Два дня Яна наблюдала.
Алина вела свой блог «идеальной жены и матери» с активностью пулемета. Вот она в бутике Chanel выбирает сумочку. Вот она на ужине в ресторане, где стейк стоит как прожиточный минимум.
«Мой муж — волшебник, балует свою королеву!» — гласила подпись под фото с огромным букетом роз.
Подписчики — а их у Алины было немало, включая жен партнеров её мужа, местных светских львиц и просто завистливых домохозяек — строчили восторженные комментарии: «Шикарная!», «Мечта!», «Как вы всё успеваете?».
Алина игнорировала сообщения Яны в мессенджере. Она была уверена: сестра проглотит. Позлится и успокоится. Мы же семья. Не пойдет же она в полицию на родную сестру писать? Сор из избы выносить — это фу, это стыдно.
Яна тоже так думала. Раньше. До того момента, как её назвали жлобихой за спасение "умирающего" ребенка.
Вечером пятницы, когда охваты в соцсетях достигают пика, Алина выложила "карусель" фотографий. Она в белоснежном платье на яхте, рядом дети, муж Вадим (солидный мужчина, который редко улыбался) и стол, ломящийся от деликатесов.
Подпись: «Семья — это главное богатство. Ради улыбки детей мы готовы на всё! Любите и берегите друг друга!»
Яна налила себе чаю. Пустого, без сахара. Открыла пост.
У неё не было миллионов подписчиков. У неё был один, но очень мощный инструмент — правда. И знание болевых точек.
Алина больше всего на свете боялась показаться "нищебродкой". Весь её образ строился на том, что они с мужем — элита. Что деньги для них — пыль.
Яна начала печатать. Пальцы летали по клавиатуре, выбивая каждое слово, как гвоздь в крышку гроба репутации сестры.
«Алиночка, какая чудесная фотография! Выглядишь на миллион! Как здорово, что ты так быстро оправилась от стресса. Скажи, пожалуйста, а те 150 тысяч рублей, которые ты рыдая выпросила у меня три дня назад в час ночи на "срочную реанимацию умирающего Димочки" и "редкие немецкие ампулы", пошли на оплату этой яхты или на то Просекко в твоем бокале? Я очень рада, что племяннику лучше и он не задыхается, как ты кричала в трубку. Но верни, пожалуйста, долг за "несуществующие лекарства". Мне, "завистливой жлобихе", очень нужно заплатить за квартиру, а мои отпускные теперь у тебя на тарелке».
Отправить.
Яна откинулась на спинку стула.
Эффект разорвавшейся бомбы последовал через три минуты.
Сначала появился один лайк на комментарии. Потом пять. Потом двадцать.
Подписчики, которые еще минуту назад лили елей, почуяли запах крови.
— Ого, вот это поворот!
— Алина, это правда? Вы занимали у сестры на лечение ребенка, а поехали на курорт?
— Побираться у родственников, чтобы купить сумку? Какой позор...
— «Идеальная мать», ага. На святом спекулировать — дно.
Алина, видимо, была на массаже или в душе, потому что комментарий провисел целых двадцать минут. За это время под ним разверзся ад. Кто-то тегнул её мужа. Кто-то начал писать про статью «Мошенничество».
Телефон Яны зазвонил.
Не Алина.
Вадим.
Муж сестры. Серьезный человек, владелец строительной фирмы, для которого репутация была дороже любых денег. Он никогда не лез в бабские разборки, но тут, видимо, накрыло и его.
— Яна, привет, — голос Вадима был сухим и холодным, как треск ломающегося льда. — Я видел комментарий. Это правда?
— Привет, Вадим. Скриншот перевода и детализация звонка в 01:15 ночи у меня есть. Могу скинуть. Она сказала, Дима умирает. Отек Квинке. Лекарства только за нал у перекупов. Я отдала всё.
В трубке повисла тяжелая тишина. Вадим сопел. Яна представляла, как желваки ходят на его скулах. Он ненавидел вранье. И еще больше он ненавидел, когда его семья выглядела жалкими попрошайками. Он давал Алине достаточно денег, но ей всегда было мало.
— Она сказала мне, что это её личные накопления, — наконец произнес Вадим. Голос стал тише, но страшнее. — Сказала, что хочет сделать сюрприз семье.
— Ну, сюрприз удался, — усмехнулась Яна. — Вадим, мне не нужны скандалы. Мне нужны мои деньги. Я не нанималась спонсировать ваши устрицы.
— Удали комментарий, — коротко сказал он. — Карту пришли смской.
— Сначала деньги, Вадим. Утром деньги — вечером стулья. Доверия к вашей семье у меня больше нет.
Через минуту телефон звякнул.
Уведомление от банка. Сумма перевода была в два раза больше той, что занимала Алина.
Следом пришло сообщение от Вадима: «Извини за этот цирк. Вторая часть — компенсация за испорченный отпуск и за молчание. Больше она тебя не побеспокоит».
Яна удалила комментарий.
Но интернет помнит всё. Скриншоты уже гуляли по чатикам. Репутация «светской львицы» не просто треснула — она рассыпалась в труху.
Через час позвонила Алина.
— Ты!!! — визжала она так, что, казалось, динамик лопнет. — Ты что наделала?! Вадим увидел! Он заблокировал мне все карты! Он забрал мой телефон, я звоню с рецепции! Он сказал, мы улетаем завтра же, и дома будет "разбор полетов"! Он орал так, что стены тряслись! Ты мне жизнь сломала, тварь!
— Нет, Алина, — спокойно ответила Яна, глядя на баланс карты, которого теперь хватило бы не на Алтай, а на Мальдивы. — Жизнь тебе сломала твоя жадность и уверенность, что все вокруг — идиоты.
— Я тебя ненавижу! Я тебя прокляну! Ты больше не увидишь племянников!
— Да и слава богу. Потому что с такой мамашей им лучше не видеть плохих примеров. Лечись, Алина. От жлобства лекарств нет, но трудотерапия помогает. Вадим, думаю, тебе её обеспечит.
Яна нажала «Заблокировать».
Затем зашла на сайт турагентства.
Алтай? Нет. Теперь она могла позволить себе кое-что получше.
Она выбрала тур. Даты вылета — завтра.
Яна улыбнулась, представляя лицо сестры, которой вместо шопинга в Дубае предстоит долгий и очень неприятный разговор с мужем о семейном бюджете и совести.
— Морской воздух, говоришь? — подмигнула она своему отражению в зеркале. — Пожалуй, ты права. Мне он тоже не помешает.