А! Вот ещё одна первоянварская статья! Как-то с опозданием у меня всё выходит, почему-то… Может, и не всё, но многое. Я сейчас даже не про канал, а про жисть свою забулдыжную…
Чёт взгрустнулось мимоходом…
Но я тут же взял себя в руки – продолжим?
Ну и с каналом тоже проблемы. Ну как с каналом? С публикациями. Оказалось неожиданное: тут мало написать, нужно ещё и опубликовать! И неясно, где проблем больше. Судя по тому, что я нередко читаю: то основная проблема у авторов: «Про что писать?»
Незаметно переходим в режим пьесы:
Действующие лица и исполнители:
Абстрактный автор – одна штука.
Волжанин – одна штука.
Акт первый, сцена первая:
Абстрактный автор: Ах, право, господа! Какой конфуз! Про чтобы написать? Пойду и запишусь на курсы «Про что писать, если не знаешь про что писать?»
Волжанин (шёпотом, смущённо, в сторону, чтоб не услышал абстрактный автор, но услышали зрители пьесы): Ну на фига тогда писать вообще?
Конец первой сцены.
Конец первого акта.
Конец всей пьесы.
Опускается занавес, зрители встают, аплодируют, кричат: «Браво! Пиши исчо!», в воздух летят чепчики, лифчики и прочие предметы гардероба. Вышедшего на сцену исполнителя роли «Абстрактного автора» освистывают, забрасывают (куриными) яйцами, он убегает в панике и позоре. Вышедшего на сцену исполнителя роли «Волжанина» зрители забрасывают цветами, потом начинают качать, тот смущённо вырывается, но к нему пробирается знойная красавица (та, что только что кидалась чепчиками и лифчиками), она страстно обнимает его и целует в…
Так! Стоп! Я увлёкся!
Пьеса-то кончилась!
Возвращаемся в режим статьи. У меня вообще другая проблема: Что выбрать? И гораздо бОльшая проблема – как опубликовать? Я человек творческий, а значит – с тараканами. После того, как я напишу текст… я теряю к нему всяческий интерес. Такой вот прибабах, и он – мешает.
Поэтому на три сотни статей ОПУБЛИКОВАННЫХ у меня где-то три тысячи текстов НАПИСАННЫХ.
И это противоречие взрывает мне мозг!
Ну да ладно, авось образумится как-то. Мож редактор какой на фрилансе подвернётся. Небось русский «авось» ещё не отменили.
Ах, да! Этот текст – мой любимый. Нет, не любимый – самый распространённый. Это обозначает, что я отвлёкся от основной мысли, потом вспомнил про основную мысль, и решил снова к ней привлечься. Итак:
Ах, да! Я же за Новый год начинал.
Итак, наступило 31 декабря. А это такая странная дата, которая наступает для всех, и даже для меня.
Так вот 31 декабря все бегают в хлопотах, и я решил поддаться стадному инстинкту и тоже забегал в хлопотах. Но тут ничего удивительного, людям хлопотать очень свойственно. И даже если нет реальных поводов, то, обычно, люди поводы эти придумывают.
Не знаю, может, от скуки? Может, реальных хлопот не хватает?
А хлопоты в крайний день года – они коварные! Если на обычные можно забить, можно отложить «на потом», чем в основном все и занимаются, то с предновогодними так не получается. Хочешь не хочешь, а в 23.59 (никак не позже) должен сидеть за столом, за накрытым столом, чистый, бритый, отовсюду пахнущий одеколоном и делать радостное выражение на усталом от этих, чем-то важных, хлопот лице.
Кстати! Опыт! Большинство предновогодних дел и задач как раз и состоят из этих, когда-то «на потом» отложенных, мелочей.
Ты (наконец-то) вешаешь полку, потом (наконец-то) вкручиваешь лампочку, затем (наконец-то) меняешь прошлогоднюю ёлку на предновогоднюю, которая очень быстро станет такой же прошлогодней. Ну у кого как.
Полку ты отложил «на потом» в марте, лампочка перегорела в четверг, с ёлкой тоже какие-то сроки были, кажется. И наступает ОН! День расплаты! Он же – 31 декабря.
Всё, что копилось 364 дня (а в некоторые годы и все 365 дней), умудряемся сделать за день. Нашу бы энергию, да в мирных целях!
Поэтому 31 декабря очевидно выделяется из всего календаря. Столько занятых (чем-либо) людей одновременно никогда не доводится увидеть в любые другие дни.
Кто пилит ёлку, кто вешает гирлянду, кто атакует «Ашан», кто занимается фигурной резьбой по пищевым продуктам – Suum cuique, оно же: Jedem das Seine, оно же: Каждому своё.
Ну или: У каждого своё. В каждой избушке свои погремушки.
Но неизменно одно – гон! Успеть! Время! Курантыыыы!
А тут я решил выбиться из колеи, «встать, и выйти из ряда вон». И решил я плюнуть и на куранты, и на 23.59 и ни минутой позже.
А жена меня неожиданно поддержала! Она меня вообще почему-то поддерживает. Когда я написал про «скалку любимой жены» и про «неприятные интонации приятным голосом» применительно к ней, то это… наговоры. Если человеческим языком говорить. Ну или гипербола, если то же самое излагать нашим, литературным языком. Там ещё в математике есть гипербола, и у инженера Гарина гиперболоид, но это совсем из другой оперы.
Моя жена меня поддерживает, и даже любит – тоже «почему-то». Внятных причин подобного к себе отношения я не нахожу, поэтому смело зачисляю происходящее в разряд чудес. Которые в жизни таки случаются. Авторитетно вам заявляю.
Короче: мы договорились, что плЮвать мы хОчели на этот всенародный Новый год, будем праздновать свой и в своё время. Когда закончим свои дела – тогда и сядем за стол, а будет это в час, в два, или в 00.16 – не важно.
И, что удивительно: сразу дела пошли споро и гладко. Мы выключили все часы, совершенно не обращали внимания ни на что, кроме себя.
И тема сработала! Удивительным образом. Когда я наконец-то произнёс долгожданное: «Всё! Садимся за стол!» – то по моему внутреннему хронографу было… было где-то… Ну не «около часа», всё же, но за полночь точно.
Однако, когда мы включили часы – они показали удивительное: 23:55.
О как! – удивился я.
Я же говорю – чудеса случаются, в них нужно просто верить. И ждать.
А (в основном) мы их, чудес, просто хотим. Но не верим.
Вот они нас и обходят стороной.
Я тоже не хожу в гости к тем, кто меня хочет, но в меня не верит, чего ж ожидать от такой капризной субстанции, как чудо?
Поэтому я сказал:
– О! А через пять минут Новый год, оказывается – надо же! А давай-ка с Путиным поговорим, он, вроде, мужик неглупый.
И я включил монитор.
Беседа с Путиным была недолгой, но продуктивной. ВладимВладимирыч меня успокоил, сказал, что разберётся с выкрутасами Дзена, «И Новый год, что вот-вот настанет – исполнит вмиг мечту твою, Олег Валериевич», – ну так Он пообещал. Правда, оговорился: «Если снежинка не растает, в твоей ладони не растает – пока часы двенадцать бьют, пока часы двенадцать бьют».
Я открыл окно и зачерпнул с карниза горсть снежинок.
И они – не растаяли!
