Елена Петровна, мама Вероники, сколько дочка её помнила, всегда любила совершать добрые дела… И получив зарплату, тут же принималась аккуратно её делить, например, таким образом — себе на коммуналку, в приют для бездомных, на подарок соседям, у которых выходит замуж дочка, в фонд спасения полярных акул, на семена и саженцы для группы бабушек-садовниц, ежегодно высаживающих под окнами их общей панельной девятиэтажки дивный сад… А что осталось — уже с этого на питание и всякие там тетрадки в школу дочке, на обновки ей по сезону!
И в принципе, очень долгое время Веронике казалось, что всё идёт в их семье нормально! Она даже гордилась тем, какие они с мамой хорошие, честные, правильные!
— Я не эгоисткой расту, — гордо часто говорила другим ребятишкам во дворе Вероника и щедро раздавала свои игрушки другим детям… А ещё требовала от них тоже делиться!
Причем, иногда это происходило в весьма строгой форме — Вероника просто вырывала что-то из рук товарищей по играм и передавала другим ребятам — кому, по её мнению, было нужнее… Естественно, эти добрые делишки часто сталкивались с непониманием и протестом со стороны их родителей… Так что в итоге от Вероники стали все шарахаться!
И вообще-то, мама учила её быть сильной, ценить правду и идти в её отстаивании до конца, но… Вероника в свои восемь лет впервые, так сказать, предала мамины идеалы — она перестала учить других детей делать добрые дела. Более того — не всегда даже уступала свои игрушки!
А потом были школьные годы… И в принципе, они были вполне обыкновенными. Училась Вероника неплохо, она завела себе друзей… И естественно, что по мере взросления у неё начали появляться свои взгляды и мечты! Которые, к сожалению, не всегда находили понимание у её матери.
К примеру, в восьмом классе Вероника должна была поехать в летний лагерь. Она с нетерпением ждала этого события! Но мама внезапно объявила — каникулы она проведёт в деревне, у дальних родственников — дяди Серёжи и тёти Марины.
— Они фермерским делом решили заняться, — сказала мама Веронике, — но денег немного, поэтому, кинули клич по родне — кто руками свободными помочь может! Заодно нам осенью продуктами помогут — луку мешок обещали, картошечки ещё, капустки квашеной…
И вообще-то, Вероника не привыкла много спорить с родительницей, но тут возмутилась — в летний лагерь, о котором были все её грёзы, ехали её лучшие подружки!
— А ты что, забыла? — погрозила ей перед самым носом пальцем мама, — я — последняя буква в алфавите! Так что… Едешь в деревню и точка!
Это лето запомнилось Веронике изматывающим трудом и ещё кучей домашних дел от хозяев — они не позволяли даром есть свой хлеб! По сути, даже погулять, найти новых друзей среди сверстников ей было некогда, не говоря уже о том, чтобы подготовиться к школе, почитать, что задавали на лето по литературе.
И в город Вероника уезжала без обещанных овощей — тётя Марина с дядей Серёжей сказали её матери, когда та за дочкой приехала, что кормить-поить подростка, это страшно дорого, что так вознаграждения в виде натуральных продуктов не будет!
Потом, следующие годы вплоть до выпускного, проходили для Вероники более-менее спокойно… Но, мама по-прежнему любила делать добрые дела! Она старалась отдать побольше денег другим, а ещё — как-то раз пожертвовала соседу, который плакал у них под дверью, мол, жена не даёт на беленькую, золотые серёжки, которые принадлежали Веронике и достались ей от бабушки.
— Ты с ума сошла?! — впервые в жизни подняла голос Вероника на маму. И вообще впервые позволила себе такую грубость.
Елена горько заплакала и обвинила Веронику в чёрствости — сама, мол, ведь не носила серьги — была аллергия на золото, а бедного соседа жена из дома выгоняла, собиралась с ним разводиться!
— Эгоистка! — бросила Елена самое страшное обвинение и оскорбление из своего арсенала, — тебя никто в жизни любить не будет такую злую, жадную!
— Можно подумать, тебя все любят, только используют! — не осталась, так сказать, в долгу Вероника, — да если бы папа был жив… Он бы этого не допустил!
После этого Елена не разговаривала с дочкой почти неделю — задела за живое, что называется… Потому что покойный отец Вероники был первой и единственной любовью Елены, она поклялась, что больше никогда замуж не выйдет.
— Знаешь, я не могу больше молчать, потому что ты мне — как сестра, — сказала однажды Екатерина — одноклассница и лучшая подруга Вероники, — по-моему, сейчас самое время тебе от матери, как это говорится… — а! — она подняла указательный палец, — сепарироваться! Поэтому, давай со мной в экономический институт, что скажешь? Поселимся в общаге, будем совсем свободные и взрослые, серьезные, независимые!
Перед Вероникой встал нелёгкий выбор… Потому что её мама, вообще-то, рассчитывала на то, что дочка останется с ней. И будет помогать во всем! К примеру, у Вероники была такая обязанность — пять дней в неделю она должна была ходить в квартиры одиноких стариков — их взяла, так сказать, по своё шефство негласное её мама. Там Вероника — мыла полы, стирала и гладила постельное бельё и прочие вещи, готовила есть, потом — со списком покупок бежала по магазинам и аптекам, а двум бабушкам — она ещё вслух по два часа читала книги…
И мама была очень, очень недовольна, когда дочка сказала, что не факт, что получится помогать в прежнем темпе. Потому что будет учеба. Плюс — ещё Вероника планировала выйти на работу.
— Лишние деньги нам очень нужны! — воскликнула радостно её мама, — у Смирновых сын женится! Нас пригласили! Надо, конечно, солидный подарок… Не то опозоримся перед другими гостями!
— Прости, но, я на свадьбу к Смирновым не пойду, — дрожащим голосом сказала Вероника, — всё равно я их даже не знаю почти! Лучше ботинки новые на зиму куплю — старые в ремонт не примут — совсем подошва отрывается… Прости, мама, но, я не стану так больше жить — всё для чужих и ничего для себя!
— Да ты… Как ты только… — Елена аж дари речи потеряла от такого поведения дочери, — а ты забыла, что ли, что я — это…
— Последняя буква в алфавите! — выкрикнула ей в лицо Елена, — да! Только об этом и слышу всю жизнь! И знаешь, что? Устала! Я сегодня, между прочим, у Глафиры Семёновной была, книжку ей читала, а потом взяла и заплакала!
— Это ещё почему? — казалось, вполне искренне удивилась Елена, — что случилось, доченька?
— Случилось то, что я в собственной семье не могу найти понимания, — горько усмехнувшись, ответила Вероника, — и знаешь, я с тобой честно никогда раньше не говорила, а Глафире Семёновне — всё сумела рассказать! И она меня поняла… И знаешь, что сказала? Что добрые дела нельзя делать так, чтобы при этом страдал ты сам или твои близкие! А ты, мам, что делаешь? Нет, поверь, — Вероника взмахнула руками, — мне очень жаль, что в Амазонке леса вырубают, но по-твоему, ради этого стоит родного ребёнка без ёлки на Новый год оставлять? Помнишь, как ты сделала, когда мне девять было? И ничего, что ты бегала помогать соседкам розы сажать под окнами, а я — мучилась от зубной боли, потому что ты решила, что дочка потерпит, подождёт ещё денёк до стоматолога, а цветочки сажать — самая лучшая погода, нельзя подождать?!
Вероника ещё много чего сказала… Она изо всех сил пыталась убедить маму в том, что она в принципе не против того, чтобы творить добро, но… Должны же быть границы!
— Вон, — тихо, глухо проговорила Елена, — убирайся! Нет у меня больше дочери…
— Ты серьезно?! — несмотря на всё, Вероника не в силах была поверить в произошедшее.
— Уйди, — мать отвела взгляд, — уходи! Ты… Злая! Эгоистка!
— Мне очень жаль, — вздохнула Вероника. — что ты сама в этом плену оказалась…
В этот же день молодая девушка собрала вещи и покинула эту квартиру. На первое время приютила семья Кати, а потом обе подруги перебрались в общежитие.
Началась студенческая жизнь! У Вероники получалось хорошо учиться. Плюс, она подрабатывала — официанткой и ещё иногда — консультантом в магазине игрушек. Она завела новых друзей и у неё даже появился молодой человек!
А в свободное время… Ну, всё-таки Вероника сама, без воздействия мамы, тоже тянулась делать добрые дела. И так благодаря её инициативе вскоре в институте возникла группа молодёжи, регулярно посещавшая собачий приют и собиравшая по своим рядам то на корм, то на лечение какого-нибудь четвероногого бедолаги. А ещё Вероника минимум раз в неделю навещала кого-нибудь из знакомых стариков и помогала им, чем могла… В общем, жизнь шла своим чередом!
Вот только… Вероника знала, чувствовала — мама всерьез обиделась на неё. Первые два месяца отдельной жизни студенческой они вообще не общались, потом — стали иногда созваниваться. А весной — Вероника впервые приехала в гости домой! Но… Чувствовалось — между ними стоит барьер.
А потом вдруг мама заболела… Вероника, узнав об этом, естественно, засобиралась домой! Но, Елена отказалась.
— За мной невестка тёти Марины ухаживает, Людмилой её зовут, хорошая женщина и с образованием медсестры, — сказала она.
Вероника растерялась, но, согласилась — подумала, что маме так удобнее, что человек, который заботится, всегда рядом.
Но вдруг Веронике позвонила её знакомая бабушка — Глафира и позвала на серьезный разговор.
— Людмила эта не так проста, — начала Глафира, — знаю, нехорошо сплетничать, а только, думаю, правда это!
— Что правда? — насторожилась растерянная Вероника.
— Да то, что она квартиру вашу задумала отнять! — напугала её Глафира.
Вероника призадумалась — звучало кошмарно, но, вдруг могло оказаться правдой?! И вот, созвонившись с мамой и ненавязчиво узнав, когда этой Людмилы не будет в квартире, зашла домой…
— Всё хорошо, — ответила, странно улыбаясь её мама, — всё в порядке! Я вот и помощь получаю и доброе дело сделала…
— Какое, мам? — настороженно спросила Вероника.
А услышав ответ, была просто в шоке! Дело же всё было в том, что Людмила рассказала её матери, как они бедствуют — муж работу найти не может, потому что употребляет, а она одна бьётся и очень устала, потому и зарплата маленькая и вообще… И вот, Людмила попросила — оформи, мол, на меня квартиру, а я буду ухаживать за тобой всю твою оставшуюся жизнь.
— Мама! — воскликнула Вероника, — как ты могла?! Это же… Твоё единственное жилье! И моё тоже!
— У тебя тут, между прочим, нет ни одного квадратного метра. Ты тут только прописана была! — поджав губы, сказала Елена, — ты молодая, образование у тебя хорошее будет, ты себе на квартиру заработаешь! А Людмила с мужем — из провинции, им тяжело… Нельзя быть такой эгоисткой, дочка! — закончила она, — Людмила добро делает — обо мне заботится, что же я, злом должна отвечать ей?!
Вероника ушла из квартиры мамы в таком состоянии, что едва стояла на ногах… Она поделилась случившимся с Екатериной, а потом — с Глафирой. Пожилая женщина посочувствовала и сказала, что подумает, что тут можно сделать… А через два дня срочно позвала к себе Веронику.
И выяснилось нечто невообразимое! Оказалось, что у Глафиры был старинный друг — Фёдор, сын которого работал юристом, у него была своя фирма… Глафира к нему обратилась за советом, а он поделился тем, что эта самая Людмила недавно приходила к нему на консультацию — хотела узнать, как можно выселить Елену из квартиры, отдать в интернат, в общем, избавиться от обузы!
Не медля, Вероника стала умолять юриста, чтобы он открыл глаза на правду её матери!
— Хорошо, я помогу вам, — вздохнул Александр, — случай и правда необычный!
Это был очень сложный разговор — мама Вероники не могла сразу поверить в то, что Людмила на самом деле не желает ей добра!
— Вообще-то, это незаконно будет, — в конце концов не выдержал Александр, — но я могу сделать видеозапись того, как ваша сиделка говорит со мной о том, как от вас избавиться!
Тогда Елена Петровна наконец почти поверила… И когда Людмила вернулась в квартиру, то, в присутствии и юриста, и дочери, спросила её обо всём…
Вероника была в шоке от того, какой наглой и жесткой оказалась Людмила! Она кричала о том, что квартира уже принадлежит ей, что она тут хозяйка!
— Вы — аферистка, — перебил её Александр, — и поверьте — когда мои люди займутся вами, вы пожалеете о том, что сделали!
И действительно — благодаря профессиональной помощи Александра и его команды юристов квартиру удалось вернуть прежней хозяйке.
И теперь, когда Елена всё поняла… Она со слезами попросила прощения у дочери, а Вероника — заверила её в том, что давно уже простила!
Кроме того, Вероника вернулась жить к маме и потихоньку, но, удалось вернуть ей здоровье! Но, главная перемена заключалась в том, что теперь взаимоотношения матери и дочери переменились к лучшему — они обе поняли очень многое… И хотя Елена по-прежнему любила делать добрые дела, но теперь она не забывала при этом и о себе, о своей семье. И вот что было удивительно — чуть сменив приоритеты, у неё даже получилось сохранить главное, а именно — понемногу продолжить заботиться о тех одиноких стариках...