В исходную точку
Путь на Житомир пролегал через то же село Трилесы, в котором и началось восстание. Здесь же оно и закончилось.
За ночь в Пологах от Муравьева сбежало еще несколько офицеров. Декабрист Горбачевский говорит о троих. Оставшиеся в строю командиры продолжали обманывать солдат, обещая им скорое соединение с единомышленниками.
Впрочем, сами они уже не обманывались относительно исхода предприятия. При переходе 3 (15) января из Полог к Трилесам отряд сделал остановку в Ковалевке. Здесь Муравьев уничтожил компрометирующие бумаги.
Около полудня отряд выступил из Ковалевки. Далее Горбачевский делает расчет численности отряда восставших. Он исходит из количества шесть полнокровных рот и насчитывает всего 970 нижних чинов. Как мне кажется, это завышенный итог, поскольку роты уже не были полнокровными.
Тут надо отметить, что современные историки, основываясь на свидетельстве помещика Руликовского, говорят, что солдаты готовились к массовому дезертирству. Дескать, они выменивали военную форму на крестьянские кожушки и тулупы. Но Руликовский чётко говорит:
«Мена мундиров на тулупы была вызвана необходимостью иметь более теплую одежду во время лютых морозов и снежных метелей».
Хотя, конечно, не исключен и более дальний расчет. Тем не менее это свидетельство показывает, что и внешний вид отряда уже был далек от казенных предписаний. Наверняка имелся и какой-то обоз.
Но это непринципиально. Интереснее (и точнее) подсчет офицеров. Вместе с Муравьевым в бой шли пять офицеров-черниговцев: Соловьев, Щепилло, Кузьмин, Сухинов, Быстрицкий. Кроме них, еще подпоручик Бестужев-Рюмин и два брата Муравьева – Ипполит и Матвей.
Итого можно считать, что 3 января 1826 года у Муравьева имелось несколько сотен солдат (между 500 и 1000) и 9 офицеров, включая его самого. Да, тут, кстати, надо отметить, что при восставших ротах было несколько рядовых из разжалованных офицеров.
На пути от Ковалевки к Трилесам черниговцы наткнулись на один из отрядов, из числа расставленных в окрестностях генералом Ротом. Отрядом командовал генерал Федор Гейсмар. Современные историки пишут, что у него было три эскадрона гусар и одна конно-артиллерийская рота.
Разгром
Последующие действия Муравьева смахивают на намерение устроить коллективное самоубийство.
«Между деревнями Устимовкою и Королевкою был встречен отрядом генерала Гейсмара, я привел роты, мною водимые, в порядок, приказал солдатам не стрелять, а идти прямо на пушки, и двинулся вперед со всеми остававшимися офицерами. Солдаты следовали нашему движению».
Показывают, что Муравьев выстроил полк колонной и повел его на пушки, запретив стрелять. Это форменный расстрел.
Впрочем, как рассказывал Руликовский, стрелять солдатам всё равно было почти невозможно – состояние их ружей ниже всякой критики. Он описал несколько увиденным им ружей:
«некоторые из них не имели кремневых курков, а лишь деревянные. А два из них были заряжены очень странным образом: один был заряжен наоборот — пулей снизу, а порохом сверху, а другой вместо заряда имел кусок сальной свечки. Все это могло произойти от неумеренного употребления водки, выпитой в Мотовиловке».
Хотели получить расстрел и получили. Горбачевский (сам не видевший, но писавший со слов участников) передает произошедшее столкновение так:
«Первый картечный выстрел ранил и убил несколько человек. С. Муравьев хотел вызвать стрелков; новый выстрел ранил его в голову; поручик Щепилло и несколько рядовых пали на землю мертвыми… первый взвод бросил ружья и рассыпался по полю; второй следовал его примеру; прочие, остановясь сами собою, кажется готовились дорого продать свою жизнь. Несколько метких картечных выстрелов переменили сие намерение… Один эскадрон гусар преследовал рассыпавшихся по полю беглецов, другой окружил офицеров».
Итог им же описывается так:
«Около 60 человек и 12 крестьян, находившихся в обозе, были убиты или тяжело ранены. Поручик Щепилло умер в рядах; С. Муравьев был ранен в голову; Ипполит Муравьев в левую руку; Кузьмин – в плечо навылет; все трое картечами. Быстрицкий получил сильную контузию в правую ногу».
Тут следует отметить, что раненый Ипполит Муравьев застрелился. Через несколько часов Кузьмин также смог покончить с собой (видимо, офицеров не обыскали на предмет оружия).
Таким образом, из девяти офицеров по итогам разгрома погибли трое. Двоих (Сергея Муравьева-Апостола и Михаила Бестужева-Рюмина) повесили летом. Остальные отправились на каторгу. Плюс еще сотни солдат, наказанных поркой и каторгой.
Так закончилось это предприятие, вошедшее в историю как восстание Черниговского полка.