Звонок раздался в час ночи. Яна вздрогнула и уронила книгу. На экране высветилось фото сестры — Алины. В такое время звонят только в двух случаях: кто-то умер или кого-то убили.
Яна провела пальцем по экрану, чувствуя, как липкий холод ползет по спине.
— Яна! — в трубке не говорили, там выли. Звук был такой, словно человека режут на живую. — Яна, спасай! Димка... Димочка задыхается!
— Что случилось?! — Яна подскочила с дивана, сердце ухнуло куда-то в пятки. Диме, младшему племяннику, было всего пять.
— Аллергия! Страшный приступ, отек Квинке! Мы в частной клинике, врачи говорят, наши препараты не берут, нужны импортные, редкие ампулы! — Алина захлебывалась слезами. — Они только у перекупщиков, санкционка, серая схема! Нужно срочно выкупать, счет идет на минуты! Яна, у меня на карте пусто, Вадим в командировке, связи нет, переводы заблокированы! Умоляю! Если сейчас не вколем — он... он...
Дальше пошел нечленораздельный визг.
Яна не стала задавать вопросов. В голове билась одна мысль: ребенок. Задыхается.
— Сколько? — коротко спросила она, уже заходя в приложение банка.
Алина назвала сумму.
Яна замерла. Это были все её отпускные. Всё, что она копила год, отказывая себе в лишней чашке кофе и такси. Эти деньги должны были через неделю превратиться в билеты на Алтай и оплату уютного домика в горах.
Но на другой чаше весов была жизнь пятилетнего пацана.
— Перевела, — сухо сказала Яна, подтверждая транзакцию. — Всё, что было. Беги за лекарством.
— Спасибо! Ты святая! Ты жизнь спасла! — прорыдала сестра и бросила трубку.
Яна еще час сидела на кухне, глядя на пустой баланс карты. Руки тряслись. Алтай накрылся медным тазом. Но зато Димка будет жить. Это главное. Семья — это святое, так ведь мама учила?
Три дня Алина не выходила на связь. Яна писала сообщения: «Как Дима?», «Как состояние?». В ответ — тишина. «Ладно, — думала Яна. — Ей не до телефона. Реанимация, стресс, отходняк».
На четвертый день, по привычке листая ленту соцсетей за утренним кофе (растворимым, потому что на зерновой теперь денег не было), Яна наткнулась на свежий пост.
Фотография была яркой, сочной, бьющей по глазам, как прожектор.
Белоснежный песок. Лазурное море. Изящная рука с дорогим браслетом держит бокал с запотевшим игристым. Рядом — серебряное блюдо со льдом и дюжиной устриц.
Подпись: «Наконец-то этот ад закончился! Мамочка заслужила отдых. Дубай, встречай! Перезагрузка!».
Геолокация: Rixos The Palm Dubai Hotel & Suites.
Яна моргнула. Может, это старое фото? Воспоминание?
Она открыла сторис.
Нет. Вот Алина, живая и здоровая, в новом купальнике крутится перед зеркалом.
— Девочки, какой кайф! — вещала сестра с экрана, надувая губы. — Мы вырвались! Морской бриз — лучшее лекарство от стресса!
Яна почувствовала, как кофе в желудке превращается в кислоту.
Она нажала вызов.
Гудки шли долго. Наконец, Алина ответила. На фоне играла лаунж-музыка и слышался плеск волн.
— О, Янусик, привет! — голос сестры был ленивым и довольным. — Ты чего звонишь? Я в роуминге, дорого.
— Алина, — Яна старалась говорить спокойно, хотя перед глазами плыли красные круги. — А как Димка? Как отек Квинке? Как редкие немецкие ампулы, на которые я отдала все свои деньги?
В трубке послышалось чавканье. Алина что-то жевала.
— Ой, да нормально всё с Димкой. Врач сказал, ложная тревога, просто крапивница. Но стресс-то мы какой пережили! Ты не представляешь! Я чуть с ума не сошла! Вадим сказал: срочно на море, восстанавливать нервную систему. Морской воздух врачи тоже, кстати, рекомендовали. Для иммунитета.
— Ложная тревога? — переспросила Яна. — Алина, верни деньги. Прямо сейчас. Мне за квартиру платить нечем, я отпуск отменила.
Алина фыркнула.
— Ну чего ты завелась? Верну я тебе твои копейки. Когда-нибудь. Сейчас всё впритык, тур дорогой, шопинг, сам понимаешь. Вадим карты лимитировал, гад. Потерпишь. Ты же одна живешь, тебе много не надо. А у меня дети, статус.
— Статус? — Яна сжала телефон так, что побелели костяшки. — Ты выманила у меня деньги враньем про смертельную болезнь сына, чтобы жрать устриц в Дубае?
— Не утрируй! — голос Алины стал визгливым. — Я для племянника старалась! Мы его тоже взяли, он в бассейне плещется. Тебе что, для родной крови жалко? Жлобиха ты, Янка, и завистница. Вечно свои копейки считаешь, а сестра должна в лохмотьях ходить? Всё, не порти мне вайб. Связь плохая.
Гудки.
Яна смотрела на погасший экран.
Жлобиха. Завистница.
Она перевела взгляд на окно. Там, в серой московской слякоти, люди спешили на работу. А там, в экране, сестра доедала устрицу, купленную на её, Янины, деньги. На деньги, отложенные потом и кровью.
— Вайб тебе не портить? — тихо прошептала Яна. — Ну хорошо. Будет тебе вайб. Незабываемый.