К 135-летию со дня рождения поэта – обозреватель «Абзаца» Игорь Караулов.
Осип Мандельштам – один из немногих русских поэтов, упомянувших свой день рождения в собственных стихах: «Я рожден в ночь с второго на третье января в девяносто одном ненадежном году». По новому стилю, стало быть, 14 января.
Вот только эпитет «ненадежный» трудно назвать точным. Как раз 1891 год, в котором родился поэт, был в России годом политической стабильности и уверенного экономического развития, когда, казалось бы, можно было строить долговременные планы на будущее. Строил такие планы и отец Мандельштама, купец первой гильдии, который вскоре после рождения будущего поэта перевез семью из Варшавы сначала в Павловск, а потом и в столицу империи.
Первая половина короткой 47-летней жизни поэта была вполне благополучной. Еврейское происхождение не помешало ему учиться в престижнейшем Тенишевском училище, потом были поездки за границу, знакомство в Париже с Николаем Гумилевым, учеба (не слишком усердная) в Сорбонне, Гейдельберге, Петербурге.
Позже у Мандельштама один за другим пойдут года ненадежные, а потом и вовсе безнадежные. И зима, холод, снег, сопутствовавшие его рождению, станут постоянным мотивом его лирики, потеснив теплые моря, Рим, античность: «На мертвых ресницах Исакий замерз», «У кого под перчаткой не хватит тепла, / Чтоб объехать всю курву-Москву», «Ты наслаждаешься величием равнин, / И мглой, и холодом, и вьюгой».
В среде советской интеллигенции Мандельштам считался антисоветским поэтом. Это было по-своему логично: не мог же человек, безвинно замученный режимом, быть его сторонником? Укреплению этой репутации способствовала и вдова поэта Надежда Яковлевна, которая в своих воспоминаниях педалировала именно моменты его разногласия с властью.
Реальность была сложнее. Человек, в 16 лет пытавшийся записаться в эсеры, не мог не приветствовать революцию. Мало того, он стремился работать на новую власть и, например, переехал из Петрограда в Москву вместе с советским правительством. По рекомендации Луначарского он служил в Наркомпросе, позже трудился в советских газетах. После известного конфликта с Яковом Блюмкиным добился встречи с Дзержинским. В общем, в элиту не входил, но был знаком со всеми основными фигурами власти если не лично, то через одно рукопожатие.
На первый взгляд кажется парадоксальным, что эстет, писавший непонятные массам стихи и отстаивавший суверенность «блаженного бессмысленного слова», хотел участвовать в жизни государства. Но крупный поэт не может быть лишен исторического мышления, а история, которая делается в реальном времени, становится для него непреодолимым, хотя и пугающим соблазном.
От «века-волкодава», как и от его аватара, товарища Сталина, убежать вроде бы и хочется, но боишься пропустить что-то важное. И даже знаменитые антисталинские стихи («Мы живем, под собою не чуя страны...»), по одной из версий, были написаны не из неприятия советских порядков как таковых, а чтобы подыграть партийной оппозиции в преддверии XVII съезда ВКП(б). Случись ей победить, может быть, именно Мандельштам был бы объявлен главнейшим советским поэтом?
Годы ссылок и гонений не сделали из Мандельштама ненавистника социалистического строя. Напротив, он укрепляется в мысли о судьбоносном значении происходящего: «Я должен жить, дыша и большевея». Символично, что одним из последних аккордов его жизни стало увлечение в 1937 году ярой сталинисткой Еликонидой Поповой, сопровождавшееся стихами, которые должны были ей понравиться: «Вот «Правды» первая страница, / Вот с приговором полоса».
Мандельштама погубило не противостояние советской власти и не отстранение от нее. Если бы он ушел куда-нибудь в лес к зверушкам, подобно Михаилу Пришвину, у него был бы хороший шанс выжить. Если бы он всецело отдался пропаганде, наступив на горло собственной песне, все тоже могло бы обойтись, хотя излишняя близость к власти была все же опаснее «внутренней эмиграции».
Но двойственная позиция, когда хочется и быть на виду, участвуя в жизни страны, и отстоять свое уникальное содержание, свой стиль и взгляд на вещи, была в то время практически обречена.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.