Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 48
Объехали базу справа, с крутым поворотом влево подъехали к шлагбауму. Тяжёлое, раскалённое солнце висело в зените, выжигая последние следы влаги из потрескавшейся земли. Увидев приближающееся «Рено» с незнакомым силуэтом в кабине, ворота начали было отъезжать в сторону, но, не дойдя до половины, резко и подозрительно остановились.
Из будки КПП стремительно, как ошпаренный, вылетел охранник. Обычно его «ксюха» болталась через плечо на длинном ремне, но сейчас автомат был жёстко прижат к щеке, на изготовке, и сам боец, сосредоточенный, напряженно всматривался в запылённые лица людей, сидящих в кабине. Он нервно кивнул стволом в сторону грузовика, и его голос, звенящий от напряжения, прорезал полуденную тишину:
– Все из машины! Быстро! Буду стрелять!
У Рафаэля мгновенно, как искры от кремня, пролетели тревожные мысли: база захвачена террористами, произошёл мятеж, охранник перегрелся на солнце, сошёл с ума, заболел тропической лихорадкой...
– М-м-м-м, – странное, сдавленное звучание раздалось слева. Доктор немного скосил глаза. Там Надежда трясясь, зажимая рот рукой, из глаз текли слезы – она просто задыхалась от беззвучного хохота. И тогда Креспо всё понял. Эпидемиолог не сняла белоснежное платье и синий, словно само небо в сумерках, бурнус туарегов, и охранник в панике её просто не узнал, приняв за кого-то чужого.
Сразу, как волной, схлынуло всё напряжение. Рафаэль медленно поднял руки, чтобы боец видел, что они пусты, и высунулся в окно, стараясь говорить спокойно и внятно:
– Дружище, ты чего? Своих не узнал?
Охранник опустил автомат, когда Надежда, наконец, убрала руки с лица, но не могла вымолвить ни слова, захлёбываясь смехом. Неуверенно, ещё не веря своим глазам, боец пробормотал:
– Товарищ старший лейтенант? Это вы? А почему так… одеты? Словно принцесса пустыни...
– Открывай ворота, рядовой, не задерживай! – крикнул из кузова, приоткрыв брезент, Пивовар.
Охранник как-то отстранённо, находясь под впечатлением, зашёл в будку, и тяжёлые ворота с лязгом поползли в сторону.
– Рафаэль, – сказала Надежда, широко улыбаясь, – я так, прямо в этом виде, к Ковалёву пойду на доклад.
Креспо лишь неодобрительно покачал головой.
Мотор, наконец заглушенный, устало потрескивал, остывая. Они вышли из кабины. Сотрудники базы, проходя мимо по своим делам, недоуменно и с любопытством оглядывались на необычную пару, а особенно – на женщину в экзотическом белом платье и синем бурнусе, которая, поставив руки на пояс, энергично разминала затёкшие мышцы после долгой и тряской поездки по пескам. При каждом её движении мониста мелко и мелодично звенели, как звуки прохладного ручейка в знойной пустыне.
Пивовар, спрыгнувший из кузова и отряхивающий пыль с одежды, с лёгкой укоризной сказал:
– Надя, ты, может, все-таки переоденешься? Вся база сейчас сбежится на этот перезвон.
Эпидемиолог лишь махнула рукой, и мониста звякнули громче:
– Пусть сбегаются. Испанец, – повернулась она к Рафаэлю, – пошли. Ковалёв, я уверена, юмор оценит.
Вскоре они оказались в кабинете командира.
– Товарищ полковник, старшие лейтенанты Шитова и Креспо вернулись с задания! – доложила Надежда, стараясь придать голосу официальные нотки.
Митрофан Петрович, сидевший за столом, вскинул голову, и его глаза округлились. Он медленно встал, подошёл вплотную, обводя женщину взглядом с ног до головы.
– Надежда, – произнёс он с неподдельным изумлением, – ты что, совсем уже? Ты во что это вырядилась? На карнавал собралась?
– Обижаете, товарищ полковник, – с игривым вызовом ответила она, – я теперь почётный член племени туарегов. Товарищ полковник, если бы вы видели лицо бойца на въезде! Глаза вот такие!
Ковалёв, не выдержав, тоже просмеялся, кашлянул и сказал:
– Да я сам, признаться, удивился, даже встал, чтобы точно быть уверенным, что это не мираж. – Он внимательнее осмотрел её и хмыкнул: – А знаешь, тебе идёт. Особенно этот синий бурнус и эти... звенящие штучки. Ну ладно, хватит клоунады. Что там было?
Надежда, собравшись, коротко и чётко рассказала о приезде, помощи раненым, о короткой перестрелке на окраине, доставке второй партии «трёхсотых».
– Серьёзных осложнений пока нет. Две сквозные, но вроде все чисто, промыли, перевязали, антибиотики вкололи и ещё запас оставили. В целом, ситуацию стабилизировали.
Полковник задумчиво помял подбородок.
– Если они вам такие подарки сделали, да ещё в свою одежду облачили, – кивнул он на бурнус, – значит, приняли по-настоящему. Это хорошо. Очень хорошо. Может, тогда и здесь, на общем уровне, договоримся быстрее.
– Товарищ полковник, у них там, в лагере, генератор есть, и, представьте, спутниковый телефон. Так что, думаю, среди туарегов связь между кланами работает нормально. Есть с кем и о чем поговорить.
– Вот именно, – подтвердил Ковалёв, – на это и надеюсь. Ладно, идите отдыхать. Сутки добавлю к отдыху. Выспитесь, придите в себя. Кстати, Надя, насчёт Хадиджи: я договорился, поднял ей ставку. Поедет в следующий рейс. Детям и престарелым родителям деньги очень нужны.
Рафаэль, доселе молчавший, кашлянул:
– Товарищ полковник. Отец моей невесты в Испании собирает новый гуманитарный груз для Африканского корпуса. Часть пойдёт и нам сюда, в Кидаль. И, что важнее, – связь современную привезут. – Он сделал небольшую паузу. – С этим грузом... моя невеста, Валерия, хочет ехать. Отцу все мозги вынесла, упросила.
Полковник помолчал, оценивая информацию.
– Со спонсорами, особенно такими, спорить, конечно, невозможно. Она... про условия здесь знает? Всю обстановку?
– Так точно, – кивнул Рафаэль, – я ей всё честно описал. И жару, и песчаные бури, и опасности.
– И?
– Ещё больше завелась. Говорит, это именно то, что нужно для настоящего опыта. Даже слушать отказы не хочет.
– Может, просто ревнует? – пошутил Ковалёв. – Девчонки местные вон какие красивые. Основания есть
– Никак нет, товарищ полковник, – улыбнулся испанец. – Несмотря на то что папа у неё очень крутой и мог бы обеспечить её на всю жизнь, Валерия хочет всего добиваться сама. И сюда едет не из-за меня, а чтобы местные рынки, потенциал для семейного бизнеса, посмотреть.
Ковалёв вздохнул, в его глазах мелькнуло одобрение:
– Ладно. Пусть приезжает. Раз такая целеустремлённая, место найдём. Надежда, – повернулся он к Шитовой, – тогда вопрос: ты поедешь нашу часть груза в Бамако встречать и сопровождать, или мне начальству звонить, чтобы они в состав общего каравана для нас отдельную, охраняемую машину выделили?
– Сама поеду, – не задумываясь, ответила Шитова. – Со своими людьми и безопаснее, и быстрее, меньше лишних глаз.
– Хочешь девушку с европейской внешностью с чужим караваном в одиночку через полстраны отправить?
– Не одну, – парировала Надежда. – Пивовара возьму, если вы разрешите. С ним спокойнее. Когда приезд ожидается?
Рафаэль ответил:
– Груз в порту должны разгрузить через неделю, потом оформление. Ожидается, что на подходах к Кидалю они будут примерно через две недели.
– Ясно, – кивнул полковник. – Буду ждать вашего плана по встрече. А сейчас – марш отдыхать. И, Надя, – добавил он, уже отворачиваясь к карте, – все-таки, смени ты этот свой театральный костюм. А то народ от работы отвлекается.
– Так мы и отдохнуть успеем, и в Тиметрин сгонять запросто, – продолжила Надежда, строя планы. – Там народу поменьше будет, чем в шумном Тесалите. Туареги не сидят на месте, кочуют. Могут и туда уйти. Надо застать их, пока связь…
– Так, – перебил её Ковалёв, делая жест рукой, – теории строите потом. Сейчас идите, мойтесь, отдыхайте. Надя, сними своё облачение.
– Есть снять, – с готовностью согласилась она, погладив рукав бурнуса, – но не выкину. Домой возьму на память. Представляете? Надену на Новый год и к гостям так выйду!
Ковалёв улыбнулся.
– Товарищ полковник, а можно позвонить? – спросил Рафаэль, вспомнив о важном. – По тому вопросу, с грузом. Уточнить детали прибытия.
– Иди, звони, – разрешил Ковалёв. – Только, ради бога, искупайся сначала и переоденься. А то на тебя смотреть страшно. На ужин не опаздывай.
– Есть, товарищ полковник!
Они с Надей вышли из-под навеса и пошли через базу к своим жилым модулям. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Местные работницы, малийки, занятые у полевой кухни или несущие воду, оборачивались на непривычный звон монист, замирали с изумлёнными лицами, а потом, узнав в запылённой белой фигуре старшего лейтенанта Шитову, смеялись, прикрывая лица руками.
– Надя, а ты реально всю базу разбудила, – ухмыльнулся Рафаэль, озираясь по сторонам.
– Давай, иди уже, испанец, – отмахнулась она, но глаза её весело блестели. – Помни: через час ужин. Как я соскучилась по нашему рису с тушёнкой! Кажется, готова съесть целое ведро.
Рафаэль быстро добрался до своего модуля. Искупался, с наслаждением переоделся в свежее, чистое белье. Не тратя времени, побежал к узлу связи. В голове уже выстраивались вопросы, которые нужно было задать отцу Валерии, и тихое, сдержанное волнение от предстоящего разговора. Сквозь щель под дверью уже пробивался жёлтый электрический свет.
Постучал, и дверь открыл, впуская внутрь с улыбкой, «бог проводов» Андрон Богомазов.
– Какие люди и без охраны! – встретил он Креспо, пожимая ему руку. – Как прошло?
– Нормально. Подлатали нескольких местных, жить будут. Чем занят в своём царстве?
– Рассуждаю на тему влияния игрушек на формирование подрастающих поколений, – с важным видом ответил связист.
Рафаэль поднял брови и невольно потянул носом: уж не позволил ли себе…
– Ты не подумай чего, – догадался Андрон. – Я вполне серьёзно. Вот смотри: каждая эпоха формирует в детях определённое представление о том, какой мир их окружает, какая социокультурная общность. С какими предметами прежде всего имеет дело малыш?
– С игрушками.
– Верно! В царские времена они какие были? Модели кораблей и самолётов, куклы и солдатики, животные и так далее. Большинство с национальной символикой: тут тебе хохлома и гжель, дымковская игрушка, вологодская резьба. Потом, когда настала другая эпоха, она наложила свой отпечаток: солдатики стали красногвардейцами, куклы одевались в рабочие вещи, у мальчиков появились конструкторы и боевая техника с красными звёздами. А потом что?
– Что?
– Наступила новая эпоха! И попёрло: супермены, кинг-конги, зомби, чудо-женщины, барби с кенами и так далее. А где же наша национальная самоидентичность? Малыш берёт в руки игрушку, посредством неё начиная познавать мир, и что он думает? В какой стране живёт? В России с её многовековой историей и традициями многих народов, или в США?
– Но ведь это… разве не естественный процесс? – попробовал было парировать Креспо и тут же почесал переносицу. – Хотя ты, вероятно, прав. Тут на днях Наде Шитовой один местный доктор фигурку подарил: мастерски вырезанная из причудливого корня какого-то кустарника. Тонкая, изящная тростинка женской фигуры. Невероятно простая и одновременно очень изящная работа.
– Вот! – радостно заметил Андрон. – Потому местные не теряют свою национальную идентичность, как бы французы не старались превратить их в бессловесных исполнителей своей воли. Они поддерживают свою культуру посредством, казалось бы, такой мелочи, как игрушки. Но это не мелочи! Не говоря уже о том, какая мощная индустрия: на ней зарабатывают миллиарды. Но для меня важнее всего, конечно, национальное достояние. Я не про газ и нефть, а про детей.
– Думаю, мы битву с засильем иностранных игрушек проиграли, – скептически заметил Креспо.
– Вот и нет! Я тут одну интересную штуку узнал, потому и задумался. На днях в Москве подвели итоги конкурса «Родная игрушка» и анонсировали его второй сезон. Он стал масштабным событием, объединившим участников от Калининграда до Владивостока. С ноября 2024 по февраль 2025 свои идеи и проекты представили участники из каждого региона России: поступило больше 28 тысяч заявок. Я когда читал, сначала подумал: это специализированный конкурс, для тех, кто на этом бизнес делает. Оказалось, что нет, участвовали люди разных профессий: учёные и инженеры, врачи и предприниматели, представители промышленности и сферы услуг. Для них конкурс стал возможностью по-новому рассказать о своей профессии и её героях, привлечь внимание к важным темам и показать, как опыт из самых разных сфер может быть полезен детям и обществу в целом. Вот скажи мне, испанец, разве это не замечательно?
Креспо кивнул.
– Так, идём дальше… «Кульминацией конкурса стал масштабный Фестиваль детских игр и игрушек, который прошёл в Национальном центре «Россия» и был приурочен ко Дню знаний. Центральным событием Фестиваля стала выставка 59 прототипов игр и игрушек. Все желающие смогли их протестировать, познакомиться с авторами и отдать свой голос за понравившиеся разработки», – прочитал связист.
– Ну, показать, на самом деле, этого маловато будет, – опять влез Рафаэль со своим скепсисом.
– А вот и нет! Победители конкурса заключают договоры с отечественными производителями для изготовления первого тиража. Есть первые результаты: в продажу поступили конструктор «Чебурашка», настольная игра «Россия. Я люблю свою страну», химический набор «Лаборатория Менделеева», роботизированная собака «Арктика» и образовательная система «РОБИ». До конца года запланирован выпуск мягких игрушек «Мишки-Профи». Общий тираж игрушек, которые выпустят в этом году, составит более ста пятидесяти тысяч!
– Не маловато ли?
– Начало положено! Чтобы сообщество опытных авторов и разработчиков в России продолжало расти, в 2026 году запустят второй сезон конкурса. Он будет ориентирован в первую очередь на профессионалов индустрии. В отличие от первого, открытого для всех желающих – от детей до независимых авторов, – сосредоточится на компаниях и бизнесменах.
– Замечательная новость, Андрон. Порадовал, – улыбнулся Креспо. – А теперь о другом важном. Личном. Мне Ковалёв дал 15 минут позвонить по личным делам.
– Да-да, конечно, иди в переговорную.