Мария смотрела на Дениса через стол, покрытый разложенными документами, и впервые за пятнадцать лет брака видела в нём чужого человека. Не мужа, не отца своих детей — просто мужчину, который методично перебирает бумаги и высчитывает, как бы поделить их общую жизнь так, чтобы ей досталось поменьше.
— Слушай, Маш, — Денис даже не поднял глаз от документов, — давай без лишних драм. Ты же понимаешь, что квартира записана на меня. И дача тоже. Машина... ну, машина понятно чья.
— Понимаю, — тихо сказала Мария. — А что я понимаю?
— Ну что ты как маленькая? — Денис наконец посмотрел на неё, и в его взгляде читалось то ли раздражение, то ли жалость. — Мы взрослые люди. Зачем нам суды, адвокаты, дележка? Ты же сама говорила, что устала от нашей жизни.
Устала... Мария вспомнила, как три месяца назад, после очередного скандала из-за его опозданий домой, она действительно произнесла эти слова. "Я устала, Денис. Устала ждать, когда ты станешь мужем, а не соседом по квартире."
— Я говорила, что устала от отсутствия семьи, — медленно проговорила она. — Не от имущества.
— Маша, ну не начинай опять! — Денис отложил ручку и потёр виски. — Мы же договорились расстаться по-человечески. Без грязи, без претензий. Ради детей хотя бы.
Ради детей. Эта фраза звенела в ушах Марии уже несколько недель. Её произносили все: мама по телефону ("Мариночка, ты подумай о детях, им нужен отец"), свекровь ("Машенька, все семьи проходят кризисы, потерпи ради внуков"), даже лучшая подруга Лена ("Маш, а может, стоит попробовать ещё раз? Сейчас так сложно одной с детьми").
— Ради детей, — повторила Мария, и в её голосе зазвучала горькая ирония. — А что будет с детьми, когда они узнают, что их мать позволила себя ограбить ради сохранения видимости семьи?
— Никто тебя не грабит! — возмутился Денис. — Я же не выгоняю тебя на улицу. Ты можешь остаться, пока не найдёшь жильё. Я даже готов помочь с первоначальным взносом за съёмную квартиру.
— Как великодушно, — Мария не смогла сдержать сарказм. — Ты готов помочь мне деньгами, которые наполовину мои.
Денис встал и прошёлся по кухне. Он всегда так делал, когда нервничал — ходил кругами, как зверь в клетке.
— Ты знаешь, на что я работал все эти годы? — его голос стал жёстче. — Я вкалывал по двенадцать часов в сутки, чтобы купить эту квартиру, чтобы обеспечить семью. А ты что делала? Сидела дома с детьми, ходила по магазинам, встречалась с подружками.
— Сидела дома с детьми, — эхом повторила Мария. — Интересная формулировка. Значит, когда Антон болел пневмонией и я три недели не спала ночами — это "сидела дома"? Когда Настя сломала руку, и я металась между больницей, школой и домом — это тоже "сидела дома"?
— Маша, я не это имел в виду...
— А что ты имел в виду? — голос Марии зазвучал громче. — Что материнство — это не работа? Что ведение дома — не труд? Что те пятнадцать лет, когда я растила наших детей и создавала тебе комфорт, ничего не стоят?
В кухне повисла тишина. За окном шумели машины, где-то в соседней квартире включили музыку, а здесь, в их доме, звучала только тяжёлая тишина разрушенной семьи.
Денис сел обратно и взял в руки заявление о разводе.
Его пальцы нервно постукивали по столу — этот звук раздражал Марию ещё во время их совместной жизни.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, ты права. Но сейчас это уже не важно. Важно, как мы поступим дальше. Я предлагаю цивилизованный вариант.
— Цивилизованный? — Мария горько усмехнулась. — Это когда я отказываюсь от половины того, что создавалось нашими общими усилиями?
— Это когда мы расходимся без скандалов и судебных тяжб, — твёрдо ответил Денис. — Подумай о детях. Ты хочешь, чтобы они видели, как их родители дерутся в суде за каждый рубль?
Опять дети. Мария закрыла глаза и попыталась представить, как объяснит четырнадцатилетнему Антону и одиннадцатилетней Насте, что папа и мама больше не будут жить вместе. Как объяснит, что теперь они будут видеть отца по выходным? Что им придётся переехать в съёмную квартиру, потому что мама "пошла на принцип"?
Телефон зазвонил, разорвав тишину. На экране высветилось имя "Мама".
— Алло, мам.
— Мариночка, ну как дела? Вы ещё не передумали?
Мария посмотрела на Дениса, который сделал вид, что читает документы, но она видела, как он прислушивается к разговору.
— Нет, мам, не передумали.
— Доченька, а может, стоит ещё попробовать? Все семьи проходят кризисы. Вон у нас с папой сколько было всего, а мы же живём сорок лет вместе...
— Мам, мы уже всё обсудили.
— Но подумай о детях! Им нужен отец рядом. А сейчас так сложно одинокой женщине... Особенно в твоём возрасте. Тебе ведь уже тридцать семь.
Мария сжала телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. В её возрасте... Как будто в тридцать семь жизнь заканчивается.
— Мам, я перезвоню, — она положила трубку и почувствовала, как Денис смотрит на неё.
— Видишь? — сказал он почти мягко. — Даже твоя мать понимает...
— Моя мать боится, что соседки будут шептаться о разведённой дочери, — резко оборвала его Мария. — Это немного другое.
Денис вздохнул и подвинул к ней заявление.
— Маша, послушай меня внимательно. Я не хочу тебе зла. Честно. Мы просто... не подходим друг другу. Наверное, не подходили никогда. Но у нас есть дети, и мы должны думать о них.
— И что ты предлагаешь?
— Я беру на себя все финансовые обязательства по детям. Полностью. Плюс плачу тебе алименты. Приличные алименты. Но квартиру и дачу оставляем за мной.
— А я где буду жить?
— Найдёшь что-нибудь. Я помогу с первоначальным взносом, сказал же. Или можешь переехать к маме временно.
К маме. В её двушку на окраине города, где каждый день она будет выслушивать причитания о том, как неправильно поступила, бросив "такого хорошего мужа".
— Денис, а ты понимаешь, что предлагаешь мне начать жизнь с нуля в тридцать семь лет?
— А мне что, легче будет? — в его голосе зазвучало раздражение. — Я тоже остаюсь один. Тоже буду искать новые отношения.
— Разница в том, что у тебя есть где жить и на что жить.
— У тебя тоже будет на что жить. Я же обещал алименты.
— Твои подачки, — тихо сказала Мария.
— Это не подачки! — взорвался Денис. — Это моя помощь тебе и детям. Знаешь что, хватит! Решай прямо сейчас. Либо подписываешь заявление, либо встретимся в суде. Но я предупреждаю — судебная тяжба может затянуться на годы. И детям от этого только хуже будет.
Мария взяла ручку и долго смотрела на строчку для подписи. В голове звучали голоса: мамин ("подумай о детях"), свекрови ("все семьи проходят кризисы"), подруги ("сложно одной с детьми"). А ещё звучал внутренний голос страха: "А вдруг он прав? Вдруг в моём возрасте уже поздно начинать новую жизнь?"
Но был и другой голос — тихий, но настойчивый. Голос, который шептал: "А что, если ты достойна большего? Что, если свобода важнее безопасности?"
Мария отложила ручку и встала из-за стола.
Её ноги словно налились свинцом, но она заставила себя пройти к окну. За стеклом раскачивались ветви старой липы — той самой, которую они с Денисом посадили после рождения Антона. "Пусть растёт вместе с сыном," — говорил тогда муж. А теперь дерево стало выше их балкона, а семья рассыпалась, как карточный домик.
— Маша, долго ты ещё будешь тянуть? — голос Дениса прозвучал нетерпеливо. — У меня встреча через час.
Встреча. Конечно, у него всегда была встреча. Пятнадцать лет Мария слышала эти слова: "у меня встреча", "у меня переговоры", "у меня командировка". А у неё что было? У неё была жизнь в ожидании — когда он придёт, когда обратит внимание, когда вспомнит, что у него есть семья.
— Скажи честно, — обернулась она к нему, — ты вообще когда-нибудь любил меня?
Денис замер с ручкой в руке. На его лице промелькнуло что-то похожее на растерянность.
— При чём здесь это? Мы же о практических вещах говорим.
— Отвечай, — настояла Мария. — Любил?
— Маша, не надо этой мелодрамы...
— Значит, нет, — она кивнула. — Тогда скажи — а эту, новую, ты любишь?
Денис побледнел. Несколько секунд он молчал, но его лицо говорило красноречивее слов.
— Я не знаю, о чём ты...
— Серьёзно? — Мария рассмеялась, и этот смех прозвучал как разбившееся стекло. — Денис, я не слепая. Твоя новая привычка задерживаться на работе, постоянные "срочные командировки", новый парфюм в машине... Думаешь, я идиотка?
— Маша...
— Нет, теперь говорю я! — её голос зазвучал звонко и решительно. — Пятнадцать лет я играла роль идеальной жены. Готовила тебе завтраки, гладила рубашки, растила детей, ждала тебя домой. А ты что делал? Строил карьеру, встречался с друзьями, а теперь ещё и любовницу завёл!
— Не кричи, соседи услышат, — процедил Денис.
— Пусть услышат! — Мария почувствовала, как внутри неё что-то ломается и одновременно освобождается. — Пусть знают, какой ты замечательный семьянин!
— Маша, успокойся. Да, есть кое-что... Но это не меняет сути дела. Мы с тобой давно чужие люди.
— Конечно, чужие! — она подошла к столу и взяла заявление. — Потому что ты никогда не давал мне шанса быть близкой! Каждый раз, когда я пыталась с тобой поговорить, у тебя была встреча. Когда хотела провести вместе выходные — у тебя были дела. Когда просила внимания — ты покупал мне подарки и считал, что этого достаточно!
— Я обеспечивал семью!
— Ты обеспечивал себе алиби! — выкрикнула Мария. — Чтобы ни у кого не возникло вопросов — вот, мол, какой молодец, работает не покладая рук ради жены и детей!
Денис встал и подошёл к ней. Впервые за всё время разговора в его глазах появилось что-то похожее на отчаяние.
— Хорошо, — сказал он тише. — Допустим, ты права. Но сейчас это уже не изменить. Мы должны думать о будущем. О детях.
— О детях, — эхом повторила Мария. — А знаешь, о чём я подумала? О том, что я не хочу, чтобы Настя выросла и считала нормальным, когда женщина отказывается от своих прав ради призрачного спокойствия. И не хочу, чтобы Антон думал, что можно безнаказанно обманывать жену, если ты её "обеспечиваешь".
— Маша, будь разумной...
— Разумной? — она засмеялась. — Пятнадцать лет я была разумной! Разумно терпела твои опоздания, разумно закрывала глаза на твои "задержки", разумно радовалась подаркам вместо внимания!
Денис достал из кармана телефон — видимо, кто-то написал сообщение. Он быстро глянул на экран, и Мария заметила, как на секунду смягчилось его лицо.
— Это она? — спросила она почти спокойно.
— Маша...
— Она знает, что ты сейчас здесь, разводишься со своей дурочкой-женой? Или ты ей рассказал, что мы давно живём как соседи, и развод — просто формальность?
— Хватит! — Денис убрал телефон и посмотрел на неё жёстко. — Давай закончим этот цирк. Подписывай заявление, и всё.
— А если я не подпишу?
— Тогда увидимся в суде. И я сделаю всё, чтобы дети остались со мной. У меня есть стабильный доход, жильё, возможности. А у тебя что есть?
Это была последняя капля. Мария почувствовала, как внутри неё под нимается волна ярости — чистой, освобождающей ярости.
— У меня есть достоинство, — сказала она, поднимая ручку. — То, чего у тебя никогда не было.
Мария взяла ручку, но вместо того чтобы подписать заявление, начеркала на листе крупными буквами: "НЕТ".
— Что ты делаешь? — Денис вырвал у неё бумагу.
— То, что должна была сделать ещё три месяца назад, — спокойно ответила она. — Я не подпишу отказ от имущества. Хочешь развестись — пожалуйста. Но по закону. Пятьдесят на пятьдесят.
— Маша, ты же понимаешь, что это означает суд? Адвокатов? Годы разбирательств?
— Понимаю. И знаешь что? Мне теперь не страшно.
Денис сел и потёр лицо руками. Когда он поднял голову, Мария увидела в его глазах что-то новое — может быть, уважение, а может быть, просто удивление.
— Хорошо, — сказал он устало. — Допустим, ты права насчёт имущества. Но давай хотя бы договоримся полюбовно. Без скандалов и грязи. Я готов... я готов пойти на компромисс.
— Какой компромисс?
— Квартира остаётся за мной, но я выплачиваю тебе её половину. Рыночную стоимость. Можешь купить себе что-то поменьше, но своё.
— А дача?
— И дача тоже. Половину стоимости.
— А машина?
— Машина... — Денис замялся. — Ну, машина-то на мне оформлена, и я её использую для работы...
— Денис, — Мария посмотрела на него долгим взглядом, — ты так и не понял, да? Дело не в деньгах. Дело в том, что ты пятнадцать лет считал меня никем. Домработницей, которой можно платить подарками за услуги.
— Я не считал тебя...
— Считал. И сейчас считаешь. Иначе не предлагал бы мне "отказаться по-хорошему" от того, что принадлежит мне по праву.
Денис встал и подошёл к окну. Несколько минут он молчал, потом обернулся.
— Знаешь что, — в его голосе появилась странная интонация, почти мольба, — я понимаю, что был не идеальным мужем. Но мы можем попробовать ещё раз. Я готов измениться. Можем поехать к психологу, попробовать наладить отношения...
Мария смотрела на него и не верила своим ушам. Сейчас, когда она наконец нашла в себе силы сказать "нет", он вдруг заговорил о попытках сохранить брак?
— А она? — спросила она. — Твоя новая любовь?
— Это... это ничего не значит. Просто увлечение. Если мы попробуем ещё раз...
— Денис, остановись, — Мария подняла руку. — Не унижайся. И не унижай меня.
— Маша, подумай о деньгах! — его тон снова стал требовательным. — Судебные процессы, адвокаты... Это будет стоить кучу денег. И время... А результат не гарантирован.
— Зато я буду знать, что не сдалась.
— Маша, ну будь же разумной! Я же предлагаю тебе компромисс. Получишь свою долю и будешь свободна. Купишь себе новую жизнь...
— Купи себе новую жизнь, если можешь! — резко оборвала его Мария, взяла чистый лист бумаги и начала писать. — А я свою жизнь строить буду сама.
Она написала заявление о расторжении брака с требованием раздела имущества согласно семейному кодексу и поставила размашистую подпись.
— Вот, — сказала она, протягивая лист Денису. — Подавай в суд. И готовь документы на имущество.
Денис взял заявление и долго смотрел на него.
— Маша, ты понимаешь, что делаешь?
— Впервые за пятнадцать лет — да, понимаю.
Она взяла сумку и направилась к двери.
— Куда ты идёшь?
— К адвокату. А потом заберу детей из школы и расскажу им правду. Что их родители расходятся, но мама не собирается жить на подачки.
— А если дети захотят остаться со мной?
Мария обернулась на пороге.
— Тогда ты узнаешь, каково это — быть родителем двадцать четыре часа в сутки. А не по выходным между командировками.
Она вышла из квартиры и медленно спустилась по лестнице. На улице был ясный октябрьский день, и Мария впервые за долгое время почувствовала, как лёгкие наполняются воздухом по-настоящему — не торопливо, не поверхностно, а глубоко и свободно.
Да, впереди были суды, адвокаты, неизвестность. Да, придётся объяснять детям, родителям, друзьям. Да, будет тяжело.
Но она больше не будет просить подачек у собственной жизни.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: