Робы с индийским флагом на Приморском. Дворники, которые отвечают по-английски и клянутся, что дома занимались программированием. Температура минус десять, а они уже явно мерзнут так, будто попали на Северный полюс.
«Раньше тут узбеков было полно, хоть поговорить можно было. А эти вообще ничего не понимают», — сетует жительница спального района.
Лет пять назад мысль о том, что индийцы будут подметать питерские тротуары, показалась бы фантастикой. Индусы ассоциировались с районом РУДН, Беляево в Москве, студенческими общагами. Но точно не с коммунальными службами. Сейчас картина поменялась радикально.
Кола из Ирака, машины из Китая
Наш мир превратился в странный симулякр. Привычные бренды давно ушли, вырастает поколение, которое не застало даже Uniqlo. Товары теперь едут из неожиданных точек планеты. В эту реальность индийские гастарбайтеры вписываются органично — как еще один элемент поломанной системы координат.
Вопрос в другом: кто вообще едет сюда из Индии?
Те, у кого мозги и деньги в порядке, давно обосновались в Лондоне или Нью-Йорке. Там диаспоры существуют десятилетиями, инфраструктура отлажена, зарплаты несопоставимы. На крайний случай — Сингапур, Гонконг, Малайзия, Маврикий. Но Питер?
За неделю здесь платят меньше, чем в Гонконге за день. Логика отсутствует полностью.
«Они говорят, что копят на образование дома, — рассказывает местный житель, случайно разговорившийся с новым дворником. — Мол, я инженер, но тут деньги быстрее заработать. Звучит дико».
Действительно дико. Потому что если человек реально инженер или айтишник, зачем ему ехать в холодную страну с низкими по меркам IT зарплатами? Freelance-платформы давно позволяют работать удаленно из любой точки. Может, эти истории про Microsoft и программирование — просто способ сохранить лицо?
Семьдесят тысяч и растущий дефицит
Цифры говорят сами за себя: более 70 тысяч индийцев уже работают в России. В будущем году ожидается новая волна — еще десятки тысяч. Квоты расширяются, потому что дефицит рабочих рук огромный. В обрабатывающей промышленности не хватает около 800 тысяч человек, в торговле — до полутора миллионов.
Строительство, логистика, сельское хозяйство, текстиль — везде зияющие дыры в штатном расписании.
Механизм квотирования работает просто: иностранец привязан к конкретному работодателю через разрешение на год. Не нужно бегать за продлением патентов, как с мигрантами из СНГ. Вроде бы удобно. Но есть нюансы.
«Работать с ними сложно, — признается специалист кадрового агентства. — Нужен жесткий контроль, иначе расслабляются моментально. Адаптация идет тяжело: бытовые вопросы, техника, климат. Если не выстроить процессы четко, качество работы падает мгновенно».
Языковой барьер добавляет проблем. Русского они не знают совсем. Общаются жестами или через переводчика. Английский у них школьного уровня, но для уборки улиц этого хватает. Правда, россиянам приходится напрягаться: попробуй объясни дворнику что-то про тротуар и проезжую часть на английском.
Культурная пропасть
Куда серьезнее языка — культурные различия. Индологи предупреждают: индийцы живут в совершенно другом ментальном пространстве. Даже те, кто путешествовал по Индии, знают об этой стране крайне мало.
Например, отправить индийца «в Пакистан» словесно — мощное оскорбление. «Чало Пакистан» (иди в Пакистан) на хинди — одно из самых сильных ругательств. Обозвать собакой, ложкой или шурином — примерно такая же степень унижения. Все три слова означают подхалима, льстеца, прихлебателя.
Но хуже всего — упоминание каст.
Конституция Индии отменила кастовое разделение в 1950 году. Только де-факто оно никуда не исчезло. Предрассудки живы, действия по отношению к «далитам» (отверженным, бывшим неприкасаемым) продолжается. Даже дыхание далита считается нечистым. Если кто-то из другой касты услышит, что его назвали неприкасаемым, может броситься в драку.
«Индиец может быть из касты шудр — слуг. Но если его обозвать далитом, гнев будет безграничным, — предупреждает сотрудник делийского университета. — Кастовость никуда не делась, как с ней ни боролись. Малообразованные слои — а их большинство — живут этими предрассудками».
Основных варн четыре: брахманы (священнослужители), кшатрии (воины), вайшьи (торговцы, земледельцы), шудры (слуги). Внутри каждой — еще десятки подсословий. Разобраться в этом невозможно, даже не пытайтесь. Но перепутать касту — все равно что плюнуть человеку в лицо.
Россиянка Ирина, работавшая в Индии несколько лет, делится опытом: «Первый шок — крыса. Толстая, черная, вальяжно ползла по портьере. Я закричала помощнице Дхрити: убей ее! А та — в слезы и бежать. Садовник прибежал, поклоны крысе бить начал. Оказалось, крыса священна: бог Яма оживил сына богини Дурга с условием, что все его потомки мужского пола будут рождаться крысами. Черные и белые крысы — особо божественные».
Дхрити потом долго танцевала вокруг крысы с тазиком воды, заманивая ее туда, чтобы выпустить в сад. Окна Ирина с тех пор держала закрытыми.
Следующий инцидент — говяжья колбаса в холодильнике. Работница и садовник молча ушли, поджав губы. Корова священна так же, как крыса. Работать у человека, который ест говядину, — грех.
Апофеоз случился, когда сестра Ирины, желая проявить вежливость, заговорила с работниками о семействе Ганди. Только перепутала одну букву и сказала «Ганду». Персонал снова ушел в молчании. «Ганду» — прилагательное от «ганд» (задн*ца). «Взятый из задн*цы» — одно из самых унизительных оскорблений.
«Никак им не угодишь», — резюмирует Ирина.
Зарплата и условия
Индийским дворникам в Петербурге платят около 100 тысяч рублей. Жилье и питание — за счет работодателя. Для семнадцати человек выделили две комнаты в общежитии. Контракт на год. Возраст работников — от 19 до 43 лет.
По их словам, заработок здесь выше, чем дома. Хотя сравнение с Гонконгом или Сингапуром это утверждение разбивает вдребезги.
«Конечно, наши хотели бы работать в домах у богатых, а не на заводах в холодных регионах, — признаются в делийском бюро по трудоустройству. — Индийцы при +7 мерзнут до невозможности».
Зима 2010 года в Дели, когда температура опустилась до +7 ночью, унесла жизни более 400 человек. Они просто замерзли. А теперь представьте петербургский декабрь с минусовыми температурами.
Зато при +40 индийцы бодры, как никогда.
Мода на экзотику?
Вы бы наняли индийца домработником вместо таджика?
Может, скоро начнется мода — как когда-то на филиппинских нянь. Индианки действительно неплохие няни, только хорошие специалисты дома нарасхват. Сюда едут не лучшие. Те, у кого совсем туго с вариантами.
«Мои знакомые уже интересуются, — говорит еще одна россиянка. — Мол, экзотика, английский заодно подтянем. Но я предупреждаю: это не филиппинцы. Культурная пропасть огромная».
Эксперты по занятости говорят, что Россия готова принимать индийцев без ограничений. Дефицит кадров критический, закрывать его нужно любыми способами. Москва, Питер, Урал, Сибирь — вакансий хватит на всех.
Только вот насколько это взаимовыгодно? Индийцы мерзнут, не понимают языка, сталкиваются с бытовыми сложностями. Работодатели вынуждены выстраивать контроль с нуля, нанимать переводчиков, объяснять элементарные вещи жестами.
А россияне смотрят на дворников в робах с индийским флагом и недоумевают: что вообще происходит?
Может, через пять лет это станет нормой. Как китайские машины и кола из Ирака. Или это временная история, которая закончится, как только индийцы поймут, что заработать здесь быстро не получится?
Как вы относитесь к тому, что на улицах всё чаще появляются работники из далеких стран, с которыми даже поговорить толком нельзя?
Пожалуйста, поставьте ваш великолепный лайк ❤
А если нажмёте "Подписаться" - будет супер 🙌
Здесь каждый день очень много интересного!