– Всем привет, с вами Бася! Вот вам сказка, а мне косточек связка!
Капитаны вернулись на свои корабли и велели навести орудия на Обелиск. Элли, запертая в каюте на «Шапито», рыдала и бесновалась. Джо, Жанна и Кэтти распоряжались зарядить пушки ядрами. Наконец, все три корабля прицелились, желая синхронизироваться и расстрелять Обелиск залпами из всех орудий.
– Огооонь! – завопил Джо, и ядра вылетели из стволов пушек.
Ядра просвистели, вспоров небо над островом, и попали в обелиск, взрываясь и окутывая холм дымом. Но, когда дым осел, стало видно, что обелиск совершенно не пострадал. Он был цел-целехонек, только вокруг обелиска начали скапливаться трещащие молнии, готовые вот-вот сорваться с его черной поверхности и выстрелить в ответ.
– Лучше отойти подальше, – пробормотал Джо. – Я не хочу, чтоб эта молния поджарила мне паруса!
– Он неуязвим! – крикнула со своего корабля Кэтти. – Ядра на Обелиске и царапинки не оставили!
– Что же делать? – скис Джо. – Возможно, нам стоит уплыть прочь из этих вод. Возможно, если мы увезем девочку Элли далеко, влияние Обелиска на нее исчезнет. Она ведь не чувствовала его зов, когда жила в подводном городе.
И тут Обелиск разразился громом, как грозовая туча. С его черного шпиля начали бить молнии в море. Корабли находились в отдалении, и молнии промазали мимо судов, но в их сторону начала подниматься огромная наэлектризованная волна.
– Знаете, я не уверен, что мы сможем спокойно покинуть эти воды, – пробормотал Джо и завопил: – Дайте ходу! Отходим отсюда подальше!
Но дальше, на выходе из бухты, путь перекрывал кит, застрявший на рифах и бьющий гигантским хвостом.
– Мы здесь умрем! – завопил Сильвер, взлетев над капитанским мостиком и панически хлопая крыльями.
– Капитан! – подал вдруг голос алхимик Энди. – Я мог бы помочь. Ядра не нанесли вреда Обелиску, но, возможно, его возьмет моя Гремучая Смесь! Это новая разработка. Я полагаю, она способна выжигать все, любой материал, если вступит в реакцию с огнем. Предлагаю зарядить ее в пушки и испытать, – и Энди протянул огромную колбу, на которой были косо намалеваны череп и кости.
– Ну… Не знаю, способен ли ты и правда изобрести жидкость, уничтожающую все, но выбора у нас, вроде бы, нет, – вздохнул Джо и забрал колбу у Энди.
Джо повертел колбу в руках. Внутри жидкость жила собственной жизнью: переливалась, пузырилась, меняла цвет от болотно-зеленого к багрово-черному, будто там варилось само пламя. Иногда по стеклу пробегали искры, словно смесь нетерпеливо ждала, когда ее выпустят на волю.
– Если это взорвется у нас в пушке, – мрачно заметил Мар, – я тебя лично призраком буду преследовать, Энди.
– Взрыв – самый безобидный вариант, – нервно хихикнул алхимик, прижимая к груди потрепанный блокнот. – По расчетам, она должна… э-э… сжигать саму структуру материи. Камень, металл, магию. Особенно магию.
В этот миг Обелиск словно услышал их разговор: молнии вокруг него сомкнулись плотным венцом, и черный шпиль засветился изнутри багровым светом, как раскаленное сердце.
– Заряжайте пушки, – резко сказал Джо. – Возьмите три таких колбы у Энди и зарядите. Лучше стрелять этой адовой смесью, чем сдаться без боя.
Тем временем кит у выхода из бухты взревел так, что дрогнули мачты. Он бил хвостом все яростнее, вода вокруг него кипела, а электрические разряды скользили по волнам от берега, словно змеи.
– Быстрее! – крикнула Кэтти со своего корабля. – Думаю, Обелиск управляет китом! Мы словно оказались между молотом и наковальней!
И тут с вершины обелиска сорвалась особенно мощная, яркая и длинная молния. Она врезалась в воду рядом с флагманом Джо, и море вздыбилось стеной брызг и света. Корабль качнуло так, что люди попадали на палубу.
– Пли! – заорал Джо, перекрикивая шум. – Сейчас же!
Три выстрела слились в один оглушительный удар. Пушки рявкнули, стволы выбросили клубы огня и дыма, а алхимические заряды, вращаясь, понеслись к холму, оставляя за собой хвосты пламени.
Первый заряд ударил в основание Обелиска. Второй заряд врезался выше, и черная поверхность начала плавиться, словно воск под факелом. Магические молнии вокруг шпиля исказились и рассыпались искрами. Третий заряд попал точно в середину. Гремучая Смесь вступила в реакцию.
Воздух сжался, а затем Обелиск издал протяжный яростный гул, от которого закладывало уши и трескались доски. Поверхность Обелиска вспыхнула изнутри ослепительным светом. Камень, магия и молнии начали пожирать друг друга. Черный шпиль покрылся сетью трещин, а внутри обелиска клубилась тьма, цеплялась за свое вместилище, но ей больше негде было прятаться.
– Работает! – в восторге и ужасе завопил Энди. – Оно работает!
Обелиск содрогнулся. Молнии сорвались с него беспорядочными разрядами и ушли в небо. Волна, что уже поднималась, вдруг обмякла и рухнула в море, будто лишившись силы.
С громовым треском шпиль раскололся надвое. И из Обелиска в небо, в космос, хлынула тьма. Что бы ни обитало там, внутри, оно больше не могло оставаться в своем убежище, потеряло форму и власть, тьма из Обелиска струилась в небо, покидая этот остров.
Кит у рифов замер, его хвост медленно опустился. Кит будто бы осознал себя и вернул себе координацию и свободу движений. С глухим вздохом он соскользнул с камней и ушел на глубину, оставив за собой только круги на воде.
Обелиск рухнул.
Когда дым и огонь рассеялись, на холме осталась лишь оплавленная воронка, из которой поднимался горячий пар. Тишина была такой внезапной, что звенела в ушах.
На кораблях повисло молчание.
– Ну… – наконец выдавил Джо, опираясь на поручень и глядя на разрушенный холм. – Кажется, мы только что разнесли проклятую штуковину.
Из каюты «Шапито» раздался тихий стук. Элли произнесла из-за двери тоненьким голоском:
– Он замолчал, я больше не слышу его в своей голове, – сказала девочка с облегчением.
А высоко над островом остаток черного дыма развеялся в небе, словно Обелиск никогда и не существовал.
…
Обелиск пал. На море стояла торжественная тишина, та самая, что приходит после грома пушек и крика победы. Обелиск, доселе казавшийся вечным и непоколебимым, рассыпался на осколки, оставив после себя лишь дымящуюся едкими испарениями воронку от смеси алхимика Энди. Пираты стояли на палубе, тяжело дыша после сражения, и глазам их открывалось невиданное зрелище.
Море вздрогнуло, будто просыпаясь, и из темно-синей глубины показались гигантские щупальца, извивающиеся теперь свободно, не по чьей-то воле. Кракен вынырнул почти беззвучно, поднял щупальца вверх, будто приветствуя небо, и с глухим рокотом ушел в глубину, оставив на поверхности лишь широкие круги.
За ним всплывали киты, огромные, сияющие мокрой кожей, и их пенные вздохи рассекали тишину. На некоторых висели покосившиеся поводья, которые, видимо, надели на них жители Полиса. Один серый кит ударил хвостом так сильно, что корабли на миг покачнулись, а пираты схватились за ванты, не сводя глаз с этого танца освобождения. Казалось, киты смеются, и с ними смеется весь океан.
Черные левиафаны взвились на поверхность, как грозовые тучи, тяжелые и огромные, с глазами, мерцающими ясным разумом. Один из левиафанов ударил боком, и брызги взлетели ввысь, а солнце на мгновение прорвалось сквозь них радугой.
Гигантские скаты плыли ближе к поверхности, скользя, как живые облака, величавые и безмолвные. Скаты поднимали свои широкие крылья и хлопали ими по воде, и от этих плещущих ударов воздух звенел.
Пираты молчали. Даже простак Малыш Робб и циничный Чифа стояли, раскрыв рты и не смея нарушить величие момента. Кто-то выронил трубку, кто-то перекрестился, а любознательный Юнга смотрел во все глаза, чтобы лучше запомнить.
Морские гиганты уходили в неизведанные воды, где нет зловещих обелисков, где достаточно глубины, чтоб они со своими габаритами могли жить привольно и свободно. Они били хвостами, поднимались, совершая последние прощальные прыжки, издавали протяжные песни, от которых дрожало море, и дрожали сердца наблюдателей.
Когда последний кит ушел, оставив на поверхности лишь шлейф фонтана со спины, капитан Счастливчик Джо медленно снял свою треуголку.
– Глядите, – тихо сказал он. – Все было не зря. Мы помогли всем этим гигантам, хоть и не собирались. Странно чувствовать, что ты бескорыстно кому-то помог. Чувствую себя не по-пиратски.
Элли почесала чумазый лоб.
– Надеюсь, жители Полиса очень рады, что гиганты ушли. Некоторых из китов жители Полиса поймали и надели на них уздечки, чтоб киты работали на нас. Но таких китов было очень мало, в основном гиганты буйствовали, свирепствовали и нападали на город, или же задевали своими телами защитный купол, разрушая наши постройки, – рассказала девочка.
– Короче, думаю, жители Полиса только обрадуются, что гиганты ушли, – облегченно рассмеялась Кэтти. – Пора уходить и нам. Я сыта по горло этим местом. Сокровища из затопленного города мы добыли, больше здесь делать нечего, пора возвращаться на прежний курс.
– Послушайте… – запнулась Элли. – Но жители Полиса! Они должны узнать, что Обелиск разрушен! Ведь с древних времен существует легенда, что это Обелиск изгнал нас под воду, и мы жили там из страха перед Обелиском! Теперь, узнав хорошие новости, они захотят вернуться наверх!
Кэтти насмешливо фыркнула.
– Малышка, они вбили себе в головы, что солнце на поверхности сожжет их дотла. Разве хоть кто-то из них изъявлял желание вернуться на поверхность? Не думаю, что они захотят возвращаться. Гиганты уплыли, жителям Полиса станет теперь легче жить, успокой себя этим, и отправляйся с нами. Ну или можешь спуститься под воду, нести своим соплеменникам светоч истины, но мы не будем тебя ждать.
Элли потрясенно распахнула рот. Она уже привыкла, что Кэтти относится к ней крайне тепло, и поэтому сейчас отповедь от Кэтти подействовала на нее, как ушат ледяной воды.
– А зачем нам вообще эта девчонка? – прошипел Мар на ухо Джо. – Она ребенок, пиратской жизни не знает. Держу пари, от нее будут одни проблемы.
– Она может дышать под водой! – ответил Джо. – Мне кажется, наоборот, она станет ценным приобретением. Но в одном Кэтти права – пусть выбирает сама. Я не буду держать девочку силой, и не стану следом за ней отправляться второй раз в Полис. Пусть выбирает, либо ее тугоголовые сородичи, которые наверняка ее не послушаются, либо путешествие с нами. Пусть знает, что пираты – не благотворительная организация, и ждать ее не будут. Пусть это станет для нее первым уроком пиратской жизни.