От автора
Это черновик романа «Уланы Его Величества».
Для кого: читатели 16+
Жанры: фэнтези, YA
Сеттинг: славянский фольклор, авторский мир в стиле Российской Империи XVIII века
Текст публикуется в процессе написания — без литературной и стилистической редактуры.
Я сознательно оставляю его таким, каким он рождается: с шероховатостями, живыми сценами, не всегда выверенными фразами и интонациями. Это не финальная версия, а путь к ней.
Для меня важно сохранить ритм и не потерять саму историю на этапе её появления, поэтому сейчас я бережно отношусь к процессу и к себе.
Это история, которая пишется здесь и сейчас. Планирую выкладывать главы по пятницам.
Буду рада внимательным читателям, вдумчивым откликам и ощущениям по ходу пути.
Елена неслась по замёрзшей дороге, где грязь хрупко потрескивала под копытами. В лицо ей бил резкий ветер, срывая с растрёпанной косы рыжие пряди, что метались вокруг, словно языки пламени. Щёки её горели от холода и бешеной скачки, а в глазах сверкал огонь вольности - той самой, которую без устали пыталась задушить матушка. О, если бы сейчас Наталья Дмитриевна увидела дочь, непременно бы ахнула, заламывая руки: как может потомственная дворянка нестись по просёлку в мужском кафтане, как простая деревенская лихачка!
Но Елену это лишь веселило. Прошлого не вернуть, да и что толку оплакивать фамильные портреты, закладываемые один за другим в залог долгов? Знатность, о которой так любила напоминать матушка, ныне весила не больше, чем осенний лист в ветреную погоду.
Погрустнев от этих мыслей Елена подстегнула лошадь и понеслась вперед ещё быстрее. В этот ранний час на дороге уже начали появляться редкие обозы. Крестьяне из окрестных деревень ехали в город на осенний торг. Их лошади шарахались от коня Елены, а мужики снимали шапки, принимая девушку за знатного господина. Елена любила надевать мужское платье, оставшееся со времен молодости её отца, чтобы одежда не сковывала движения при быстрой езде.
Почувствовав, наконец, радость от безумной скачки и запыхавшись, Елена остановила лошадь и спрыгнула на землю. Жадно вдыхая ледяной воздух, обняла горячую шею скакуна, шепча ему что-то успокаивающее. Только здесь, среди полей и холодного ветра, она ощущала себя живой.
Обтерев лошадь пожухлой травой, Елена взяла её под уздцы, собираясь часть обратной дороги пройти пешком. Но из-за поворота показались всадники. Чтобы уступить им дорогу, девушка отошла в сторону, теня за собой лошадь. Поравнявшись с Еленой, всадники остановились. Все четверо были, как на подбор. Высокие, подтянутые, в идеально сидящих на них уланских мундирах. Лошади под ними шли легко, послушно, словно были продолжением своих хозяев. Елена слабо разбиралась в знаках отличия улан, в её семье, в особенности Натальей Дмитриевной, больше почитались гусары, так как возможность найти в их среде достойного жениха сулила более выгодную партию. Поэтому Елена не смогла распознать к какому полку относятся эти уланы.
- Доброго утра, господин, - самый младший из улан поклонился в седле, обращаясь к Елене, - не подскажите ли, верной дорогой мы направляемся в город Н.? И долго ли ещё нам держать путь.
Елена едва удержалась от смешка. Мужское платье, старый отцовский кафтан - и вот перед ней не робкие крестьяне, а настоящие уланы кланяются, принимая за молодого дворянина. Какой восторг!
- Доброе утро, - ответила она, стараясь придать голосу ровную важность. - Путь ваш верен. До города не больше часа пути. Но если ищете гусарский лагерь, то сверните вправо на развилке.
При упоминании гусар незнакомцы странно переглянулись, но ничего не сказали.
- Благодарим вас, господин, - вновь произнёс тот же юный улан, слегка улыбнувшись. - Но мы направляемся к градоначальнику.
Елена удивлённо вскинула брови. О визите гостей она ничего не знала - и стало ещё интереснее.
- Позвольте вас сопроводить, - решилась она, на ходу сочинив себе имя, - Михаил Дмитриевич к вашим услугам.
На этот раз заговорил старший всадник. Светловолосый, с угловатым лицом и немного кривой улыбкой, он глядел на неё так внимательно, что Елена невольно поёжилась: казалось, этот человек насквозь видел её маскарад.
- Александр, - коротко представился он. - А это Иларион, Елеазар и Всеволод, - он по очереди представил улана, с которым уже говорила Елена, темноволосого худого юношу с тонкими почти девичьими чертами лица и угрюмого молодого мужчину со странными глазами, - Мы будем рады такому сопровождению.
Пока Елена мучительно соображала, как же начать разговор, к ней обратился командир улан. Он расспрашивал много ли в окрестности деревень, все ли они подчиняются городу. Много ли люда населяют город и деревни. Елена охотно делилась своими знаниями, хоть те и были в основном почерпаны от градоначальника Степана Афанасьевича. И девушка не была уверена в их достоверности. На западе верстах в трех располагалась самая большая деревня Верховичи, занимавшаяся в основном бортничеством. На юге было две небольших деревеньки Ушатово и Нижние Верховичи, где мужики промысляли рыбной ловлей и били пушного зверя в лесах. К востоку был Долгий Лог, приносивший основной урожай хлеба. А на севере располагались яблоневые сады Клинышка. Пять лет назад была первая перепись населения и насчитали пять сотен душ вместе с городскими. Считали тогда только мужиков, так как по новой реформе императора с них взимался налог.
- А часто ли здесь люди пропадают или погибают? - спросил вдруг Александр, небрежно, словно между делом.
Елена насторожилась, но виду не подала.
- Как и везде, - пожала плечами. - Мор давно не тревожил здешние земли. Но вот девушки часто бросаются в реку... От несчастной любви.
Губы её дрогнули в лёгкой улыбке: ей казалось, что в этих трагедиях есть нечто возвышенное, почти героическое.
- Ах, девушки, - хмыкнул Иларион, переглянувшись с Елеазаром. - Вечно думают, будто их горе - самое страшное на свете.
- Верно, Елеазар? - добавил он, весело подмигнув.
Елеазар только угрюмо посмотрел в ответ, все ещё не желая участвовать в общем разговоре.
- Он у нас очень тонкая душевная натура, - Иларион поравнялся с Еленой, чтобы будто доверительным тоном сообщить это. Но в глазах улана светились золотые искорки озорства, и девушка поняла, что такие подначки между уланами давно вошли в привычку, - Вы могли бы с ним подружиться.
Звонкий смех юноши огласил округу, словно весенний ветерок пронесся. Елена не поняла, что так развеселило улана, но не смогла сдержать улыбки, заражаясь его веселостью.
Впереди уже показалась развилка, ведущая к городским воротам. Елене совсем не хотелось, чтобы её заметил начальник охраны, ведь тот знал девушку в лицо и потому пропускал беспрепятственно её в город после нечастых вылазок. Сославшись на срочное дело, о котором якобы только сейчас вспомнила, Елена раскланялась с уланами.
- До встречи, Михаил Дмитриевич, - крикнул Иларион.
Александр только смотрел ей вслед, задумчиво хмуря брови.
***
Елена поспешила обогнуть городские стены, чтобы проникнуть в город через другие ворота. К счастью там тоже оказался знакомый охранник:
- Окольными путями в город возвращаетесь? - поздоровавшись, спросил он.
- Решила сегодня сделать небольшой крюк, - весело ответила Елена, спешиваясь.
Обменявшись ещё парой незначительных реплик с охранником, Елена прошла в ворота, вновь вскочила на коня и поторопилась домой.
Елена давно привыкла пробираться, как сказала бы Дарья – служанка в доме градоначальника - «огородами». Вот и на этот раз она подъехала к дому с черного хода. Матушкины окна выходили на другую сторону, поэтому можно было надеется, что та не заметит свою непутевую дочь, верхом в мужском седле и мужской же одежде.
Отдав лошадь конюху, Елена поспешила через черный ход в дом. Почти сразу тут начиналась лестница на второй этаж, где располагались господские комнаты. С кухни, что была чуть дальше по коридору доносился одуряющий аромат завтрака. Елена вспомнила, что с утра ещё маковой росинки во рту не держала и её живот сразу отозвался неодобрительной трелью. Шикнув на него, будто это могло помочь, Елена взбежала на второй этаж по узкой лестнице и на цыпочках начала красться по коридору. Половицы под её ногами едва слышно скрипели, но в тишине второго этажа этот звук казался предательски громким. До двери её спальни оставались считанные шаги, как та вдруг начала открываться. Елена замерла, её кожа мгновенно покрылась мурашками ужаса. Неужели это матушка решила заглянуть с утра к дочери, чтобы благословить и, как водится, наставить на путь.
Но мгновением позже из-за двери появилось веснушчатое лицо Дарьи. Девушка ойкнула и тоже замерла. Несколько секунд они стояли, уставившись друг на друга. Первой ожила Дарья:
- Ох, и напугали же вы меня, Елена Константиновна, - округлив и без того большие глаза, громким шёпотом воскликнула Дарья, - Чуть душу Богу не отдала.
Девушка картинно схватилась за сердце, которое должно быть и вправду нещадно трепыхалось в роскошной груди. Елена тайком завидовала формам Дарьи. Но Наталья Дмитриевна всегда твердила, что истинная княгиня должна быть тонкой, словно статуэтка.
- Что ты делаешь в моей комнате? – зашипела в ответ Елена.
- Так матушка ваша, Наталья Дмитриевна, велела всех собирать к завтраку. Гости у нас, нарядиться надо, - сообразив, наконец, Дарья посторонилась, давая Елене проникнуть внутрь.
- Очень важные должно быть гости, что придется наряжаться, - удивилась Елена, на ходу стаскивая кафтан отца.
- Говорят, это военные, - Дарья продолжала шептать, хотя дверь уже была закрыта, - Сами же знаете, как матушка ваша к ним относится. А я уже и с Натальей Дмитриевной управилась и Софье Константиновне помогла. А вас все нет и нет.
Девушка в отчаянии заломила руки. Елена не хотела развивать эту тему, сама понимала, что однажды настанет недобрый час, когда Наталья Дмитриевна прознает про выездки дочери. И что тогда будет не хотелось даже представлять.
- Кажется, я знаю, кто нас почтит своим присутствием, - заговорщицким тоном поделилась Елена со служанкой, - это уланы. Я познакомилась с ними по дороге в город. Они расспрашивали, сколько человек населяет окрестности и часто ли пропадают или умирают тут люди.
- Свят, свят, - Дарья перекрестилась, тем не менее продолжая проворно помогать хозяйке раздеваться, - да, чай, как и везде. Не больше, чем у соседей. То по зиме какого горе-охотника голодный волк задерет. То пьяница под забором замерзнет.
- Интересно, зачем они пожаловали. Сказали, сам градоначальник их вызвал из Столицы.
- Ох, чует моё сердце, недоброе что-то случилось, аж из самой Столицы к нам такие люди приехали, - у Дарьи всегда сердце что-то чуяло и, обычно, не без причины.
Елена хотела что-то ещё ответить, но тут её взгляд упал на кровать, на которой лежало подготовленное платье. Сшитое по последней столичной моде (на сколько было возможно, так как Наталья Дмитриевна выписывала модные журналы, которые шли месяцами, а потом сводила местных швей с ума новыми фасонами, которые те отродясь не шили), оно приводило Елену в уныние. В такие моменты девушка скучала по деревне, где спокойно могла носить сарафаны – удобные и практичные, они не сковывали движения. Это же платье было скорее пыткой, чем одеждой. Узкий корсет и бесконечное количество пышных юбок. Хорошо хоть рукава были длинными и объемными, как у рубахи. Горестно вздохнув, Елена позволила облачить себя в это недоразумение. Нет, она решительно не понимала, почему матушка так упорно хотела привить дочерям столичный «вкус». В отличии от неё, Елена замечала, как слуги тайком посмеиваются над нелепыми нарядами их семьи. Особенно над отцом, которому тоже приходилось несладко. Вместо порядочного кафтана, он носил сюртук, который непристойно оголял пухлые отцовские ноги, обтянутые короткими бриджами. Старый князь покорно носил эту нелепицу, все лишь бы драгоценная супруга была довольна.
Снизу начали доносится голоса. Дарья засуетилась ещё больше, наспех укладывая косу Елены в корону. Пару раз шпильки больно укололи девушку, но та лишь поморщилась, ничего не сказав. Волнение Дарьи передалось и ей. Не стоило расстраивать матушку опозданием.
Наконец, собравшись, Елена спустилась по широкой парадной лестнице в просторный холл, где уже собралась вся семья и прибывшие гости.
- А вот и наша Елена Константина пожаловала, - как всегда расплываясь в благодушной улыбке сказал Степан Афанасьевич – градоначальник, - Прошу, спускайтесь к нам. Вы очень вовремя пожаловали.
Елена не заставила себя ждать. Быстро встав в положенное ей место, она поймала на себе внимательный взгляд Александра. Казалось, он вот-вот обратиться к ней по выдуманному имени, и вся тайная жизнь Елены рухнет в тот же миг. Но командир уланов промолчал и перевел взгляд на градоначальника. Который в свою очередь оживленно начал представлять своих домочадцев:
- Князь Константин Михайлович Лазарев – прошу любить и жаловать, - представляя, Степан Афанасьевич и сам немного кланялся, будто на официальном приеме.
- Супруга его, дражайшая Наталья Дмитриевна. И две прелестные дочурки Елена и Софья Константиновны.
Уланы по очереди поклонились отцу Елены, а затем поцеловали руки дамам. Александр же в свою очередь представился сам и представил своих подчиненных. Елена заметила, как Софья все это время из-под ресниц смотрела на Елиазара. И как девочка смутилась, когда тот склонился над её маленькой ручкой.
- Скажите, почему вы не называете своих отчеств? – Наталья Дмитриевна еле заметно скривилась. Когда она ожидала военных, то надеялась на гусар. Ведь среди них все были сплошь иностранные аристократы по разумению Натальи Дмитриевны. А тут мужичье какое-то, раз одни имена у них.
Елене и самой было интересно, но при первом знакомстве она постеснялась задавать такие вопросы. Да и впечатление простолюдинов уланы на неё никак не произвели. Все сомнения быстро развеял Александр:
- Мы особый отряд улан Лейб-Гвардии Его Величества. При поступлении на службу в этот отряд, мы даём клятву самому императору и отрекаемся от наших родов. После этого у нас только имя и миссия.
- О, как интересно, - тут же сменила гнев на восхищение Наталья Дмитриевна, - Вы просто обязаны рассказать мне больше.
- Прошу всех к столу, - тем временем пригласил всех Степан Афанасьевич.
***
Гости прошли в соседнюю столовую, где уже был накрыт богатый стол. От обилия яств у Елены вновь свело живот: драчёна* с пшеничной кашей, кулебяка с курицей и рубленым яйцом, гречневая каша с белыми грибами, пирожки с яблоками, ватрушки с творогом... Всё это источало такой тёплый, душистый аромат, что кружилась голова. К счастью, на этот раз её страждущий желудок не выдал хозяйку непотребным урчанием.
Елена заметила, как и уланы оживились при виде угощения. Никто не стал проявлять ложную скромность - все поспешили рассесться за столом.
Во главе, как и полагалось по званию, сел князь Константин Михайлович - хоть он и был здесь гостем, его происхождение не позволяло занять место ниже. По правую руку от него устроился Степан Афанасьевич, рядом с которым сел Александр. Слева - Елена, как старшая дочь. По соседству с ней - Елеазар и Софья, оба заметно скованные. Напротив расположились Всеволод и Иларион. Почётное место хозяйки досталось Наталье Дмитриевне.
Наталья Дмитриевна с воодушевлением вела беседу с Иларионом. Тот галантно заметил, что видел подобное платье на жене столичного генерала. Упустить такую возможность Наталья Дмитриевна не могла - и сразу засыпала улана вопросами о столичной моде. Иларион, казалось, только рад был поддерживать её интерес, ловко вставляя изящные комплименты тонкому вкусу хозяйки.
Тем временем, сидевший рядом Елеазар с робкой улыбкой обратился к Софье:
- Позвольте предложить вам пирожок, Софья Константиновна? - его голос был мягким, но чуть дрожал.
Бедняжка Софья густо покраснела и так смутилась, что не смогла вымолвить ни слова. Она лишь неловко кивнула, опуская глаза. К счастью, Дарья, прислуживавшая за столом, поспешила на помощь и ловко подала угощение.
Всеволод, напротив, сидел нахмурившись, лениво ковыряя вилкой гречку. Иногда он бросал через стол короткие, угрюмые взгляды, будто сам разговор за столом его тяготил.
Однако все внимание Елены было сосредоточено на разговоре между отцом, Степаном Афанасьевичем и Александром.
- Как я рад, что вы смогли так быстро добраться из Столицы, - говорил Степан Афанасьевич.
- Нам повезло выехать до начала дождей. Большую часть пути преодолели по сухой дороге, - элегантно поглощая гречневую кашу, отвечал Александр.
- Верно ли говорят, что император вновь затеял реформу? На этот раз - военную? - понизив голос, поинтересовался Константин Михайлович, словно опасаясь ненароком выдать государственную тайну.
Александр улыбнулся почти незаметно:
- Наш император человек деятельный. Видит, что требует исправления - и сразу принимается за дело. - Он сделал паузу, отводя взгляд. - Мы, его верные слуги, можем лишь скромно вносить свою лепту.
Разговор перешёл к воспоминаниям о реформах последних лет. Степан Афанасьевич со смешком посетовал на новшество с бородами:
- Теперь на цирюльников можно разориться! - восклицал он. - Иногда думаю, лучше бы оставили налог, чем заставляли бриться по пять раз на неделю.
Константин Михайлович поддержал его, ухмыляясь:
- Меня-то скорее жена к бритве гонит, чем закон.
Все дружно рассмеялись. Даже Всеволод на миг усмехнулся уголком губ.
Но по-настоящему интересный разговор начался, когда на стол подали чай к ватрушкам и пирожкам. Степан Афанасьевич, облокотившись на спинку стула, перешёл на более серьёзный тон:
- Раньше проще было с подворным налогом... А теперь в деревнях мужики начали пропадать.
Александр сразу насторожился, отложив пирожок:
- Пропадать? И много?
Елена забыла дышать, всем существом своим ловя каждое слово.
- Поначалу было трое, как я вам писал, - мрачно отвечал Степан Афанасьевич, ломая ватрушку пальцами. - Но на прошлой неделе новости из Нижних Верховичей пришли... Уже пятеро.
- Все так же при загадочных обстоятельствах? - уточнил Александр, глаза его опасно сузились.
- Самое обидное - ни следов, ни свидетелей, - вздохнул градоначальник. - Но оставим эту тему. Не для юных ушей...
Елена чуть не заскрипела зубами от досады. Что за вечное "не для юных ушей"? Да она готова была сама поехать расследовать эти пропажи!
Не удержавшись, она решительно подала голос:
- А как же девушки? - спросила она.
Александр перевёл на неё пристальный взгляд:
- А что с ними? Тоже пропадают?
- Говорят, они топятся. В последнее время все чаще, - только успела Елена это сказать, как почувствовала себя полной идиоткой. Осуждающие взгляды отца и градоначальника только усилий это ощущение.
- Доченька, не болтай глупости. Девушки всегда были более легкомысленными созданиями, вот от несчастной любви и сводят счеты с жизнью. Так было во все времена, - пожурил её отец.
Александр не стал допытываться подробностей, но задержал любопытный взгляд на Елене, прежде чем перевести его на Константина Михайловича и согласиться с его выводами.
Когда с завтраком наконец было покончено, гостям предложили отдохнуть в их покоях. Дамы меж тем переместились в гостиную. А градоначальник с Александром и отцом Елены уединились в кабинете Степана Афанасьевича. Елена отдала бы многое, чтобы услышать их разговор. Но ей оставалось только взяться за рукоделие и слушать, как читает в слух матушка. Лишь одним глазком ей удалось увидеть, как градоначальник развернул карту и положил её на стол перед склонившимся отцом и Александром.
Драчёна* - праздничное кушанье из яиц и молока, замешанное на муке, которое встречается у всех восточнославянских народов. Упоминается в стихотворении Сергея Есенина "В хате".