- Жанночка, милая, ты же не устала! - голос свекрови звенел у меня в ушах. - С чего бы уставать такой молодой женщине? Я в твои годы пахала без продыху! Там еще грядки с морковкой остались. И парник не проветрен. И компостную яму надо бы перелопатить. Она как-то неравномерно преет, понимаешь?
На мне были тяжеленные резиновые сапоги сорок второго размера. Пришлось надеть их, потому что мои тридцать седьмые сгинули где-то в недрах сарая.
- Зачем я вообще выходила замуж? - думала я. - Ах да, любовь. Прекрасное чувство, которое заставляет забыть про такие мелочи, как существование свекрови и ее дачи в сорока километрах от цивилизации.
- Дина Валерьевна, я с пяти утра на ногах, - попыталась возразить я.
Но свекровь меня даже не слушала. Она уже придумала новые задания для меня.
- И не забудь полить помидоры! - крикнула свекровь. - Но не сверху, а под корень! И каждому кустику ровно по литру, не больше и не меньше! А потом надо будет окучить картошку в дальнем углу огорода. Там десять рядов по тридцать кустов. Это недолго, часика за три управишься, если не будешь отвлекаться на всякие глупости типа отдыха!
Дина Валерьевна - энергичная женщина шестидесяти пяти лет. Она встает в половине пятого утра и искренне не понимает, почему остальные не разделяют ее энтузиазма. Для нее дача - это священное место, где отдыхать могут только дети до пяти лет и пенсионеры после семидесяти пяти.
Все остальные должны вкалывать как проклятые. Иначе зачем вообще ехать на дачу? Чтобы на диване валяться?
Я посмотрела на свои руки. Еще вчера утром это были руки офисного работника с маникюром цвета «нежная камелия». Сейчас от камелии остались воспоминания, а руки больше напоминали руки землекопа после ударной смены. Спина ныла так, будто я всю неделю разгружала вагоны. Хотя на самом деле я всего лишь второй день копала, сажала, пропалывала, поливала и делала еще миллион вещей.
- А где Максим? - спросила я, озираясь в поисках любимого мужа, из-за которого я вообще оказалась в этом филиале ада.
- Максимка поехал в магазин за удобрениями, - сказала свекровь. - Мальчик мой золотой! Всегда маме помогает! Не то что некоторые, у которых после двух грядок уже язык на плече!
«Золотой мальчик» вчера героически полол одну-единственную грядку с укропом целых пятнадцать минут. Потом он сказал, что у него важный звонок по работе, и ушел в дом на три часа. А когда я заглянула проверить, не умер ли он там, обнаружила его храпящим на диване с телефоном в руке.
Открытом, кстати, не на телефонном справочнике, а на какой-то игре про зомби.
К вечеру субботы я сама чувствовала себя зомби. Ноги гудели, руки тряслись, в глазах рябило. Я рухнула на скамейку возле дома и закрыла глаза.
- Может, если я буду сидеть очень тихо, Дина Валерьевна забудет о моем существовании? - подумала я.
Размечталась, наивная!
- Жанночка, что расселась? - свекровь, конечно же, про меня не забыла. - Ужин сам себя не приготовит! Я тут набрала молодой картошечки, укропчика свежего, огурчиков с грядки! Будешь готовить, а я пока схожу к соседке Валентине, она обещала рассаду петуний показать!
И она упорхнула, бодрая, как майский жук, оставив меня наедине с ведром картошки.
Максим вернулся к ужину, сияющий и отдохнувший.
- Привет, дорогая! Как день прошел? Мама сказала, ты отлично справляешься!
Я посмотрела на него испепеляющим взглядом.
- Отлично, - процедила я сквозь зубы. - Просто восхитительно. Особенно перелопачивание компостной кучи. Это было незабываемо.
- Не преувеличивай, - отмахнулся муж. - Мама просто хочет, чтобы на даче был порядок. Это же здорово, свежий воздух, физическая активность!
- Тогда завтра твоя очередь наслаждаться свежим воздухом и активностью, - отрезала я.
Воскресенье началось точно так же. В половине пятого Дина Валерьевна уже гремела ведрами под окном. В пять она постучала в дверь.
- Вставайте, сони! Росы уже нет, можно собирать клубнику! А потом надо будет прополоть малинник, подвязать огурцы, обработать капусту от гусениц.
Я натянула одеяло на голову. Все. Хватит. Я не выйду из этой комнаты, даже если она подожжет дом. Пусть Максим идет и наслаждается единением с природой и своей мамой.
- Жанна, вставай, - зашептал муж. - Мама ждет.
- Пусть ждет до второго пришествия, - буркнула я в подушку. - Я никуда не пойду. У меня внезапно заболело все.
- Хватит ребячиться! - легонько толкнул меня муж.
- А ты не будь маменькиным сынком! - ответила я. - Иди сам полей свои помидоры, по литру на куст!
Максим фыркнул и вышел. Через пять минут я услышала, как Дина Валерьевна взвизгнула:
- Что значит «Жанна не выйдет»? Она что, больная? Нет? Тогда почему она валяется в постели, когда работы непочатый край?
Я встала, оделась и спустилась вниз. Свекровь стояла в дверях с видом фельдмаршала перед решающей битвой.
- Дина Валерьевна, я уезжаю к родителям, - объявила я. - У них тоже дача, им тоже нужна помощь.
- Это саботаж! - взвилась она. - Ты специально! Ты настраиваешь моего сына против меня!
- Я никого не настраиваю. Я просто хочу провести выходные так, чтобы в понедельник не чувствовать себя инвалидом. Это называется «отдых», если вы не в курсе, - ответила я.
***
Родительская дача встретила меня ароматом шашлыков. Папа стоял у мангала в гавайской рубашке и панаме. Мама качалась в гамаке с книжкой, а их славные, прекрасные клумбы пестрели цветами. И не было никаких грядок и компостных куч.
- Жанночка, доченька! - обрадовалась мама. - Как хорошо, что приехала! Садись в гамак, я тебе мохито принесу! Папа сейчас мясо дожарит!
Я упала в соседний гамак и едва не расплакалась от счастья. Вот она, нормальная дача нормальных людей!
Максим продержался до обеда воскресенья. Потом позвонил:
- Жан, это невыносимо! Она меня с шести утра гоняет! Я уже и грядки прополол, и картошку окучил, и какую-то химию от жуков развел! Можно я к вам приеду?
- Приезжай, - милостиво разрешила я, потягивая мохито.
Когда он приехал, взмыленный, грязный и несчастный, папа молча протянул ему шампур с шашлыком и бутылку пива. Максим сел прямо на траву и застонал:
- Я думал, она преувеличивает. Господи, как же я ошибался!
В следующие выходные, когда Дина Валерьевна позвонила с традиционным вопросом, когда мы приедем. Взял трубку Максим.
- Мам, мы не приедем. У нас другие планы.
- Какие еще планы?! - возмутилась свекровь.
- Отдыхать, - ответил Максим. - На даче положено отдыхать, мам. Загорать, шашлыки жарить, в гамаке валяться.
- Это Жанна тебя научила? - взвизгнула свекровь.
- Нет, мам, это жизнь меня научила, - ответил муж. - И спина. Особенно спина.
В эти выходные мы поехали к моим родителям, лежали в гамаках, ели шашлыки, пили мохито. А Дина Валерьевна названивала каждый час с высказываниями о том, какие мы неблагодарные, как она одна мучается на даче.
После четвертого звонка Максим выключил телефон.
- Знаешь, - сказал он задумчиво, глядя на цветочные клумбы моих родителей, - а ведь это гениально. Никаких грядок, никаких проблем.
- За мудрость, которая приходит с возрастом! - произнес тост мой папа. - И за умение отличать отдых от каторги!