— Оль, хватит! Я устал! Что это за слежка? Из-за выдумок нашей дочери ты решила превратить нашу жизнь в ад?
До тринадцати лет Вероника была беспроблемной девочкой. Она могла насупиться из-за двойки, могла хлопнуть дверью, отказавшись мыть посуду, но уже через пару минут извинялась, исправлялась. Оля иногда, наслушавшись своих подруг и знакомых, ловила себя на мысли: "Как же повезло, что у нее нет никакого жуткого переходного возраста". Как сглазила…
В конце сентября дочку будто бы подменили. Сначала Оля не придала значения замкнутости дочери. Мало ли, поссорилась с подружкой, влюбилась или была сложная контрольная. Но дни шли, ничего не менялось. Вероника не «оттаивала». Она перестала болтать за завтраком, отвечала односложно, а чаще просто кивала или мотала головой. Ужинала быстро, а потом под каким-нибудь предлогом («много уроков», «болит голова») закрывалась у себя в комнате. Из-под двери не доносились привычные звуки музыки или голоса в телефонной трубке — только гробовая тишина.
В очередной раз, заметив, как дочь торопливо проглотила ужин и молча пошла в свою комнату, она решилась поговорить с мужем:
— Виталик, ты ничего странного не замечаешь в ее поведении?
Муж, погружённый в чтение новостей в телефоне, поднял на нее глаза:
— Что? Ты радовалась, что у нее нет переходного возраста. Накаркала, ворона. Наверное, гормоны скачут.
— Не знаю, во время переходного возраста характерны перепады настроения. Она же молчит как рыба об лёд, — проворчала Оля. — Надо попробовать разговорить дочь, что-то тут нечисто.
Они начали действовать. Она как лиса просто пыталась выведать, что происходит. В ответ на расспросы дочка только все больше замыкалась в себе. Виталик попробовал проверенную тактику: включил когда-то любимый всей семьёй фильм, купил пиццу. Вероника сидела, скрючившись в кресле, вяло отщипывая тесто от кусочка пиццы. Нет, контакта нет.
В голову лезли различные мысли. Может быть, в школе травля? Она позвонила классной руководительнице. Та, выслушав, ответила удивлённо:
— Знаете, Ольга Сергеевна, ничего особенного не замечала. Учёба без изменений, с одноклассниками общается, правда, в последнее время предпочитает быть одной. Никто ее не трогает.
Может быть, …. котики? Она изучила различную информацию в интернете, стала по вечерам тихонько обнюхивать дочь и изучать ее поведение. Не похоже. Господи, а если просто она дилетант в розыске улик? Как узнать?
Правда вскрылась случайно. Буря грянула в субботу, когда Виталик срочно полетел на работу из-за какого-то аврала. Она занималась уборкой и тут что-то решила спросить у дочери. Распахнула дверь и обнаружила, что та сидит на подоконнике, обняв колени, и смотрит во двор. Красный нос, заплаканные глаза.
— Вероника, хватит! — сорвалось она. — Что с тобой происходит?! Говори! В конце концов, сколько можно мне гадать? Я твоя мать, я имею право знать!
Вероника медленно повернула к ней заплаканное, осунувшееся за эти дни лицо. В её глазах горела такая взрослая, такая леденящая ненависть и боль, что Оля отшатнулась.
— Имеешь право, — прошипела хриплым, сдавленным голосом девочка. — Отлично. Хочешь знать, почему я такая в последнее время? Потому что видела нашего замечательного папочку.
— Кого? — не поняла Оля.
— Папу! — крикнула Вероника, и слёзы хлынули у неё из глаз с новой силой. — Я видела его в «Марио», в том итальянском ресторане на Проспекте! Не одного, а с какой-то бабой. Нет, мама, у них все серьезно. Они смеялись, шутили, потом вышли и целовались. Зашли в магазин и купили ей платье. Я за ними шла след в след, только он никого не замечал. А потом слушала вечером, как он тебе врёт про аврал на работе.
Оля почувствовала, как теряет равновесие. В голове зашумело, ноги подломились, и она с трудом удержалась, схватившись за косяк двери.
— Что ты несешь? Какая баба? Может быть, ты что-то не так поняла?
— Что я не так поняла? То, как он ее при всех за зa дни цу хватал и целовал? — завопила Вероника. — Он изменяет тебе! Понимаешь? Он грязный, подлый изменник! Лезет ко мне с разговорами, доченька то, доченька се! Я ненавижу его! Ненавижу! И я требую, чтобы ты бросила его! Сейчас же! Или я уйду из дома!
Оля, позабыв обо всем, схватила дочку, попыталась обнять. Но Вероника уже билась в какой-то дикой истерике. Все, что она скрывала все это время, лилось из нее водопадом:
— Я его ненавижу! Он врет тебе, мама! Он врун!
— Вероника, ты что-то попутала. Папа не может так поступить.
— Не трогай меня! Ты просто не хочешь мне верить! Убирайся!
Вероника, оттолкнув мать, бросилась в ванную и закрылась там. Оля, схватив телефон, позвонила мужу:
— Бегом домой.
Не слушая его ответ, шатаясь, как пьяная прошла на кухню и залпом выпила стакан воды. Нет, муж не мог так поступить. Он действительно много работает, но только ради них. И вообще, стал сейчас более внимательным к ней, дарит цветы и подарки без повода. Нет. Не может быть. Вероника что-то перепутала. Должна была перепутать.
Виталик примчался через полчаса. Она даже не заметила, что все это время просидела на кухне, тупо глядя в стену.
— Что случилось?
Оля выложила ему всё. Лицо мужа прошло через несколько стадий: искреннее недоумение, затем недоверие, а потом неподдельное возмущение.
— Оль, ты с ума сошла? «Марио»? Мы там были год назад и все. Какие бабы, какие платья? Я что, любитель ходить по магазинам? Я не знаю, зачем Вероника все это придумала, но сейчас разберусь.
Он внезапно обнял ее и поцеловал:
— Я бы никогда тебя не предал. Ты и Вероника — моя жизнь.
Потом развернулся и пошел в коридор. Постучал в дверь ванной. Тишина.
— Вероника, нам надо с тобой поговорить.
Тишина. Оля подошла и встала рядом:
— Вероника, выходи, иначе будем ломать дверь.
Дверь открылась. Дочка смотрела на нее каким-то чужим взглядом.
— Что?
— Вероника, зачем ты все это придумала?
Дочка с презрением усмехнулась:
— Ты веришь ему?
— Вероника, — зло прошипел Виталик. — Вот видит бог, я сейчас же возьму ремень. Переходный возраст или тупость? Ты чего добиваешься, а? Зачем? Знаешь что, отдай сюда телефон и я лишаю тебя карманных денег. Вон в свою спальню.
— Поняла. Мама, ты веришь ему, а не мне? Значит, я для тебя лгунья. Ладно. Больше не буду лезть в ваши взрослые дела.
Оля, испугавшись этого тона, этой ледяной отстранённости, схватила её за плечо.
— Вероника, ты не понимаешь всей сложности! Из-за твоих фантазий могли все пострадать. Мы обратимся к психологу.
Девочка не стала ей отвечать, просто спокойно вырвала руку и прошла в свою комнату. Оля с Виталиком растерянно смотрели друг на друга:
— Переходный возраст, говоришь? Это уже выходит за грани разумного. Надо подключать психолога.
— Психолога, — покраснев от злости, выпалил муж. — В моем детстве я бы за такое ночь на гречке простоял. Что она в следующий раз выдумает? И зачем?
Ужинать дочка не вышла, чему они были даже рады. Им действительно не хотелось с ней разговаривать. Они весь вечер просидели с мужем, вполголоса обсуждая сложившуюся ситуацию и что им дальше делать. Спускать с рук дочери такое наглое вранье не хотелось, но и как бороться?
Утром она спокойно поехала на работу. Вернувшись домой, с удивлением заметила, что дочь еще не пришла из школы. Хмыкнув, решила воспользоваться моментом и обыскать ее комнату. Мало ли какие найдет зацепки для объяснения странного поведения Вероники. Только вот кровать была аккуратно застелена, а на ней лежал листочек.
— Я не буду жить с предателем. И с тобой. Не ищите. Пока.
Паника накрыла ее с головы до ног. Начался кошмар. Звонки всем подругам, родственникам, в школу. Виталик начал объезжать все возможные места. Вечером Оля позвонила в полицию.
Девочку нашли только через сутки. В соседнем городе, за двести километров. Как-то она туда добралась неизвестно. Только вот домой она отказалась наотрез возвращаться. Куда угодно, только не к родителям.
Виталик с Олей были в растерянности. Они реально не знали, что им делать. Хуже всего было уже в отделении полиции. На них все косились с подозрением, а инспектор вообще смотрела с каким-то ледяным презрением:
— С вашей дочерью всё в порядке физически, но она категорически отказывается возвращаться домой. Говорит, что отец изменяет, мать его покрывает, и она не хочет жить в такой обстановке.
— Это все бред, — тихонько прошептал Виталик.
— Он мне не изменяет, — зло выпалила Оля. Ей было стыдно из-за всей этой ситуации. Препарируют как лягушек, будто бы они в чем-то виноваты. — Мы ей это попытались объяснить.
— Знаете, даже если это недоразумение, я ничего не могу сделать. Ребенок наотрез отказывается к вам возвращаться.
В итоге решили, что дочь временно поедет жить к бабушке, матери Оли. Та, растерянная и напуганная, забрала внучку, кивая на все предупреждения психолога. Вероника ушла, даже не оглядываясь на родителей.
Когда они вернулись домой, у них не было сил даже разговаривать. Оля прямо в коридоре села на пол, не в состоянии даже снять куртку.
— Виталик, посмотри мне в глаза и поклянись, что ты не врешь.
Он вздохнул, провёл рукой по лицу. Выглядел он измотанным и постаревшим на десять лет.
— Оль, я уже клялся. Что я ещё могу сказать? Дочь что-то придумала, раздула до вселенских масштабов. Я виноват, что поставил семью в такое положение. Виноват, что наорал на нее и не стал расспрашивать, что за мутная история с тем рестораном. Наверное, надо было поехать туда, посмотреть камеры. Может быть, у меня двойник есть? Бред какой-то, я сам в это верю уже. Но я не изменял тебе. Никогда.
Оля смотрела на него. Ей хотелось в это верить, но что-то было не так. Интуиция твердила, что не будет дочь придумывать такую историю на ровном месте. Она напрягала память, выискивая несоответствия: не выпускает телефон из рук, отстранённость в последние месяцы, «совещания» по выходным. Господи, что она творит? Она играет в игру, которую ей навязала дочь. Может быть, та просто влипла в какую-то компьютерную игру с дурацкими квестами, одним из которых было поссорить родителей? Это же подростки, их так легко зомбировать.
Время шло, ничего не менялось. Дочка продолжила жить с ее мамой. Когда она приезжала к ним в гости, только сухо отвечала на вопросы. Когда приезжал отец, закрывалась в комнате и даже не выходила из нее.
Прошло два месяца. Два месяца ада. Оля похудела, глаза ввалились, на лице застыло выражение постоянной, измотанной тревоги. Виталик всё чаще стал задерживаться «на работе». Однажды вечером, когда муж снова не явился к ужину, а позвонил с какой-то невнятной отговоркой про аврал, она не выдержала. Села в машину и поехала в его офис. Приехала, припарковалась и позвонила мужу:
— Привет, когда домой?
— Оль, у нас тут полный звиздец. Наш как с цепи сорвался, рвет и мечет. Никого не отпустил домой, все здесь. Не знаю даже.
Она сидела в машине на абсолютно пустой парковке и смотрела в черные окна его офиса. Все здесь, даже он. Она не стала устраивать сцену, когда он вернулся поздно ночью.
— Где был?
— На работе, я же звонил.
— Я была там, там пусто.
Он замер. Потом махнул рукой с раздражением:
— Оль, хватит! Я устал! Что это за слежка? Из-за выдумок нашей дочери ты решила превратить нашу жизнь в ад?
— Вероника не выдумала. Она честно рассказала, но я ей не поверила. Поверила тебе. Я не знаю, кто эта женщина. И не хочу знать. Завтра я подаю на развод. Квартиру продадим.
— Ты с ума сошла! Во сколько ты приехала в офис? Может быть, я только отъехал на другой объект?
Она его не стала слушать, прошагав мимо на выход. Она сейчас поедет к матери и к дочери. Попросит прощения у Вероники за то, что ей не поверила. И будет надеяться, что раны предательства рано или поздно затянуться.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: