— Привет, познакомьтесь. Это Артём. Он будет тут жить.
Лиза чуть не поперхнулась кофе. В дверном проёме стояла её сестра Виктория, а за её спиной маячил незнакомый мужчина с рюкзаком. Воскресное утро, которое началось с запаха свежих блинчиков и тихого бормотания мультфильмов из комнаты сына, треснуло как тонкий лёд под ногами.
— Что значит «жить»? — Лиза поставила кружку на стол, стараясь не расплескать.
— Артём — мой хороший знакомый, — Вика прошла в коридор, пропуская мужчину внутрь. — Он будет снимать мою комнату. Я же говорила, что буду сдавать.
— Ты говорила «подумаю». Вика, мы же...
— Ключи у него уже есть, — перебила сестра, доставая из сумки связку. — Артём, комната в конце коридора. Устраивайся.
Мужчина кивнул и прошёл мимо Лизы, оставляя за собой запах дешёвого одеколона и сигарет. Из комнаты выглянул семилетний Миша, прижимая к себе плюшевого зайца.
***
Квартира досталась им полтора года назад, после с мер ти бабушки Анны Петровны. Старушка прожила в этой трёхкомнатной хрущёвке больше сорока лет, вырастила здесь двух дочерей и до последнего отказывалась переезжать к кому-то из них.
Лиза помнила, как они с Лёшей сидели в кабинете нотариуса, не веря своему счастью. Две комнаты из трёх — их. После восьми лет скитаний по съёмным углам, после бесконечных переездов с маленьким ребёнком на руках, после того, как каждый месяц больше половины зарплаты уходило неизвестно кому — у них появился свой угол.
— Почему Анна Петровна оставила Вике только одну комнату? — спросил тогда Алексей, перечитывая завещание.
— У неё своя двушка есть, от мужа досталась после развода, — ответила Лиза. — Бабушка считала, что нам нужнее.
Виктория на оглашении завещания только пожала плечами. Сказала, что комната пусть пока постоит закрытой — мало ли что в жизни случится. У неё действительно была своя квартира в новостройке на другом конце города, где она жила с дочерью-подростком.
Первые месяцы ушли на ремонт. Алексей сам клеил обои в большой комнате, которую отдали под детскую. Лиза отмывала годами копившуюся грязь с кухонных шкафов, меняла занавески, развешивала фотографии. Квартира медленно превращалась в дом.
Только дверь в дальнюю комнату оставалась запертой. За ней хранились старые вещи Виктории: коробки с книгами, лыжи, какие-то чемоданы. Елизавета старалась не думать об этой комнате, но она присутствовала в их жизни как заноза — не смертельно, но постоянно напоминает о себе.
Миша спал в проходной комнате, которая одновременно служила и гостиной. Каждый вечер раскладывали диван, каждое утро собирали постельное бельё. Когда приходили гости, ребёнка приходилось укладывать в спальне родителей, а потом переносить обратно.
— Может, поговорить с Викой? — предложил как-то Алексей. — Предложим выкупить её долю.
— Она не продаст.
— Откуда ты знаешь? Не попробуем — не узнаем.
***
Разговор с сестрой состоялся через полгода после переезда. Лиза долго собиралась с духом, выбирала слова. Встретились в кафе возле Викиной работы — нейтральная территория.
— Мы хотим предложить тебе выкупить комнату, — Лиза сразу перешла к делу. — По рыночной цене, конечно.
Виктория помешивала сахар в капучино, не поднимая глаз.
— У вас есть деньги?
— Будем копить. Возьмём кредит, если понадобится. Просто скажи — ты в принципе готова продать?
— Посмотрим, — сестра отпила кофе. — Это моя страховка. Вдруг что случится и мне самой жильё понадобится.
— Но у тебя же есть квартира...
— Мало ли что. Жизнь длинная.
Лиза вернулась домой разбитая. Алексей обнял её, погладил по голове.
— Ничего, прорвёмся. Будем копить — может, передумает.
Они отказались от отпуска на море, поехали к родителям Лёши в деревню. Лиза брала дополнительные заказы, Алексей подрабатывал по выходным. Даже Мишка, сам того не зная, участвовал: они отказались от многих развлечений для ребёнка. Никаких излишеств — только работа и накопления
Копилка в виде керамического кота на кухонном шкафу медленно, но верно наполнялась. Каждый месяц пересчитывали накопления, сверялись с ценами на недвижимость. Комната в их районе стоила около двух миллионов — сумма казалась космической, но с каждым месяцем становилась чуть ближе.
***
Два года пролетели в режиме жёсткой экономии. Когда нужная сумма наконец появилась на счету, Лиза почувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Позвонила сестре, договорились встретиться в той же кофейне — словно замкнуть круг.
— Мы готовы выкупить комнату, — Елизавета положила на стол банковскую выписку, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Два миллиона двести тысяч. Это даже больше рыночной цены.
Виктория взяла бумагу ухоженными пальцами, пробежала глазами по цифрам. На её лице не дрогнул ни один мускул.
— Не продам.
— Почему? Вика, ты же сама говорила...
— Я говорила «посмотрим», — Виктория аккуратно вернула выписку. — Посмотрела. Не хочу продавать.
— Но зачем тебе эта комната? Ты там даже не бываешь! За два года — ни разу!
— Буду сдавать, — Вика допила кофе с невозмутимостью человека, обсуждающего погоду. — Пассивный доход лишним не бывает.
— Сдавать? В нашей квартире? Чужим людям? Ты с ума сошла?
— В моей комнате. И не кричи на меня в общественном месте.
Лиза вернулась домой в слезах. Алексей долго успокаивал её, обещал поговорить с Викой сам. Но та перестала брать трубку, а сообщения оставляла непрочитанными.
Через неделю утром раздался звонок в дверь.
— Я Артём, буду снимать комнату, — мужчина лет тридцати пяти протянул руку Алексею. — Виктория Александровна сказала, что вы в курсе.
— Мы не в курсе, — отрезал Алексей, игнорируя протянутую руку. — И никого пускать не будем.
— У меня договор аренды, — Артём невозмутимо достал из кармана сложенный лист. — И ключи. Давайте по-хорошему, а? Мне тоже жить где-то надо.
***
Первую неделю Елизавета надеялась, что это дурной сон. Что вот-вот зазвонит телефон, и Вика скажет: «Пошутила, забирай деньги, подписываем договор». Но телефон молчал, а Артём обживался всё увереннее.
Он оказался работником стройки — уходил затемно, возвращался после девяти. Грязные ботинки в коридоре, которые он принципиально не снимал до самой комнаты. Запах перегара по пятницам, когда он с порога начинал звонить приятелям и хохотать в трубку. Громкая музыка за стеной — какой-то бесконечный шансон, от которого хотелось выть.
Миша боялся выходить ночью в туалет — вдруг встретит чужого дядю. Лиза перестала спать спокойно, прислушивалась к каждому шороху. Алексей ходил мрачнее тучи, срывался на домашних по мелочам.
— Надо к юристу, — решила Лиза после очередной бессонной ночи.
Юрист, седой мужчина в очках, развёл руками:
— По закону собственник имеет полное право сдавать свою долю. Вы можете требовать только соблюдения правил проживания. Если жилец нарушает тишину после двадцати трёх ноль-ноль — вызывайте полицию, фиксируйте нарушения. Но выселить его вы не сможете.
— А выкупить долю принудительно? Через суд?
— Только если докажете, что доля незначительная и не может быть реально выделена и использована. Но отдельная комната — это не незначительная доля. Суд откажет, даже не сомневайтесь.
Елизавета позвонила родителям — в отчаянии, уже не надеясь на помощь. Мать выслушала, помолчала, вздохнула:
— Вика всегда была практичной. Что тут поделаешь? Её право по закону.
— Мама, но как же Миша? Ему страшно в собственном доме!
— Потерпите. Может, жилец съедет. Найдёт что-то получше.
Но Артём не съезжал. Более того, через месяц привёл подругу — крашеную блондинку, которая хихикала за стеной до двух ночи. Вызванная полиция составила протокол, Артём извинился: «Виноват, исправлюсь». Но через неделю всё повторилось — только теперь он встречал участкового с ухмылкой.
Лиза сидела на кухне, обхватив голову руками. За окном занимался серый рассвет. Алексей, осунувшийся и небритый, гладил её по спине.
— Мы не можем так жить, — прошептала она.
— Знаю.
— Что нам делать?
Алексей помолчал. Потом сказал тихо, но твёрдо:
— Уезжать.
Лиза подняла голову, посмотрела на мужа. В его глазах читалась та же смертельная усталость — и странная, неожиданная решимость.
— Продать нашу долю?
— Да. И купить что-то своё. Пусть в пригороде, у чёр та на куличках. Но своё. Где мы будем хозяевами. Где Мишка не будет бояться в собственном доме.
***
Решение далось тяжело. Лиза обзвонила десяток агентств, предупреждая о сложностях с соседом-арендатором. Многие покупатели отказывались сразу, узнав о ситуации. Цену пришлось снизить.
Виктория узнала о продаже от риелтора.
— Вы с ума сошли? — кричала она в трубку. — Куда вы с ребёнком поедете?
— Это больше не твоя забота, — ответила Лиза и повесила трубку.
Покупатель нашёлся через два месяца — инвестор, который скупал доли для последующей перепродажи. Предложил цену на четыреста тысяч ниже рыночной. Лиза с Лёшей согласились.
Параллельно искали новое жильё. Смотрели однушки в спальных районах, студии в пригороде. Наконец нашли — небольшая двухкомнатная квартира в старом доме, сорок минут на авто до центра. Окна выходили во двор, где росла старая липа.
— Папа, а почему мы переезжаем? — спросил Женя, складывая игрушки в коробку.
— Чтобы у тебя была своя комната, — ответил Алексей.
— Настоящая? Только моя?
— Только твоя.
Мальчик улыбнулся и побежал складывать книжки.
В день переезда Вика не появилась. Лиза и не ждала. Грузчики выносили коробки, Алексей проверял, не забыли ли чего. Лиза остановилась в дверях, оглядывая опустевший коридор.
Здесь она часто проводила время в детстве. Дедушка с бабушкой собирали семью за большим столом на Новый год. А теперь — чужие стены, чужие люди.
— Мам, поехали! — крикнул Миша снизу.
Лиза закрыла дверь. Ключи оставила на тумбочке — риелтор заберёт.
***
Первую ночь в новой квартире Лиза почти не спала — но не от тревоги. Просто лежала, слушала незнакомые звуки: скрип половиц в подъезде, гул редких машин за окном, сопение Лёши рядом. Никакого шансона за стеной. Никаких чужих шагов в коридоре.
Миша освоился быстрее всех. Уже на третий день притащил из двора соседского мальчишку — показывать свою комнату. Лиза слышала из кухни: «А вот тут мои машинки, а тут книжки, а тут буду рисовать». В голосе звенела гордость.
Виктория написала через месяц. Короткое сообщение: «Как устроились?» Лиза прочитала, убрала телефон. Ответила только вечером, одним словом: «Нормально». Переписка не продолжилась.
На Новый год родители позвали обеих дочерей. Лиза отказалась. Мать обиделась, долго молчала, потом позвонила:
— Она же твоя сестра.
— Я знаю, мама.
— Нельзя так.
— Можно.
В трубке повисла тишина. Елизавета ждала упрёков, уговоров. Но мать только вздохнула и сменила тему.
Осенью Миша пошёл в новую школу. Лиза провожала его до угла, смотрела, как он бежит к воротам — уверенный, весёлый. Вернулась домой, налила кофе, села у окна.
За стеклом шумела улица. Чужой район, чужие люди, чужие маршруты. Пока чужие. Но квартира — своя.
И это было самое главное.
Рекомендуем к прочтению: