Добрый вечер.
Кажется, у истории дурная привычка повторяться в виде фарса, а у политиков — плохая память. Заявление, прозвучавшее на днях, не просто удивило – оно оглушило. И не абстрактных политических обозревателей, а всех, кто хоть чуть-чуть в курсе, что такое государственный суверенитет и чем его оборачивается. Президент Молдовы, Майя Санду, давно и не скрывая носящая румынский паспорт, вслух, публично, высказалась за то, чтобы её страну как независимое государство упразднили. Озвучила готовность проголосовать за вхождение в состав Румынии. Словно вековая, пусть и сложная, история Молдавии – не больше чем бумажка, которую можно скомкать и выбросить при первой же удобной возможности.
Впечатление складывается предельно простое и циничное: «продалась». И даже не за золотые горы, не за сверхдержавные гарантии, а словно бы по скидке. Обменяла то, что должно быть священно для любого главы государства – саму идею этой государственности – на какие-то сиюминутные политические тылы, на обещания поддержки, на личное спокойствие в коридорах Брюсселя. Словно в казино поставила не фишки, а всю страну целиком – и поставила на чужой цвет.
Но чтобы по-настоящему осознать чудовищную наготу этой затеи, чтобы разглядеть в ней не «смелый европейский выбор», а старый, пропахший кровью и ложью сценарий, нужно сделать шаг назад. Шаг в не такое уж далёкое прошлое, в двадцатый век. В эпоху, когда перекраивание карты мира и его частей было не красивой метафорой, а кровавым, будничным ремеслом. И все думали, что уж они-то точно знают, как будет лучше для этих самых народов. Учиться на чужих ошибках – великое искусство. Похоже, в Молдове им не владеют. Давайте же освежим память.
Чехословакия: «Бархатный развод» с железным послевкусием
После падения Берлинской стены это казалось образцом цивилизованности. В 1993 году без единого выстрела федеративное государство чехов и словаков тихо распалось на две независимые республики. Политики в Праге и Братиславе, устав от компромиссов, решили, что так будет проще. Но за «бархатом» скрывалась сталь экономического разрыва.
В одночасье рухнули производственные цепочки, десятилетиями связывавшие заводы Чехии и Словакии. Братские народы, вместе пережившие нацизм и социализм, оказались по разные стороны таможенных барьеров.
Прошло тридцать лет, а разница в уровне жизни и политических курсах до сих пор даёт о себе знать. Это был не столько «развод», сколько хирургическая операция без должной реабилитации. Она доказала: даже самое мирное разделение раскалывает единое экономическое и культурное пространство, а трещина в сознании людей заживает дольше, чем на политической карте.
Югославия: Кровавый пазл, который не собрать
Если Чехословакия — это холодный расчёт элит, то Югославия — это ад, в который сорвались народы. Сначала Запад, увидев в социалистической федерации угрозу, начал активно поддерживать сепаратистские настроения, раздавая новым республикам кредиты на признание. Затем внутренние элиты, почуяв возможность безраздельной власти, подняли знамёна национализма.
Результат известен: десятилетие войн, геноцид в Сребренице, этнические чистки, разрушенные города вроде Вуковара и Сараево. Государство, где сербы, хорваты и боснийцы веками жили бок о бок, было разорвано на части силой, ложью и ненавистью. Югославия стала памятником тому, что происходит, когда принцип «разделяй и властвуй» берут на вооружение внешние игроки, а внутренние политики готовы ради власти утопить свою страну в крови. Миллионы беженцев и незаживающие раны на Балканах — вот истинная цена такого «права наций на самоопределение».
Германия: Воссоединение по чужим лекалам
Падение стены в 1989-м — момент всенародной эйфории. Но юридическое воссоединение 1990 года было стремительной аншлюсом в правовом поле, где ФРГ поглотила ГДР. Простых восточных немцев, «осси», поставили перед фактом.
Их опыт — не только свобода путешествий, но и крах всей жизненной конструкции: закрытие заводов, безработица, ощущение себя гражданами второго сорта в своей же стране. «Дойче банк» пришёл на смену Штази, а марка ГДР стала макулатурой.
Прошло более 30 лет, но экономический и ментальный разрыв между западом и востоком Германии, «стена в головах», остаётся реальностью. Урок жёсток: даже объединение во имя общей истории может быть формой колонизации, если один центр силы диктует условия другому, лишая его права на собственный путь.
20 век доказал: перекраивание карты — всегда травма. «Бархатные» варианты — редкая удача, чаще это насилие и страдание. Решения принимают элиты в своих интересах, но расплачивается народ. И главное — последствия таких перемен длятся не годы, а целые жизни целых поколений, определяя их травмы, комплексы и путь развития.
Молдавский урок: Невыученная история?
Именно на фоне этих уроков звучит сегодняшняя риторика из Кишинёва. Когда президент Молдовы Майя Санду заявляет, что проголосовала бы за вхождение в Румынию, она предлагает не новый путь. Она предлагает повторить старый сценарий, выбрав, судя по всему, наихудшие черты из каждого исторического примера.
От Чехословакии здесь — высокомерное решение элит, уверенных, что знают, как «будет лучше» для народа, без глубокого всенародного консенсуса. От югославского кошмара — риск взорвать внутреннее единство страны, где Гагаузия и многие граждане на левом берегу Днестра никогда не согласятся на такой шаг, что чревато новым внутренним расколом. От германского опыта — перспектива не объединения равных, а поглощения более слабого и бедного партнёра, со всеми вытекающими социально-экономическими последствиями «второсортности». А от постсоветского опыта — полное пренебрежение к сложной, хрупкой государственности, которую легко обменять на сиюминутные политические дивиденды или обещания личной безопасности от внешних покровителей.
Заявление Санду — это не взгляд в будущее. Это симптом глубокого кризиса политического класса, который, не справляясь с вызовами суверенитета (коррупция, экономика, геополитическое лавирование), выбирает самый простой выход — капитуляцию. Она предлагает не объединение, а ликвидацию. И делает это в эпоху, когда мир, казалось бы, усвоил, что игра в передел границ ведёт в тупик.
История XX века кричит нам со страниц учебников и мемориалов жертвам: судьбу стран нельзя решать как математическую задачу на сложение и вычитание. За каждой такой операцией стоят живые люди, их память, идентичность и право самим определять свою судьбу. Игнорировать этот урок — значит обрекать себя на повторение самых мрачных его глав.
Молдова сейчас стоит перед выбором: стать ещё одной печальной сноской в учебнике истории о распадах или найти в себе силы сохранить своё сложное, но уникальное лицо. Судя по заявлениям её президента, уроки прошлого так и не были услышаны.
А вы как оцениваете заявление Маййи Санду?
Подписывайтесь на канал Особое дело