— Мамочка, а как ты думаешь… клоуны бывают настоящими? Ну, не те, что просто в костюмах. А как Дед Мороз — пришёл, поздравил…
Настя не удержалась и рассмеялась.
— Филипп, ну ты фантазёр. Как это — клоун будет ходить и поздравлять людей?
Филипп мечтательно закатил глаза, будто уже видел картинку перед собой.
— А было бы так здорово! Он бы пришёл, весёлый такой… что-нибудь показал бы нам. Деду Морозу мы обязаны стишки рассказывать, а тут — бац! — приходит клоун и сам показывает фокусы. И вообще, если клоун на Новый год… тогда это уже и Новый год как будто не Новый год…
Он вздохнул и продолжил с важным видом, как взрослый:
— Но всё равно! Было бы круто.
Филипп задумался буквально на минуту, словно подбирал самый логичный вариант.
— Тогда клоун может поздравлять на день рождения.
Настя снова рассмеялась. Да уж — смекалки сыну было не занимать.
У Насти росло трое мальчишек. Старшие — близнецы: Филипп и Савелий. Из них Филипп был главным заводилой: быстрый на выдумки, первый на любые проказы, самый сообразительный. Савелий же, как его отражение, всегда держался рядом и поддерживал брата во всём, но при этом сам ничего не начинал. А младший — Миша — был ещё совсем маленький, ему всего четыре. Пока Филипп и Савелий уже ходили в первый класс.
Сейчас Настя поднимала их одна. И иногда ей казалось, что так было всегда, хотя когда-то жизнь выглядела совсем иначе.
С Артёмом они столкнулись случайно. Хотя, если честно, иначе судьбоносные встречи, наверное, и не случаются: людям кажется, что это просто совпадение, а потом выясняется — без этого «случая» две половинки так бы и не нашли друг друга.
В тот день Настя задержалась на работе. Она трудилась библиотекарем — потому что её филологическое образование, как быстро выяснилось, никому особо не было нужно. Настя пыталась найти что-то «по специальности», но поиски тянулись, предложения были странные, а жить-то надо. Работа в библиотеке оказалась тем редким вариантом, который хотя бы нравился: книги, тишина, порядок.
Родители её поддерживали, поэтому считать каждую копейку не приходилось. Для молодой девушки это было большим облегчением. Да и вообще, для маминых и папиных глаз Настя была настоящей гордостью: мама всю жизнь отработала поваром в столовой при училище, папа — слесарем-наладчиком на заводе. И их мечта была простой: чтобы дочь выучилась и жила «по-другому», не продавцом где-нибудь, а человеком «с настоящей профессией», пусть даже непонятной им до конца.
Насте в наследство досталась бабушкина двухкомнатная квартира. Когда ей исполнилось двадцать три, она туда и переехала.
…В тот вечер, выйдя из библиотеки, Настя обнаружила, что последний автобус ей уже не светит: он весело мигнул задними фонарями и исчез за углом. Она даже со злости топнула ногой.
— Чтоб тебя…
И тут же, рядом со входом, заметила молодого мужчину. Он был в спортивной одежде, будто после пробежки, и, похоже, услышал её.
Настя мгновенно смутилась.
— Нет-нет, простите… я не вам, конечно.
И поспешила в сторону парка. Ходить там одной ей не нравилось, но ещё было не совсем темно, и она убеждала себя, что ничего страшного.
Мужчина задумчиво посмотрел ей вслед — и пошёл туда же.
Настя заметила его только у входа в парк. Ладони сразу стали влажными.
«Он за мной идёт. От библиотеки. Это явно не случайно…»
Она ускорилась. Незнакомец тоже прибавил шаг. Впереди уже маячил выход, и там, у дороги, стояли двое полицейских. Настя рванула к ним, как на короткой дистанции — из последних сил.
— Помогите! Помогите!
Полицейские буквально подхватили её, и она, захлёбываясь словами, выдохнула:
— Там… маньяк! Он за мной следит!
Парни сработали быстро: скрутили мужчину и увезли в отделение вместе с Настей.
Дальше были долгие объяснения. И только тогда Настя поняла, что никакого «маньяка» не было: парень просто увидел, как она одна идёт в парк, услышал её злое «чтоб тебя», понял, что она нервничает, и решил на всякий случай проводить — молча, не пугая.
А когда за ним приехали родители — какие-то важные люди в городе, «шишки», — полицейские уже совсем иначе заговорили. И Настю, по сути, отчитали: мол, нельзя так.
Она вышла на улицу зарёванная, униженная — и только там осознала, что теперь ей идти домой ещё дольше. На дворе стояла глубокая ночь.
— Анастасия!
Она резко обернулась. Неподалёку стоял тот самый парень. Рядом — машина с шашечками, и он держал открытую дверь.
— Это вы… чего вам нужно?
Он улыбался, показывая идеально белые зубы.
— Мне — ничего. Я просто хочу, чтобы вы доехали домой в целости. Садитесь. Пожалуйста.
С того дня они почти не расставались.
Артём оказался тем самым мужчиной, про которого обычно говорят: «мечта». И он, смеясь, уверял, что про Настю может сказать то же самое. Через какое-то время он сделал ей предложение и повёл знакомиться с родителями.
Этот день Настя не забыла бы никогда. Более горького позора в её жизни ещё не было.
Отец Артёма почти молчал, лишь бросал на Настю холодные, неодобрительные взгляды. Зато мать…
Мать Артёма не стеснялась вообще.
— Ты что о себе вообразила? В люди пробиться решила? Ну так пробивайся сама. Без моего сына. У моего ребёнка невеста есть — дочь уважаемых людей. А дочь какого-то сантехника и посудомойки нам здесь не нужна.
Настя едва слышно сказала:
— Мама повар… папа слесарь-наладчик.
Но её слова только разожгли ярость.
— Ты издеваешься? Ты правда думаешь, я допущу, чтобы мой сын женился на такой, как ты? Твоё место на помойке!
На этих словах в комнату вошёл Артём. Он остановился, побледнел. Всего пять минут назад он выходил в туалет — мать улыбалась ему ласково, будто всё хорошо. А теперь…
Настя проскочила мимо него так быстро, что он даже не успел её удержать.
Артём метнулся в свою комнату и стал судорожно собирать вещи. Мать нависла над ним, как гроза.
— Если ты сейчас выйдешь из дома — ни копейки больше не получишь! Ты что, с ума сошёл? Загубишь свою жизнь с этой…
Артём поднял голову.
— У этой есть имя. Настя. Я её люблю. А ваши деньги мне не нужны. Сам заработаю. Понятно?
Он хлопнул дверью — и даже не подозревал, что помириться с родителями уже не успеет. И больше никогда их не увидит.
Через два месяца они с Настей тихо расписались. В кафе были только две подруги Насти и её родители. Те ничего не спрашивали — тактично, бережно, словно понимали, что некоторые вещи не надо озвучивать.
Артём устроился на работу. Через год родились близнецы.
Настя уговаривала мужа сообщить его родителям, но Артём был упёртый — стоял на своём.
И только Настя вышла на работу, как случилась ещё одна беременность.
Честно говоря, сначала Настя расстроилась. Но Артём даже обиделся.
— Ты что, не хочешь нашего ребёнка?
— Я хочу… просто как же работа? Ты один работаешь…
— И что? Пусть мы не будем каждый год ездить на море. Но нам на всё хватает. Справимся.
Так появился Миша. Хотя все вокруг очень ждали девочку — Машу. До последнего надеялись, что врачи на УЗИ ошиблись.
Чуть позже у них появилась дача. Потому что «детям нужен воздух», «продукты без нитратов», «пусть бегают босиком», и ещё миллион причин, которые звучали очень правильно.
И именно эта проклятая дача потом забрала у Насти всех, кого она любила.
Артём вместе с её родителями засадили участок: грядки, картошка, яблони. Наступила осень. Они три дня подряд ездили собирать урожай. В тот день тоже поехали.
А когда возвращались, начался ливень — такой, что дорога исчезала под водой.
То ли Артём не заметил КамАЗ, который повело перед ним. То ли КамАЗ развернуло слишком резко. Но в тот вечер у Насти не осталось никого, кроме детей.
Настя была уверена: она не переживёт. Жила на автопилоте.
- Детей надо накормить.
- Детей надо уложить.
- Детей надо поднять утром.
- Детей надо успокоить.
Она не плакала ни на похоронах, ни после. Продала свою квартиру. Раздала долги за трое похорон. Сделала ремонт в квартире родителей. И переехала туда с мальчишками.
В квартире родителей было легче дышать: там не было столько напоминаний об Артёме.
Родителей мужа на похоронах Настя не видела. Может, они и были — но она тогда ничего не видела толком. Мир превратился в белый шум.
Чуть-чуть «оживать» она начала только через год. Не оживать — скорее замечать, что вокруг есть что-то кроме боли. Мальчикам нужно было в школу. Сами собраться они не могли никак.
В тот вечер Настя тихо прокралась в прихожую. Там, в самом дальнем углу, она спрятала подарки. Как только дети уснули, она перепрятала их в свой шкаф.
Дорого, конечно. Две одинаковые пожарные машины. Но она знала, как сильно мальчики мечтают именно о них.
И ещё они мечтали о клоуне. Точнее, мечтал Филипп. Савелий, как всегда, просто поддерживал брата.
Филипп уже не раз говорил:
— Я вырасту и стану клоуном. Буду людей веселить. Даже тех, кто плачет, заставлю смеяться.
Настя раньше думала: «Передумает десять раз». А потом вспоминала его характер — весь в отца — и только качала головой.
Если он решил — он добьётся.
Через два дня у близнецов был день рождения. Настя понимала: настоящего клоуна она не найдёт. Да мальчики и не ждут. Просто надеются, что случится чудо.
В кармане тихо завибрировал телефон. На экране высветилось: Лена.
— Настюха, ты спишь?
Настя улыбнулась. Если у Лены такой заговорщический голос — значит, что-то произошло. Скорее всего, у неё появился новый мужчина. Лена с каким-то стервенением перебирала кавалеров и никак не могла найти «того самого», единственного. Но при этом оставалась доброй, весёлой, отзывчивой подружкой, которая души не чаяла в Настиных детях.
— Лен, когда это тебя так волновало, сплю я или нет?
— Ой, ну не ворчи. Я по делу! Слушай… я тут познакомилась с одним очень интересным мужчиной.
Настя хмыкнула.
— Начало многообещающее.
— Не перебивай! Он охранником в театре работает. И завтра может принести костюм клоуна. У них там есть один — использовали всего пару раз. Тебе останется только найти того, кто в этот костюм залезет, и всё. Мальчики будут счастливы.
Настя на секунду даже потерялась.
— Лен… это же… это удача. Только кто будет внутри?
На следующий день Настя вышла из магазина и тоскливо посмотрела на пакеты. Тащить всё самой — нереально. Она потратила почти все деньги, что были.
«Ничего. Через два дня пенсия. Потом детские. Скоро я выйду на работу — станет легче».
У неё была заначка — остаток от продажи квартиры. Но эти деньги Настя не трогала ни при каких условиях. Это было «на учёбу мальчишкам». Святое.
В одной руке — сумка с костюмом клоуна. Одни ботинки чего стоили… Настя понятия не имела, что делать с этим костюмом, но оставить в магазине не могла — и домой тащить тоже тяжело.
— Разрешите, я помогу?
Она обернулась. Рядом стоял пожилой мужчина. Кажется, Настя видела его у магазина несколько раз. Тогда ещё мелькнула мысль: странный он, неприкаянный. Вроде не бомж — слишком чистый. Но всё время на улице, как будто никуда не спешит. Бродяга какой-то.
— Вы не подумайте ничего такого. Просто помогу. Не надрывайтесь же.
Настя с облегчением протянула ему один пакет. На голове у него была кепка, почти скрывающая лицо, и она даже не могла толком определить возраст.
По дороге они разговорились. Незнакомец заметил торчащий из сумки клоунский ботинок.
— А это вам зачем?
И Настя почему-то рассказала всё: про близнецов, про день рождения, про мечту Филиппа, про костюм, про то, что осталось найти «клоуна».
А потом вдруг остановилась сама себя не узнавая.
— Послушайте… вы мне кажетесь порядочным человеком. Может, вы согласитесь сыграть клоуна? Я вам заплачу обязательно. Только… через пару дней. Сейчас у меня правда нет.
Мужчина хмыкнул — не зло, скорее удивлённо.
— Клоуном я ещё не был. Значит, надо попробовать. Согласен.
Настя выдохнула.
— Только с подарками… я вам объясню. Я оставлю их на площадке вот там. Но вы не опаздывайте, пожалуйста. А то вдруг кто-нибудь утащит.
Она улыбнулась — впервые за долгое время легко.
— Филипп будет в таком восторге… что Савелию его восторга тоже хватит.
Наступил день рождения.
Стол был накрыт. Лена устроилась на диване, облепленная мальчишками. Она подарила им какую-то очень интересную игру, и теперь они все вместе пытались разобраться в правилах.
Настя взглянула на часы.
И в эту же секунду в дверь позвонили.
Филипп поднял голову.
— Мам, мы кого-то ждём?
— Не знаю… сейчас посмотрю.
Настя открыла дверь — и в квартиру буквально влетел клоун.
Он прыгал, махал руками, крутился, изображал фокусы, будто репетировал это всю жизнь. Настя смотрела на него с удивлением, а Филипп просто застыл с приоткрытым ртом.
И вдруг Настю словно ледяной водой окатило.
Она же не сказала тому мужчине, какая у неё квартира.
Когда поздравления закончились и мальчишки убежали к подаркам, Настя подошла к клоуну вплотную.
— Кто вы?
Клоун снова сделал какие-то страшно смешные движения руками.
— Я же клоун!
— Перестаньте. Я не говорила вам, какая у меня квартира. Кто вы? И… что вам нужно?
Лена тут же встала рядом с Настей — плечом к плечу. Готовая в любую секунду вмешаться.
Пожилой человек тяжело вздохнул и снял парик.
Настя секунду смотрела на него, не понимая.
А потом ахнула.
— Это… вы?
— Я.
Голос у него дрогнул.
— Прости, Настя. Я просто боялся, что ты меня прогонишь. Жена умерла сразу после похорон Артёма… А я вот мыкаюсь. Не знаю, как вымолить у тебя прощение. Чтобы хоть иногда внуков видеть. У меня же никого больше нет… кроме вас.
И только тогда Настя заплакала.
Заплакала впервые со смерти мужа и родителей.
Она и сама не могла объяснить, почему. То ли потому что жалко всех. То ли потому что вдруг стало ясно: они больше не одни.
Настя вытерла щёки ладонью и позвала:
— Дети, идите сюда. Знакомьтесь. Это ваш дедушка. Борис Витальевич.
У «клоуна» по щекам текли слёзы. Он быстро кивнул, будто боялся распасться на части.
— Подождите… я сейчас. Я скоро вернусь. У меня во дворе машина. Там тоже подарки лежат. Я же тут уже второй месяц… считай, живу. Только на ферму иногда езжу.
Поздно вечером, уже засыпая, Филипп шепнул Савелию:
— Саф… как тебе сегодняшний праздник?
Савелий сонно улыбнулся.
— Круто. Представляешь, нам подарили деда. А он клёвый… правда.
Филипп вздохнул счастливо, будто боялся, что утро всё отменит.
— И ещё бы было очень клёвый… если бы он остался с нами подольше.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: