Полгода назад Маша потеряла родителей в страшной аварии, и с тех пор её жизнь превратилась в сплошную борьбу за выживание. Она, молодая студентка без постоянной работы, взяла на себя заботу о маленьком брате Саше, который после трагедии замолчал и ни с кем не общался. В их скромную трёхкомнатную квартиру заявилась тётка Вера, единственная родственница, и с того момента взяла всё под свой контроль, не давая девушке ни минуты покоя.
— А ну-ка, посторонись! — прогремела Вера в тесном коридоре, её голос эхом отразился от стен заставив Машу вздрогнуть от испуга. Она протискивалась мимо с пакетами в руках.
— И братишку своего прихвати, а то здесь и развернуться негде.
Маша, крепко обхватив шестилетнего Сашу, прижалась к вешалке, увешанной старой одеждой. От тётки пахло рыночными прилавками, дешёвым кофе, жареными беляшами и приторным парфюмом, от которого перехватывало дыхание. С момента смерти родителей Вера перешагнула порог их дома и обосновалась здесь, словно это было её законным правом, не собираясь уходить.
— Тётя Вера, что вы затеяли? — произнесла Маша с ноткой испуга в голосе, пытаясь сохранить спокойствие. — Это наша квартира, вы не имеете права просто так в ней хозяйничать.
— Да? И с чего ты взяла? — Вера упёрла руки в бока, обтянутые яркой леопардовой кофтой, и уставилась на племянницу. — Я твоя единственная родственница по крови, и по закону отвечаю за вас обоих. Посмотри на себя: бедная студентка без копейки в кармане, без нормальной работы, а на руках ещё и этот инвалид.
Маша ощутила, как Сашенька задрожал и вцепился в край её кардигана мёртвой хваткой. Мальчик не проронил ни слова. После той страшной аварии, когда машина родителей превратилась в искорёженный металл, он просто замолк. Врачи уверяли, что это временно — от сильного шока.
— Саша не инвалид, — тихо, но чётко возразила Маша, стараясь не повышать голос. — У него просто стресс, специалисты говорят, со временем всё наладится. Ему нужна тишина и спокойствие, чтобы прийти в себя.
— Тишина и спокойствие ему нужны, — передразнила Вера, с грохотом выдвигая ящик с ржавыми инструментами, который принёс с собой какой-то мужчина в потрёпанной робе. — Ему требуется нормальный опекун, а не такая барышня, которая и себя-то прокормить не в состоянии. Я сегодня заходила в органы опеки, и представь, что они мне там объяснили?
— Что именно? — Маша почувствовала, как внутри всё похолодело, и невольно сглотнула.
— Что если в квартире не создадут нормальные безопасные условия для ребёнка, то его заберут в детский дом. Усвоила? А у вас здесь замок на двери еле держится, любой проходимец взломает за минуту.
— Замок у нас вполне надёжный, — попыталась возразить Маша, вспоминая, как отец устанавливал его своими руками. — Папа сам его ставил, и он всегда работал без нареканий.
— Папы твоего больше нет, — отрезала Вера без тени сожаления. Маша невольно зажмурилась от этих слов, которые резанули по живому. — В общем, хватит спорить. Бери брата и ступайте прогуляться на пару часов. Мастер сейчас заменит цилиндр и поставит задвижку — всё для вашей собственной защиты. А то ещё случится что.
— Но у меня не будет ключей от нового замка, — растерянно произнесла Маша, пытаясь осмыслить происходящее.
— Когда вернётесь, дам тебе один экземпляр, только не потеряй его по своей рассеянности. А теперь уходите, здесь и так душно, ещё пыль надышитесь. Квартиру я сама покараулю, — добавила Вера, не дожидаясь возражений.
Она схватила Машину сумку с тумбочки и практически вытолкала девушку с братом на лестничную площадку.
— Идите, подышите свежим воздухом, — крикнула она напоследок.
Дверь захлопнулась с громким лязгом, и замок щёлкнул. Маша стояла перед облупившейся табличкой с номером 45, глядя на дверь, за которой когда-то была их счастливая семья, а теперь всё превратилось в поле битвы с захватчиком. Сашенька дёрнул её за руку. Он не произносил ни звука, но его большие глаза, полные слёз, говорили красноречивее любых фраз: ему было страшно.
Маша опустилась на корточки перед ним и поправила съехавшую шапку на голове мальчика.
— Ничего страшного, дружок, всё утрясётся, — прошептала она, стараясь звучать уверенно. — Тётя Вера просто нервничает из-за своих проблем. Давай погуляем, сходим на детскую площадку, хочешь? Там качели и горка, ты любишь качаться.
Сашенька кивнул, но его взгляд оставался тусклым, без искры радости.
На улице стояла сырая ноябрьская погода, ветер бросал в лицо колючую изморось. Маша уселась на скамейку у подъезда, укутав брата своим шарфом потеплее. Телефон в кармане не подавал признаков жизни. Дмитрий обещал заехать, но опять застрял на каком-то совещании на работе.
— Машенька, здравствуй, — раздался скрипучий, но теплый голос. Она подняла голову и увидела Екатерину Ивановну, соседку с первого этажа, с её вечной авоськой в руках.
— Добрый день, — ответила Маша, пытаясь улыбнуться.
— Выгнала вас эта змеюка? — бабушка кивнула на окно третьего этажа, где мелькал силуэт Веры. — Слышала, она замки меняет, якобы для безопасности.
— Для безопасности, да, — проворчала Екатерина Ивановна, присаживаясь рядом. — Только это она для своего кошелька старается. Вчера подслушала, как она по телефону орала. Кредиторы её давят, долги висят, и ваша квартира для неё как спасательный круг. Продать её хочет или в залог отдать, а вас двоих просто выживет оттуда. Опека — это всего лишь отговорка, чтобы вас запугать.
— Я не отдам Сашу, — Маша сжала кулаки, чувствуя прилив решимости. — Я оформлю опекунство на себя, докажу, что могу о нём заботиться.
— Для этого тебе нужен официальный доход, детка, а ты пока только учишься. На что жить-то будете, если она вас выставит?
— Подработку найду, — ответила Маша. — Я умею шить, может, клиентов наберу со временем.
— Шитьём сейчас не разбогатеешь, пока заказы появятся, полгода пройдёт. — Екатерина Ивановна задумчиво посмотрела на дрожащего Сашеньку. — Слушай, у меня есть идея. Не по твоей специальности, конечно, но платят прилично. И оформление официальное.
— Какое дело? — Маша оживилась. — Я на всё готова, лишь бы встать на ноги.
— В доме моды "Карибу", в центре города, нужна ночная уборщица. Там постоянная текучка кадров. Хозяин — сплошной педант, за каждую соринку штрафует. Девушки там дольше недели не задерживаются, бегут сломя голову, но зарплата хорошая, говорят, тысяч пятьдесят в месяц, плюс сразу на работу берут.
— Пятьдесят тысяч? — Маша даже дыхание затаила. Этой суммы хватило бы на продукты, на специалиста для Саши, и даже на адвоката, чтобы отбиться от тётки.
— За уборку? — переспросила она, не веря своим ушам.
— За настоящую каторгу, — кивнула соседка. — Там не просто помыть полы, а стерильность поддерживать, как в больнице. Попробуешь? Место сейчас свободно.
— Конечно, попробую, — твёрдо заявила Маша.
— Прямо сейчас пойду туда, узнаю подробности.
— Екатерина Ивановна, а вы могли бы присмотреть за Сашенькой пару часов? — попросила она.
— Я только поговорю с ними и вернусь. Тётка нас всё равно не пустит домой, пока не закончит.
— Оставляй, разумеется, — согласилась бабушка. — Мы с ним чаю попьём, мультики включим. Правда, Сашенька? Мальчик, услышав про мультики, робко кивнул и шагнул ближе к соседке.
Дом моды "Карибу" сиял хромированными деталями и стеклянными фасадами. Маша в своих потрёпанных джинсах и куртке чувствовала себя здесь совершенно чужой. Но отступать было нельзя — на кону стояло их будущее. Она прошла собеседование с кадровиком, строгой женщиной, которая едва взглянула на неё и сразу сунула договор.
— Испытательный срок — три дня, — объявила она. — График с десяти вечера до шести утра, выплаты два раза в месяц. Штрафы снимают сразу из зарплаты. Форму найдёте в подсобке. Начинайте сегодня.
— Спасибо большое, — выдохнула Маша, подписывая бумаги.
— А владелец? — поинтересовалась она.
— Антон Константинович обычно появляется утром, и лучше с ним не сталкиваться, — предупредила кадровик. — Молитесь, чтобы он не нашёл ни пылинки, иначе вылетите в миг.
Маша кивнула, понимая намёк, и поспешила позвонить соседке, чтобы та оставила Сашу у себя на ночь. Затем набрала номер тётки, но Вера не ответила и не перезвонила. "Хороша родственница, — подумала Маша. — Выставила нас на улицу и даже не поинтересуется, как мы". Первая смена далась тяжело. Офис оказался огромным, с множеством комнат и коридоров. Маша мыла, скребла, полировала поверхности до блеска. Спина ныла, а руки, привыкшие к игле и ткани, болели от тяжёлой швабры. Но она упорно продолжала, представляя, как принесёт справку о доходе в опеку и увидит искажённое лицо Веры.
К шести утра всё блестело чистотой. Маша, еле живая от бессонницы, переоделась и собралась уходить, когда двери лифта открылись. Вошёл Антон Константинович — высокий, худощавый мужчина с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Он был в идеальном чёрном костюме, но выглядел так, будто не спал несколько суток. Бизнесмен сразу достал белый платок и прижал его к носу.
— Кто здесь? — спросил он глухим, простуженным голосом.
— Я новая уборщица, — ответила Маша, прижимаясь к стене. — Меня зовут Мария.
Антон бросил на неё равнодушный взгляд, полный раздражения.
— Убрала? — уточнил он.
— Да, всё вымыла тщательно, — заверила она.
— Сейчас проверим, — буркнул он.
Он прошёл в центр зала, задрал голову и прищурился. Вдруг он громко чихнул, согнулся пополам, и его накрыл приступ кашля. Он хрипел, пытаясь отдышаться.
— Ингалятор, — прохрипел он, шаря по карманам.
Маша, забыв о страхе, подбежала к нему.
— Вам нехорошо? Где он лежит? — спросила она.
— В кабинете, на столе, — выдавил он.
Маша бросилась туда, схватила баллончик и вернулась. Антон вырвал его из её рук, сделал пару вдохов, и дыхание постепенно выровнялось, хотя лицо оставалось красным.
— Вы меня угробить собрались? — прошипел он, глядя на Машу с яростью. — Я же ясно указал кадровикам: ни грамма пыли. У меня от этого отёк может развиться.
— Но я всё вымыла, — оправдывалась Маша, чувствуя слёзы на глазах. — Полы перемывала три раза, старалась изо всех сил.
— Полы? — Антон ткнул пальцем вверх. — А люстра там, на верхнем ярусе из хрусталя? Пятно видно, пыль скопилась.
Маша подняла взгляд. Под потолком, на массивной дизайнерской люстре, действительно виднелось крохотное пятнышко, едва заметное.
— У меня не было такой высокой лестницы, — объяснила она.
— Меня это не касается, — рявкнул Антон. — Ты уволена, вон отсюда.
Маша почувствовала, как земля уходит из-под ног. Увольнение означало отсутствие денег, потерю Саши, победу Веры. Слёзы потекли по щекам. Она не хотела рыдать перед этим деспотом, но нервы не выдержали.
— Пожалуйста, не увольняйте меня, — прошептала Маша, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Мне эти деньги нужны как воздух. У меня младший брат, он после аварии не говорит. Родителей больше нет, а тётка пытается отобрать квартиру и выставить нас на улицу.
Антон замер, глядя на эту растрёпанную девушку в старой одежде, с покрасневшими от слёз и усталости глазами. В её взгляде было столько отчаяния, что оно пробило его панцирь из цинизма и аллергии. Он вдруг вспомнил себя десять лет назад, когда начинал бизнес в подвале, задыхаясь от пыли тканей, и никто в него не верил.
— Хватит реветь, — буркнул Антон, отводя взгляд. — Только сырость разводишь.
— Я всё исправлю, найду лестницу прямо сейчас, — пообещала Маша.
Антон глянул на часы.
— У тебя час до прихода сотрудников, — сказал он. — Если справишься, остаёшься. Но если найду хоть соринку, вылетишь с плохой рекомендацией. Время пошло.
Он развернулся и ушёл в кабинет, хлопнув дверью. Маша, вытирая слёзы, побежала в подсобку за инвентарём. Через час она стояла у подъезда, ожидая жениха. Вера впустила их в квартиру, но сразу устроила скандал из-за того, что Сашенька случайно опрокинул чашку. Подъехала серебристая иномарка. Дмитрий вышел, улыбаясь своей привычной менеджерской улыбкой.
— Привет, солнышко, — сказал он, целуя Машу в щёку. — Как дела? Тётка опять буянит?
— Дмитрий, я так устала от всего этого, — Маша уткнулась в его плечо. — Она меня совсем достала. Угрожает сдать Сашу в приют, если не выполню её условия. Я нашла работу, но там тяжело. Мне нужно отдельное жильё, хоть какое-то, чтобы уйти от неё.
Дмитрий погладил её по волосам, но его взгляд скользнул поверх её головы, холодный и расчётливый.
— Успокойся, милая, я уже всё обдумал, — произнёс он. — Сопротивляться Вере сейчас только хуже сделаешь. Она скандальная женщина, у неё связи на рынке, может напакостить. Давай поступим так: пока ты работаешь и копишь деньги, поживёшь у моей знакомой.
— У знакомой? — Маша отстранилась, глядя на него с удивлением. — А как же мы? Ты обещал, что снимем квартиру вместе, для нас троих.
— Машенька, ты же понимаешь ситуацию, — продолжил Дмитрий. — У меня ипотека за студию висит, плюс кредит на машину. Я не потяну аренду двушки для нас с Сашей. А у знакомой есть свободная комната. Она хорошая женщина, возьмёт недорого. Поживёшь там месяц-другой, отдохнёшь от тётки, а я тем временем ремонт в своей квартире доделаю, и потом всё наладится.
— И кто она такая? — спросила Маша, чувствуя укол подозрения.
— Ольга, замечательный человек, — ответил Дмитрий. — Живёт на окраине, там воздух чище, Сашке полезно будет. Поехали, я уже с ней договорился.
Маше не хотелось ехать к незнакомой женщине, но возвращаться к Вере казалось ещё хуже. Они забрали вещи и направились туда. Квартира Ольги оказалась в старой панельной пятиэтажке на краю города. Дверь открыла яркая женщина с агрессивным макияжем и цепким взглядом. На ней был короткий халат, в руках — чашка кофе.
— Ах, наконец-то явились, — произнесла она с загадочной улыбкой. — Проходите. Дмитрий, заноси сумки.
— Знакомься, Маш, это Ольга, — суетливо сказал Дмитрий, протаскивая чемодан в коридор. — Оля, это Маша и Саша.
Продолжение :