Признаться, этой статьи в ближайших планах не было. Но в прошлый раз, обсуждая замечательный фильм Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», невозможно же было не сказать несколько слов о самой картине. И вы, мои читатели, проявили живой интерес к теме, поэтому я решила предложить вашему вниманию рассказ об этой работе Ильи Ефимовича Репина, одном из самых знаменитых его полотен, обладающем довольно темной славой.
Но прежде, чем начать, должна предупредить: здесь мы обсуждаем именно картину, её судьбу, создание, истории вокруг нее и людей картины - персонажей и натурщиков. Мы не углубляемся в подлинные события, предшествовавшие безвременной кончине сына и наследника русского царя Ивана IV - царевича Ивана Ивановича. Загадка его смерти существует по сей день, окончательно разрешенным этот вопрос историки не считают. И теорий, и версий, до сих пор, более, чем достаточно, многие логичны, основательно аргументированны, поддержаны многочисленными источниками - но все же, это теории и версии.
Замысел пришел к художнику за два года до начала работы - во время мартовских событий 1881 года, гибели императора Александра II от бомбы народовольцев. Из дневников Ильи Ефимовича: «Какая-то кровавая полоса прошла через этот год, чувства были перегружены ужасами современности, но к ней страшно было подходить — не сдобровать! <…> Естественно было искать выхода наболевшему в истории». Позже, почему-то именно о «царе Иване» вспомнил он, возвращаясь с концерта, на котором прозвучала премьера сюиты Римского-Корсакова «Антар», одной из частей которой была «Месть», произведшая большое впечатление на живописца. С того момента образ Ивана Грозного более не покидал Репина: идея понемногу превращалась в план работы. Визуально, настроение картины художник почерпнул во время путешествия по Испании, где присутствовал на кровавом бое быков, он писал об этом в своих воспоминаниях. Плюс, в тот момент Старый Свет попал в некий модный тренд живописных ужасов - все писали максимально кровавые сюжеты полотен.
Илья Ефимович выбрал для своей картины момент, когда царь в припадке гнева убил своего сына, по сути, одним ударом - попав жезлом с металлическим тяжелым набалдашником царевичу в висок. Это описание событий, принятое на веру русским историком и писателем Николаем Карамзиным, было максимально распространено (и считалось единственно доказанным и верным). До Репина сюжет со смертью царевича Ивана писали и другие художники, но никогда так страшно: Вячеслав Шварц, Николай Шустов, Иван Пелевин предлагали зрителю картину глубочайшей скорби и раскаяния Грозного у смертного одра сына. Репин же безжалостно выталкивает зрителя к своим героям в тот единственный миг, когда жизнь покидает молодого красивого мужчину, а его старый отец застыл в пароксизме ужаса. По сути, художник превращает нас в свидетелей убийства.
Поговорим теперь о деталях на этой картине, о том, за счет чего мастер достигает этого ужасающего и гипнотизирующего эффекта (в конце концов, смертей всех мастей и степеней жестокости на живописных полотнах создано, к нашему времени, немыслимое количество, но отнюдь не каждая может похвастать таким воздействием на поколения потрясенных зрителей).
Посох, которым царь орудовал в припадке ярости и которым ненамеренно, игрой жестокого случая, нанес роковой удар.
Этот посох, орудие убийства, Репин бросает к самому краю своего огромного полотна, практически к зрителю: протяни руку - и коснешься (дамы и господа, это в переносном смысле «протяни», разумеется. Ни в коем случае не пытаемся тянуться к полотну, не прикасаемся, не нервируем персонал Третьяковки - да и вообще, никаких музеев! Сами наклоняйтесь и рассматривайте на здоровье, но руки, пожалуйста, держите сзади, за спиной, слегка на отлете от тела, чтобы смотрители видели, что вы не задумываете ничего дурного, тем более, что на эту картину покушались неоднократно. Да, она сейчас максимально защищена, но зачем всем нам лишние тревоги, не правда ли?).
Еще дополнительный интересный момент, с точки зрения истории и художественного замысла. Ковер, расстеленный на полу, почти что действующее лицо трагедии, ковер , на котором все произошло и происходит на наших глазах. Судя по узору, это карабахский или дербентский ковер. В царских же палатах лежали драгоценные персидские или турецкие, более роскошные, с затейливым и мелким цветочным рисунком, с более нежным оттенком фона. Репину, однако, требовались более агрессивная расцветка и четкая, резкая геометрическая орнаментика.
Блестящая кровь потоком на виске умирающего царевича - почти что центр полотна.
Посмотрите, как изначально и Репин, и натурщик, сам известный художник, представляли себе лицо царя на этой картине. И к чему пришли, в конечном итоге.
Здесь неверие, потрясение, горе, -но не такой шквал безумия, как в окончательном варианте работы.
«Мне минутами становилось страшно, — вспоминал художник. — Я отворачивался от этой картины, прятал ее». Такое же впечатление производил шедевр и на его друзей.
Продолжение следует…