Вес утром: 104,5 кг
Меню:
08:00 — творог, чай
12:00 — шоколадный батончик (сладкое отдельным приёмом)
16:00 — рыба запечённая, гречка, салат
В бане в конечном итоге всё прошло хорошо. Если не считать моего стыда от того, что я сорвалась.
Я просыпаюсь и первое, что делаю — иду к весам. Даже не умываюсь. Как будто цифра важнее лица.
104,5.
У меня внутри будто кто-то тихо закрывает дверь. Не хлопает. Просто закрывает — без надежды, без скандала. Я смотрю на эти цифры и понимаю: вот он, мой вчерашний вечер. Вот он, мой шашлык. Вот оно, моё пиво. Вот они, мои чипсы и сухарики, которыми я пыталась заглушить не голод — а себя.
Я стою и думаю, что это даже смешно. Я столько дней держусь, стараюсь, контролирую, жду звонка, строю планы, выбираю «правильное» — а потом за один вечер как будто перечёркиваю себя жирным маркером.
И в голове автоматически включается знакомый сценарий, от которого тошнит, но который я знаю наизусть, как таблицу умножения:
Срыв.
Стыд.
Обида на себя.
И обещание: «завтра начну всё сначала!».
Я будто живу не жизнью, а вечным «с понедельника». Только понедельник у меня каждый день.
Илья привозит меня домой поздно. В машине тепло, а мне холодно, хотя я в куртке. Я всё время думаю, что от меня пахнет баней, дымом и чем-то липким — этим стыдом, который не отмывается никаким душем.
Он молчит почти всю дорогу. Я тоже.
Возле подъезда он выключает двигатель и не смотрит на меня.
— Я к маме, — говорит он так, будто это просто пункт маршрута. Как «я в магазин». Как «я на пять минут».
Я киваю. Мне даже нечего сказать. Я вдруг ощущаю, что я слишком тяжёлая не только телом — тяжёлая как тема. Как напряжение. Как проблема, которую проще отнести в другое место.
— Хорошо, — говорю я. И снова произношу своё любимое «всё нормально», даже если он не спрашивает.
Он уезжает, и я смотрю ему вслед, пока его фары не исчезают.
Это всегда странно: когда ты одна, ты вроде бы свободна. Но почему-то именно в одиночестве приходит самое громкое осуждение.
Я раздеваюсь, прохожу на кухню, открываю холодильник и стою с открытой дверцей. Не потому что хочу есть. А потому что не знаю, что делать с собой.
Я закрываю.
Сажусь.
И начинаю внутри себя перебирать по кадрам, как будто если я найду правильный момент, то смогу его отменить.
Вот я отказываюсь.
Вот Илья злится.
Вот мне стыдно.
Вот я ломаюсь.
Вот я ем, потому что уже всё равно.
Вот я говорю себе: «ничего, завтра Ольга всё исправит».
И в какой-то момент мне становится так жалко себя, что хочется плакать. Но плакать я не умею нормально — я умею держаться. Поэтому я просто сижу и ощущаю тяжесть в животе и тяжесть в голове.
Я встаю утром с мыслью: сегодня я буду идеальной.
Идеальной — это значит наказанной.
Творог, чай. Восемь ноль-ноль. Я ем и будто извиняюсь перед собой за то, что я вообще ем. Я ловлю себя на том, что ем быстро — как будто хочу поскорее «закрыть» этот приём пищи и снова стать «хорошей».
В двенадцать — шоколадный батончик. Отдельным приёмом, как написано. И это выглядит почти абсурдно: вчера — пиво и шашлык, сегодня — батончик «по правилам».
Я держу его в руках и думаю: вот она, моя жизнь. Я всё время между крайностями. Между «нельзя» и «да пошло оно всё».
А потом я вспоминаю: сегодня встреча с Ольгой.
И у меня внутри появляется маленькая точка света. Не яркая — осторожная. Такая, которой страшно верить, чтобы потом не было больнее.
Мы встречаемся с Ольгой днём. Я иду к ней и ощущаю себя ученицей, которая принесла на проверку тетрадь, где половина страниц испачкана.
Она смотрит на меня внимательно — не оценивающе, а будто по-настоящему. И это пугает сильнее, чем критика.
Мы садимся. Я достаю блокнот, ручку. Прямо как на уроке. Мне важно записывать, потому что если я не запишу — я потом сделаю вид, что «не поняла» и ничего не изменю.
Ольга начинает говорить о себе.
Она рассказывает, как тоже когда-то стояла на весах и ненавидела цифры. Как пыталась «правильно питаться» урывками — то строго, то хаотично. Как была уверена, что проблема в силе воли, а потом выяснилось, что проблема была не только в еде, а в системе, в голове и в привычках.
Она говорит спокойно, без пафоса. Но в её спокойствии есть твёрдость. Такая твёрдость человека, который уже проходил через это и больше не хочет обманывать ни себя, ни других.
Она рассказывает, что сначала делала много ошибок. Что пыталась повторять чьи-то схемы, жить по чужим спискам, и каждый раз чувствовала одно и то же — срыв, стыд, обнуление.
А потом она обучилась. Разобралась. И собрала свою систему — не идеальную, не «волшебную», а рабочую. Систему, которая помогла ей похудеть не на вдохновении, а на понимании.
Я слушаю и ловлю себя на том, что у меня в груди что-то размягчается. Потому что мне важно слышать: она не родилась сильной. Она стала такой.
Потом Ольга говорит:
— Я посмотрела твоё меню. Я понимаю, почему у тебя вес уходит медленно. И почему иногда вообще стоит.
У меня внутри всё напрягается. Я как будто заранее готовлюсь защищаться.
Потому что я же старалась.
Я же делала «как надо».
Но она не говорит это жестоко. Она говорит это ровно. Как врач говорит диагноз — не чтобы обидеть, а чтобы перестать гадать.
Мы разговариваем два с половиной часа.
Два с половиной часа я не листаю телефон, не думаю о работе, не отвлекаюсь. Я пишу. Страница за страницей. Иногда рука устает, но я продолжаю, потому что мне страшно упустить хоть одну мысль — вдруг в ней ответ на мой бесконечный вопрос: почему я всё время начинаю сначала?
Ольга задаёт мне вопросы, от которых я сначала улыбаюсь привычной улыбкой «всё нормально», а потом вдруг понимаю, что отвечать честно труднее, чем держать диету.
Она говорит не только про еду.
Она говорит про мою роль.
— Ты очень часто ведёшь себя, как жертва, — произносит она спокойно, и это слово режет меня, как холодный воздух. — Как будто с тобой всё происходит, а ты просто терпишь.
А ты не обязана терпеть. Ты можешь выбирать. Но для этого нужно перестать жить так, будто выбора нет.
Мне хочется возразить. Сказать, что она не понимает. Что у меня муж, баня, друзья, мама, работа, обстоятельства, стресс, гормоны, вес, усталость — целый список причин, почему я не могу просто взять и выбрать.
Но она смотрит так, будто видит меня насквозь.
И мне обидно именно потому, что где-то глубоко я понимаю: она права.
Я записываю. Я киваю. Я иногда задаю вопросы. Иногда молчу слишком долго, и Ольга не торопит — ждёт, пока я догоню сама.
Под конец встречи я чувствую странное состояние: будто меня одновременно отругали и спасли.
Когда мы прощаемся, я улыбаюсь ей, говорю «спасибо», и это правда. Но внутри — маленькая заноза.
Мне больно от её прямоты. От того, что она не погладила меня по голове. Не сказала: «бедная ты моя, как тебе тяжело». Она сказала: «ты можешь иначе».
И это почему-то страшнее.
Я выхожу на улицу и иду домой немного обиженная на Ольгу — за то, что она не позволила мне спрятаться за оправдания. За то, что она будто сняла с меня мою привычную кожу «я просто такая».
Но вместе с обидой во мне появляется то, чего давно не было: не обещание «начну с понедельника», а ощущение, что у меня появился шанс начать по-другому.
Не из стыда.
Не из наказания.
А из понимания.
Я иду и крепче сжимаю блокнот в руке, как будто в нём не просто записи, а моя возможность наконец выйти из этого круга: срыв — стыд — обида на себя — завтра сначала.
И впервые за долгое время я думаю не «я должна».
Я думаю:
«Я могу».
Продолжение следует... Подпишись!
Вы читаете книгу "365 дней интервального голодания. Я учусь не заедать жизнь", автором которой является автор данного блога Татьяна К. Все персонажи вымышленные. Книга написана после похудения автором на 41 кг. на интервальном голодании. Данная статья является объектом интеллектуальных (авторских) прав в силу ст. 1255 Гражданского кодекса РФ и не может использоваться третьими лицами без указания ссылки на автора и источник заимствования."