- Мамочка с Танькой переезжают к нам завтра, - деловито сообщил Костя.
Стараясь не смотреть на меня, он потянулся за вторым бутербродом.
- То есть как переезжают? - переспросила я.
- Ну… - Костя замялся. - Так получилось, что…Короче, у них ремонт, и им нужно где-то жить.
- Костя, - холодно сказала я, - как это вообще понимать? Вчера все было как всегда, и вот сегодня ты говоришь, что твои мать и сестра будут у нас жить. И как долго?
Костя вдруг сильно покраснел.
- Ну…
- Костя! - воскликнула я. - Мы это не обсуждали!
- Лесь, ну… А что тут обсуждать-то? - пожал плечами муж. - Ты же скоро родишь, тебе помощь нужна будет. Мама опытная, троих вырастила. Да и Танька поможет.
Ну да, как же. Помогут они… Танька, которая в свои тридцать два годика все еще жила с матерью, была самым настоящим большим ребенком. У нее был удивительный талант загрязнять все вокруг себя. Посуду мыть она не любила, а после каждого чаепития оставляла после себя немытую чашку и гору фантиков.
Да и свекровь не особо следила за чистотой. У них дома, в их несчастной полуторке, всегда было пыльно и грязно.
Помнится, как-то в разгаре лета, когда мы с Костей еще «женихались», мы за чем-то заскочили к нему домой. Первое, что я увидела, - зимнее пальто на видавшей виды вешалке. Рядышком с пальто висел надутый спасательный круг. В углу же коридора находилась внушительная гора разнокалиберной обуви - сандалии, сапоги и кроссовки лежали в одной куче.
Из коридора были видны кухня и гостиная. В гостиной друг напротив друга стояли диван и тахта, и оба были завалены вещами. Кухонный стол не был прибран, а раковина была буквально забита немытой посудой.
Когда Костя предложил мне посетить санузел (у меня была такая потребность), я, опасаясь того, что могу там увидеть, отказалась…
Представив, во что превратится наша квартира, когда обе эти «помощницы» поселятся у нас, я обеспокоенно посмотрела на мужа.
- Костя, - начала я, - давай поговорим об этом, а?
- Да о чем тут говорить? - отмахнулся муж. - Мы уже все обсудили с ними. Им некуда больше! Понимаешь ты? Не-ку-да! Завтра в десять они приедут, все!
Вот так. Он все решил за моей спиной. Пока я ковыляла по магазинам, выбирая пеленки и распашонки, пока читала книжки про грудное вскармливание и делала дыхательную гимнастику, он устраивал мою личную преисподнюю.
***
- Ты хоть понимаешь, что делаешь?! - возмутилась я. - Они же... Они же...
- Что они? - Костя вскинул голову, и в его глазах появилось упрямство. - Это мои мать и сестра. Чем они тебе не угодили? Они члены моей семьи!
- А я тебе кто?! - рассердилась я. - Соседка?
- Ой, да хватит тебе! - нахмурился муж. - Ты в последнее время какая-то дерганая стала, все тебе не так!
Он выдохнул и шутливо добавил:
- Ну ничего, это гормоны. Родишь и успокоишься.
Гормоны… Ну да, конечно, куда же без них. Удобное объяснение для всего. Жене хочется внимания? Гормоны. Жену не устраивает размер твоей зарплаты? Гормоны. Жена не хочет жить в свинарнике с его родственницами? Точно гормоны!
***
На следующий день они приехали. С баулами и с котом, который, кстати, немедленно пометил угол в прихожей. Валентина Петровна величественно прошествовала в гостиную и рухнула на диван со словами:
- Ох, уморилась! Лесенька, поставь-ка чайку.
Я поставила чайник и хотела было уединиться в комнате, которую мы готовили для малыша, но куда там! Туда уже въехала золовка и тут же начала там обустраиваться. Детская кроватка была задвинута в угол, а на пеленальном столике появилась батарея флаконов с лаками для ногтей.
- Танюш, это же детская у нас будет, - робко заметила я.
- Ну и что? - подняла брови Таня. - Ребенок же еще не родился!
- Так скоро уже родится!
- Ну вот, родишь мне племянника, - заулыбалась Таня, - может, я с ним общий язык найду, ему будет приятно мое присутствие? А что, я законная тетя! И крестной тоже буду я! Да ведь?!
- Похоже, Таня хочет, чтобы ее племянник появился на свет преждевременно, - подумала я, ретируясь в спальню.
***
Гости потихоньку обустроились, и полетели дни. Валентина Петровна все время лежала на диване, переключала каналы и требовала то чай, то бутерброды, то чего-нибудь сладенького. Танька красила ногти, болтала по телефону и разбрасывала по квартире обертки от шоколадок.
Готовить никто из них не собирался. Убирать - тем более.
А уж грязь они развели! Я не успевала мыть оставленные ими горы посуды и стирать со всех поверхностей вездесущие крошки. Все лежало и стояло не на своих местах, повсюду валялись их вещи, а их грязная обувь стояла как попало.
- Они же тебе помогают! - возмущался Костя, когда я пыталась с ним поговорить. - Мама тебе такие ценные советы дает!
Ну да, как же… Советы ее были следующего порядка:
- А вот я рожала без всяких там анестезий, и ничего, живая! И ты не вздумай ничего там себе обезболивать!
- Памперсы… - бухтела она. - Придумали тоже ерундистику… Сплошная химия и трата денег! Я тебе пеленки купила. В пеленках будешь растить ребенка! Я вон какого в пеленках вырастила тебе мужа!
***
Как-то в присутствие Кости она заметила:
- Ну ты, мать, в коробочку превратилась… Что в ширину, что в высоту. Вот я когда Костей ходила, была стройна как кипарис.
Я посмотрела на мужа, но он ничего не сказал.
- Почему тебя ни на что не тянет? - спросила свекровь в другой раз. - Странно… Меня вот тянуло на селедку… Кстати, почему он у тебя редко шевелится?
- Откуда вы знаете? - удивилась я.
- А мне Костик сказал! - прищурилась она. - Не знаешь, почему редко шевелится? А я знаю! Потому что будет тихушник. Смотри, Леська, родишь тихушника, не буду с ним нянчиться!
Она помолчала немного, а потом вздохнула:
- Хоть бы он в меня пошел… Я спокойная, мудрая, коммуникабельная, добрая, порядочная…
- И не знаешь, смеяться тут или плакать, - подумала я.
***
За неделю до предполагаемых родов я проснулась от странной тянущей боли внизу живота. Было часа четыре утра, Костя храпел рядом. Я полежала, прислушиваясь к себе. Боль прошла, но минут через двадцать вернулась.
- Схватки! - подумала я и принялась расталкивать Костю.
- Костя! Вставай! - позвала я. - Кажется, началось.
- А?! Что началось? - он сел и сонно заморгал.
- Роды, Костя. Роды начались!
Он вскочил как ужаленный и начал метаться по комнате.
- Так… Так… Сумка твоя с вещами! Где она?
- Да вон же она, у шкафа, - сказала я.
- Ага… А документы?
- В синей папке возле ноута.
Производимый им шум разбудил Валентину Петровну.
- Чего орете-то? - зевая во весь голос, спросила она.
- Мама, Леся рожает! - воскликнул муж.
- Ну и что? - пожала она плечами. - Все рожают. Тоже мне событие планетарного масштаба. Когда великих царей рожали, такой суматохи не было, а вы тут развели… Тьфу, да и только!
Когда мы выходили, Валентина Петровна напутствовала меня:
- Старайся там не красть, а то ребенок вором вырастет. Когда ребенка покормишь, подержи его столбиком, чтобы он не молоко твое, а воздушек отрыгнул. Только не перекармливай внука моего, чтобы обжорой не был! И на руках долго его не держи, а то будет избалованный и капризный. Да сцеживай молоко, чтобы мастопатию не получить! А лежа не корми его, не то задавишь. И не кричи там сильно, когда рожать будешь, не то горло сорвешь!
***
Я благополучно родила сына. И твердо решила, что, когда мужа пустят ко мне, поставлю ему ультиматум, или его родственницы, или я. Ибо хватит мне уже их терпеть.
Когда Костя пришел, я спросила:
- Кстати, Кость, а что там у твоей мамы с ремонтом?
- Ну… э…
- Ясно. В общем, так, дорогой. Если через три дня они еще будут у нас, я развернусь и с ребенком поеду к родителям.
- Но…
- Я все сказала, Костя, - отрезала я, - растить ребенка в этом бедламе я не хочу.
В день выписки я спросила у мужа, освободилась ли квартира.
- Ну… почти, - ответил он.
- Что значит почти?
- Они… Ну… согласились уехать, - пробормотал муж.
- Согласились, - усмехнулась я про себя, - сделали одолжение покинуть мой дом, вот спасибо!
- Но? - спросила я.
- Еще не уехали… Лесь, мама хочет тебе кое-что сказать.
***
Когда мы приехали домой, свекровь и золовка сидели, что называется, на чемоданах. Обе были какие-то взъерошенные, и оставалось только догадываться, какие баталии тут происходили, пока меня не было.
- Ну вот, хозяйка пожаловала… - завидев меня, иронично протянула Валентина Петровна.
На внука она даже не посмотрела, зато впилась взглядом в поникшего Костю.
- Ну смотри, сынок. Знаю, что если бы не эта злодейка, ты бы на это не пошел, потому что не так воспитан. Променял мать на жену? Ну молодец. Только помни, хлебнешь ты еще с ней. Вспомнишь еще обо мне. Но не жди от меня прощения! Такое предательство не прощают! Будешь умолять, чтобы приехала, но ноги моей здесь больше не будет!
Они забрали своего кота и уехали. А я наконец выдохнула.