– Итак, мы собрались здесь все… – произнесла ЯГав, постукивая по земле посохом Котощея, и обвела недовольным взглядом их разношерстное сборище.
Коко сидела в прелестной самоходной механической карете. Карета была с открытым верхом и напоминала изящный цветок на колесах, в сердцевине которого размещалась Коко. В самой середине цветка лежала мягкая подушечка, набитая собранным здесь хлопком – удобная лежанка для пассажира. Панель управления кареты была сделана в форме цветочных усиков-рычажков, за которые нужно было дергать, чтоб поворачивать в разные стороны.
Коко на карете уже сбила парочку мисочных деревьев и переехала ценную гусеницу-шелкопряда, которую выращивали феи для своих шелковых платьиц.
Сейчас же Коко громко требовала от Юлика, чтоб он кормил ее, кладя кусочки мясного корма из миски ей в рот.
– Ты же умеешь есть сама? – неуверенно переспрашивал Юлик.
– Да, но фя хофю, штоб ты обо мне забофился, – шепелявила Коко, потому что рот ее был открыт в ожидании корма.
ЯГав отвела взгляд, испытывая острый приступ раздражения.
Затем она посмотрела на Черношубку. Черношубку окружили щенки-егеря, с которыми она играла с помощью лука Робин Рыжа. Черношубка выпускала стрелу, стрела улетала в кусты, щенки мчались наперегонки и искали стрелу, выигрывал тот, кто первый принесет стрелу – и игра начиналась по новой.
И тут случилась беда – стрела потерялась, и никто из щенков не смог ее найти. Робин Рыж отважно вызвался найти свою стрелу и исчез в кустах, покинув общее собрание.
ЯГав заскрипела зубами и перевела взгляд на резвящихся Волчка и Сфинкса.
Те явно комфортно себя чувствовали в компании друг друга. Сфинкс легко перешагивала через Волчка, стремясь доказать, какой он мелкий, а огромный Волчок прыгал вверх, пытаясь помешать Сфинксу через себя в очередной раз переступить.
И только Клюква выглядела напряженной и тревожно внимала словам ЯГав. Ее все еще тянуло в чащу леса, чудовище, которое когда-то загипнотизировало Клюкву взглядом, оставило в ее душе печать того гиблого леса, его неугасимый зов.
– Кто-нибудь из вас вообще собирается искать смерть Котощея?! – рявкнула ЯГав и пристукнула посохом о землю. Посох выстрелил в воздух, и сверху свалился окаменевший ворон.
– Вообще… – Коко лениво развалилась в своей карете. – А вам не кажется, что нам и так неплохо живется?
– Я не могу жить спокойно, когда знаю, что Королева и Котощей притесняют своих подданных! – заявила Черношубка.
– Да кого Котощей тут притесняет? – зевнула Коко. – Гиблые земли на то и Гиблые, что в них почти никто не живет.
– Гиблые земли стали Гиблыми после того, как Котощей уничтожил плодородный цветущий край, которым они когда-то были! – важно подсказал с дуба Грачиный Герцог.
Неизвестно, сколько бы обитатели поляны еще спорили между собой, но тут на поляну вышел Робин Рыж, который отправился искать свою стрелу в кусты.
На загривке Робин Рыжа сидела лягушка, а в пасти ее была зажата стрела.
– Послушайте! – жалобно сказал Робин Рыж. – Эта лягушка утверждает, что она заколдованная принцесса! И что я должен на ней жениться!
Черношубка повернула голову и потрясенно уставилась на Робин Рыжа. Шерсть ее на загривке встала дыбом, а хвост взбешенно взметнулся, хоть сама Черношубка, кажется, не заметила своих эмоций.
– Почему это ты должен на ней жениться?! – возмущенно воскликнула Черношубка. – Ведь, если ты женишься, тебе будет некогда бегать со мной, охотиться, распутывать следы в лесу и участвовать во всяких приключениях! Я не хочу, чтоб ты женился!
– Да я тоже не хочу, – промямлил Робин Рыж. – Но эта лягушка весьма настойчива. Она говорит, женитьба на мне ее расколдует.
– Ага, Черношубка! – заорала Коко. – Ты же не можешь безразлично смотреть, как другие страдают! Почему же ты тогда не хочешь расколдовать бедную лягушку?!
На поляне поднялся страшный гам. Все орали, каркали, мяукали, лаяли и шумели.
ЯГав возвела глаза к небу.
– Чувствую, за смертью Котощея мы отправимся не скоро, – вымученно вздохнула она.
….
Дикий усердно занимался тренировкой цветка и кормил его мясом. В конечном итоге он научил Мясожора держать пасть открытой, но, даже засунув туда голову, не обнаружил семян.
– Может быть, сейчас не сезон, – глубокомысленно заметил ворон Хмырь. – Может, он даст семена к осени?
Дикий рычал и злился, и продолжал кормить цветок. Пока вдруг, в очередной раз сыто заурчав, цветок не принялся весь трястись и напрягаться. А потому из основания цветка у корней выстрелил росток, тут же вцепляясь корнями в землю. Росток был таким же цветком, с плотоядным ртом-челюстью, только очень маленьким, нежно-зеленым. Он крепился длинным зеленым стеблем к своему родителю.
– А-а-а! Так значит, наш цветок размножается вегетативно, отростками! – воскликнул ворон Хмырь.
Дикий посмотрел на него с невольным уважением, убеждаясь, что вороны все же очень умные птицы.
– Так что, мой цветок теперь со вторым цветком будут, как сиамские близнецы? – раздраженно спросил Дикий. – Мне нужна армия, а не сросшийся многоголовый куст!
– Э-э-э… Знаешь, думаю, нам нужно просто перерезать пуповину, – ухмыльнулся Хмырь. – Чик, и все! И будет у тебя два цветка вместо одного!
К счастью, сарай садовника находился во дворе, вне барьера с волшебным доспехом. Дикий и Хмырь сбегали в сарай и отыскали садовые ножницы. После чего Дикий торжественно перерезал зеленый стебель между растениями.
Младший цветок удовлетворенно хлюпнул и еще глубже пустил корни.
– Да, мы по прежнему стоим перед проблемой перемещения, – вздохнул Дикий. – Они укореняются на одном месте. Это нехорошо. Мне нужна мобильная армия.
– Или ты просто мог бы рассадить эти цветы по периметру, создав вокруг замка неприступную стену, – заметил Хмырь. – Когда Котощей вернется и увидит, что мы защитили его замок со всех сторон, он точно осыплет нас всеми благами.
Дикий вздохнул и отправился в сарай садовника за лопатой и садовой тележкой. Кажется, ему действительно оставалось только кормить цветы, чтоб они размножались, и высаживать их вдоль ограды замка.
– Давай высаживать их так, чтоб они не касались друг друга, – посоветовал Хмырь. – Если цветы смогут дотянуться друг до друга, они, чего доброго, устроят драку за добычу. Ведь цветы не могут бегать и охотиться. Они едят то, что залетает на их территорию. Они – территориальные существа.
Дикий проворчал, что не стоит слишком умничать, но все же прислушался к Хмырю и принялся выкапывать первый цветок и грузить его на тележку, чтоб вновь отвезти к воротам, откуда они его сманили, чтоб избавиться от крыс. Младший цветок Дикий планировал высадить рядом, где-то в паре метров от родителя.
Когда Дикий осторожно выкопал Мясожора, тот недовольно шипел и клацал зубами, словно возмущаясь, что его тревожат во время отдыха после обеда. Корни упирались в землю, как когти, не желая покидать уютное место.
– Да уж, неподвижные создания, – буркнул Дикий, с усилием отдирая корни.
Хмырь сидел на ручке лопаты и комментировал происходящее с видом преподавателя ботаники:
– Цветок сопротивляется пересадке, потому что чувствует опасность. Он считает, что ты – чужак, вторгающийся в его экосистему.
– Хватит умничать, – прорычал Дикий и пнул ком земли. – Пусть лучше чувствует, кто тут его повелитель!
Он, наконец, оторвал растение от почвы и, с трудом погрузив в тележку, повез к воротам. Мясожор по дороге обиженно хлюпал и щелкал пастью, будто жаловался.
Младший же цветок наоборот – шевелился и тянулся к солнцу, словно радовался новому месту.
– Видишь? У младшего – тяга к жизни, – заметил Хмырь, перелетая с ручки на бортик тележки. – Думаю, молодые растения гораздо более активные и прожорливые. Представь: целый батальон шипящих пастей, которые будут глотать врагов прямо у ворот!
– Да-да, – проворчал Дикий. – Вот только чем их кормить, когда врагов нет поблизости, вот в чем вопрос.
У ворот шакал выкопал яму, осторожно опустил туда первый цветок и полил остатками мутной воды из бочки. Цветок, почуяв влагу, тут же оживился и, раскрыв пасть, громко причмокнул. Второго Дикий посадил метра на три правее.
Хмырь довольно кивнул:
– Отлично! Теперь у нас две боевые единицы. Если каждый даст по ростку в неделю – к зиме будет целая рота.
И вдруг за воротами раздался грохот, и земля содрогнулась.
– Жалкие приспешники Котощея, засевшие в замке, сдавайтесь на мою милость! – раздался грохочущий голос. – Ибо я Гавлем, древний повелитель этого края, и я пришел забрать то, что мое по праву!
…
Все собравшиеся на поляне под дубом смотрели на лягушку, которую притащил Робин Рыж.
– Я Царевна-лягушка! И я нуждаюсь в спасении этого отважного рыцаря! – проквакала лягушка, когда поняла, что все взоры устремлены на нее. – Лишь он может снять с меня проклятие!
– И в чем же заключается твое проклятие? Ты заколдованная кто? Кошка? Собака? – недружелюбно спросила Черношубка.
– Нет! Я заколдованная лягушка! – квакнула лягушка.
– Но ты и так лягушка! – справедливо заметила Клюква.
– Меня заколдовали заклинанием уродливости! Я была прекрасной, а теперь я уродливая! Только замужество сможет меня расколдовать! – жалобно сказала лягушка.
– Честно говоря, я не вижу разницы между красивой лягушкой и уродливой лягушкой, – тихонько шепнула Коко Черношубке.
– И какой же ты была, когда была красивой? – озадаченно спросила Клюква.
– Я была зелененькой и гладенькой! – воскликнула лягушка.
– Ты и сейчас зелененькая, – проявил наблюдательность Волчок.
– Да, но теперь я бородавчатая! – крикнула лягушка.
– Но если ты лягушка, зачем тебе выходить замуж за кота Робин Рыжа? – возмутилась Черношубка. А потом пнула вышеупомянутого Робин Рыжа в плечо: – Да скажи хоть что-нибудь! Почему ты молчишь?!
– Я… э-э-э… я так растерялся, что ничего не понял, – пробормотал Робин Рыж. – Она говорит, что, раз поймала мою стрелу, я должен на ней жениться.
– Да не женятся коты на лягушках! – рявкнула Черношубка.
– Но, видите ли, я ведь Квасилиса Премудрая, чародейка! – заявила лягушка. – Я могу скидывать лягушачью шкурку и превращаться в кого угодно! И в кошку тоже!
– А в медведя превращаться можешь? Или в тигра? Или в дракона, такого, как легендарный Горыныч? – заинтересовалась вдруг ЯГав.
– В медведицу могу. А в дракона не могу – превращение в волшебных существ мне неподвластно, – ответила Квасилиса.
– Немедленно женись на ней! – зашипела ЯГав на ухо Робин Рыжу. – Нам просто необходима такая союзница!
– Да хватит! – Робин Рыж вдруг отшатнулся и затряс головой, словно отгоняя наваждение. – Не хочу я жениться на лягушке! Не должен я на ней жениться! Это даже не я стрелу выпустил, а Черношубка, которая играла со щенками!
Квасилиса заметно скисла.
– Но стрела-то твоя, – попыталась она дальше гнуть свою линию. – Поэтому ты, отважный рыцарь, должен на мне жениться!
– Хватит! – крикнула Черношубка. – Стрелу выпустила я, и я заявляю, что ты просто мошенница! Никакой женитьбы не будет!
– Ах, мошенница?! – возмутилась Квасилиса. Затем она взялась лапкой за свою макушку и вдруг сдернула с себя лягушачью шкурку! И лягушку тут же окутал волшебный туман.
А как только туман осел, все увидели вместо лягушки прекрасную кошку: белоснежную, пушистую, воздушную, как облачко! У кошки были пронзительно-голубые глаза, которые изумительно смотрелись с ее белым мехом.
– Ну что, все еще не хочешь на мне жениться? – промурлыкала красавица-кошка, обращаясь к Робин Рыжу.
– Да нет, что-то не особо, – промямлил Робин Рыж и попятился.
– Но почему? Я же красавица! – продолжила наступать на него кошка.
– Но я же тебя совсем не знаю! Вдруг ты вредная, или капризная, как Коко, – бормотал Робин Рыж.
– Эй! – возмущенно крикнула Коко из своей кареты.
– Странный ты… – протянула Квасилиса, а потом вдруг снова окуталась туманом и превратилась в собачку – точную копию Юлика, его мелкой породы.
– Может быть, ты захочешь на мне жениться, добрый молодец? – обратилась она к Юлику.
– А ну пошла вон от него, мелкая дрянь! – завопила Коко, мигом выскочила из кареты, схватила свой волшебный прутик и принялась им размахивать, полыхая от гнева и выкрикивая проклятия в адрес Квасилисы: – Да чтоб тебя покорежило! Чтоб вся твоя магия псу под хвост ушла! Вертихвостка! Будь лягушкой и заправляй в своем лягушачьем болоте! Можешь жениться на уже болотном, а к моему Юлику не лезь!
С прутика Коко ударила магия и угодила прямо в Квасилису. И та стала снова лягушкой: но уже не бородавчатой, а изумрудно-зеленой, маленькой и изящной, как она и хотела.
– Ты расколдовала меня, – удивленно сказала лягушка. – Я снова прекрасна в своем обличье! – она протянула лапку и хотела опять сдернуть со своей головы шкурку, чтоб обернуться другим зверем. Но почему-то ничего у Квасилисы не получилось.
– Караул! Кватастрофа! – заквакала лягушка. –Я потеряла свой дар! Я перестала превращаться в других существ!
– А потому что не надо быть вертихвосткой! – гордо фыркнула та еще вертихвостка Коко, и прильнула к Юлику, кладя голову ему на плечо. – Правда, Юличек? Тебя ведь не интересуют всякие жабы?
– Нет! Меня интересуешь только ты, – покорно ответил Юлик.
– Эй! – закричала Квасилиса. – Заберите меня с собой! Я совершенно беспомощна! Я не умею быть лягушкой! Я привыкла обращаться в могучих зверей, чтоб заботиться о себе, а теперь я так больше не могу!
– Ну, раз ты больше не можешь обратиться ни во льва, ни в могучего медведя, ты нам не нужна! – отрезала ЯГав.
– Ну приюти меня, бабушка, – квакнула Квасилиса. – Когда-то давно я сбежала от Котощея. Я много волшебных тайн знаю.
Заинтересованная ЯГав остановилась и протянула лапу.
– Ладно, забирайся, пойдешь со мной. Интересно, есть тут хоть одна принцесса, царевна или королевишна, которая не сбежала от Котощея?