Всем привет, друзья!
История Великой Отечественной войны складывается из множества отдельных судеб и эпизодов. Один из таких эпизодов связан с деятельностью партизанских отрядов в Крыму в первую, самую трудную военную зиму. Среди тех, кто руководил народным сопротивлением на полуострове, был Николай Петрович Ларин, командир Зуйского партизанского отряда, впоследствии тяжело раненый в апреле 1942 года. Его воспоминания о событиях декабря 1941 года позволяют понять, в каких условиях зарождалось и крепло партизанское движение.
Зима в тот год наступила рано и выдалась исключительно суровой. Для партизанских отрядов, ещё не успевших как следует обустроиться в лесах и горах, это стало серьёзным испытанием. Многие бойцы не имели достаточного опыта ведения войны в таких специфических условиях. В отрядах находилось значительное число больных и раненых, что, естественно, снижало мобильность групп и вынуждало их крепче держаться за свои временные базы. Связь с местным населением только налаживалась, а глубокие снега затрудняли любые передвижения и действия.
Несмотря на эти трудности, даже неокрепшие партизанские формирования уже тогда стали источником постоянного беспокойства для немецко-румынских оккупантов. Командование противника прилагало значительные усилия, чтобы подавить сопротивление в горно-лесистой местности. Однако партизанские отряды постепенно укреплялись, накапливали боевой опыт, устанавливали прочные связи с жителями окрестных сёл и превращались в реальную силу. Отряд, в котором Николай Ларин занимал должность начальника штаба, в тот период располагался в районе горы с высотной отметкой 1025. Поблизости базировался ещё один партизанский отряд.
С середины декабря 1941 года стали поступать тревожные сообщения. Разведка доносила, что противник готовит масштабную операцию по очистке горных районов от партизан. Поступала информация, что некоторые отряды уже были вынуждены оставить свои базы под натиском карателей. К 20 декабря разведчики выяснили, что для действий против их группы противник выделил специальные горно-стрелковые подразделения. В предгорьях для их обеспечения был создан склад боеприпасов, продовольствия и фуража. Партизаны привели свой лагерь в состояние повышенной боевой готовности, усилили дозоры и наблюдение.
Утром 21 декабря с передовой заставы пришло сообщение: в направлении лагеря движется вражеский взвод. Почти сразу другой посыльный доложил, что за взводом следует большая колонна. Бойцы замерли в ожидании, но колонна, к облегчению партизан, изменила направление и двинулась южнее, в сторону горы Демерджи. Пока противник шёл по открытому склону, партизаны смогли пересчитать его силы: около 880 солдат и 220 вьючных лошадей. Это был целый горно-стрелковый батальон, усиленный миномётной батареей. Шли они уверенно, по известным тропам, что указывало на наличие опытных проводников.
Вступать в открытый дневной бой с такой силой было бы неразумно. Два партизанских отряда могли выставить в сумме лишь около сотни штыков. Главной задачей стало не быть обнаруженными и подготовиться к ночным действиям, ведь темнота всегда была верным помощником партизан. В ходе дальнейшего движения каратели нашли лагерь соседнего отряда, но он был уже пуст – те успели перейти на основную базу. Противник разгромил и сжёг оставленные землянки, а к вечеру 21 декабря вышел в тыл отряду Ларина, расположившись на ночлег на соседней горе, отделённой глубоким ущельем. По прямой это было около двух километров. В морозном воздухе отчётливо доносился звук рубки дров, а в наступающих сумерках был виден отблеск вражеских костров.
Ночь прошла в напряжённой тишине. Весь лагерь жил одной мыслью – не выдать своего присутствия. Казалось, в лесу ни души, но на самом деле партизаны активно готовились к предстоящему столкновению. Было принято решение не оставлять базу, а организовать круговую оборону на месте, предварительно разведав планы и расположение противника. Помощи ждать было неоткуда – другие отряды также были скованы действиями карателей. Для разведки сформировали группу из двенадцати человек под личным командованием Ларина. В группу вошли комсомольцы Куськов из Краснодара, Костюк с Украины, Харин из Молдавии, член партии Коган из Харькова и другие. Все они были молодыми, физически крепкими и хорошо подготовленными бойцами.
Наступило утро 22 декабря 1941 года – день, который потом каждый участник тех событий запомнил на всю жизнь. Ночью температура в горах упала до пятнадцати градусов мороза. Влажный воздух и мороз создали удивительное явление: все деревья, каждую ветку и хвою, одели в толстый слой пушистого инея. За одну ночь лес преобразился, став похожим на сказочное серебристое царство. Слой инея достигал шести-восьми сантиметров, ветви под его тяжестью склонились, образовав естественные укрытия и лабиринты. Лес снова стал густым, как летом. Полный штиль и тишина создавали ощущение, что вся природа затаила дыхание.
Именно в это морозное и прекрасное утро разведгруппа выдвинулась на задание. На двенадцать человек имелся один ручной пулемёт, два автомата, девять карабинов и гранаты. Район был своим, знакомым до каждой тропинки. Зная примерное расположение противника, партизаны довольно быстро обнаружили его миномётную батарею, развёрнутую в сторону их лагеря. Нашли и место ночёвки, но оно уже было пусто – каратели спустились в ущелье, к реке Суат.
Группа Ларина вышла по их следам к реке и заняла выгодную позицию на естественном рубеже. Со стороны реки находился практически отвесный обрыв высотой метров двенадцать. Деревья, обильно покрытые инеем, образовали идеальную маскировку для небольшого отряда. Примерно в ста пятидесяти метрах внизу шумела быстрая горная речка. Противоположный берег круто взмывал вверх, и на высоте около трёхсот метров всё терялось в густом утреннем тумане.
На ту сторону для ближней разведки отправили двух комсомольцев, Куськова и Харина, переодетых в трофейную вражескую форму. Остальные приготовились прикрывать их возвращение. Разведчики вскоре вернулись. Они ещё не успели толком доложить о результатах, как из тумана на противоположном склоне начала выходить колонна противника. Солдаты возвращались обратно тем же путём, которым ушли с ночлега. Впереди шёл головной дозор из шести человек.
Беспечность врага была поразительной. Они двигались как на обычной прогулке, без должных мер предосторожности. Впрочем, у них были на то основания: ночь прошла спокойно, этим путём они уже ходили к своему складу за завтраком, и теперь возвращались, чтобы продолжить поиск партизан, даже не подозревая, что те находятся в нескольких десятках метров от них.
В такой ситуации решение созрело мгновенно. Нужно было использовать фактор внезапности и выгодную позицию, чтобы нанести удар первыми и сорвать планы карателей по наступлению на основной лагерь. Ларин отдал тихие команды: замаскироваться, приготовить оружие, огонь открывать только по сигналу – одиночному выстрелу. Было организовано наблюдение за флангами, чтобы не позволить себя обойти. Главным было не обнаружить своего присутствия ни единым звуком до начала боя.
Наступили минуты напряжённого ожидания. Бойцы не отрывали глаз от противника, и на их лицах читалась не боязнь, а сосредоточенная решимость. Они понимали, что от их действий сейчас зависит судьба двух отрядов, судьба базы, которая давала всем приют и защиту.
Вражеский дозор подошёл к реке и начал переходить по узкому мостику. Голова основной колонны остановилась на берегу, ожидая своей очереди. Из тумана продолжали появляться новые группы солдат, и казалось, что колонне не будет конца. Вскоре у реки скопилась плотная масса людей, потерявшая походный порядок. Когда головной дозор приблизился на расстояние не более пятнадцати метров, а первые солдаты основной колонны ступили на мост, прозвучал сигнальный выстрел. Вслед за ним на врага обрушился концентрированный огонь всей партизанской группы.
Первые секунды противник пребывал в полной растерянности. Солдаты не понимали, откуда ведётся стрельба. Затем началась беспорядочная пальба по вершинам, хотя партизаны находились прямо перед ними, на скальном обрыве. Открыла огонь вражеская миномётная батарея, но её снаряды ложились с большим перелётом, в двух километрах позади позиций группы. Отдельные мины разрывались у самой реки, нанося урон своим же и внося ещё большую панику. Колонна быстро рассыпалась, солдаты пытались укрыться за валунами, ложась в ледяную воду горного потока при сильном морозе.
Пока враг приходил в себя и организовывался, небольшая партизанская группа, выполнив свою задачу, без потерь и, что важно, оставаясь необнаруженной, начала отход. Они бесшумно поднялись вверх по склону и на пути к своему лагерю организовали ещё одну засаду на случай возможного преследования.
Но преследования не последовало. Противник, понёсший чувствительные потери и дезориентированный внезапным ударом, был вынужден полностью отказаться от выполнения своей задачи. Карательный отряд поспешно отступил в сторону Южного берега Крыма.
Значение этого короткого боя трудно переоценить. Он наглядно показал всем партизанам, что даже небольшая, но хорошо подготовленная и умело действующая группа, использующая знание местности и фактор внезапности, способна остановить и обратить в бегство значительно превосходящие силы регулярных войск. После этого столкновения каратели долгое время не решались появляться в районе горы 1025. Партизанская база там просуществовала в относительной безопасности вплоть до самого освобождения Крыма весной 1944 года. Этот эпизод стал одной из многих страниц истории сопротивления, где мужество, выучка и воля к победе простых людей оказались сильнее вражеского расчёта и превосходства в вооружении.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!