Предыдущая часть:
Зажигалка выскользнула из её трясущихся рук. Вспышка — и огонь мгновенно охватил ветошь, а потом стену сарая. Сухое дерево вспыхнуло как спичка.
— Ну вот, доигралась, — попятился Серёжа. — Туши давай, пока не поздно.
— Нет воды, я кран перекрыла, — заверещала Татьяна.
В этот момент из маленького флигеля, который уже начинал дымить от пламени, раздался стук и приглушённые крики: "Откройте, Татьяна, дочка, мы горим!"
Серёжа застыл на месте.
— Там что, кто-то заперт? — спросил он, оглядываясь.
— Родители, — побелела Татьяна, прижав руки ко рту. — Я их там закрыла, они мне мешали, кашляют, ходят вечно, я хотела гостей пригласить, вот и заперла на ночь.
— Ты что, с ума сошла? — воскликнул Серёжа в ужасе, глядя на огонь. — А ну открывай сейчас же.
— Ключ в доме, я боюсь туда идти, — ответила она, отступая.
Огонь уже перекидывался на крышу. Серёжа понял: если полезет туда, может сгореть сам, или его обвинят в поджоге.
"Ну уж нет, я на такое не подписывался", — подумал он, разворачиваясь и бросаясь к забору.
— Стой, не бросай меня одну! — закричала Татьяна.
Но Серёжа уже перемахивал через ограду. Татьяна, видя, как пламя разгорается, поддалась панике. Вместо того чтобы бежать за ключом, она рванула к калитке и выбежала на улицу, прочь от горящего дома.
На трассе внедорожник Андрея мчался под сто сорок. Елена сидела рядом, бледная, сжимая телефон.
— У меня сердце не на месте, Андрей, — произнесла она, глядя в темноту. — Мама снилась мне сегодня, я чувствую, что-то не так.
— Мы уже подъезжаем, не накручивай себя зря, — ответил он, сжимая руль.
Они свернули в посёлок и сразу увидели зарево.
— Боже! — закричала Елена. — Это наша улица, Андрей, это наш дом горит!
Машина затормозила у ворот. Елена выскочила из машины. Во дворе никого не было, только треск огня и вой собаки, которая рвалась с цепи.
Андрей, не размышляя ни секунды, ринулся к флигелю, где уже вовсю бушевало пламя.
— Стой здесь и звони пожарным, — крикнул он Елене, не оборачиваясь. — Я попробую выломать дверь, пока не поздно.
Он подбежал к входу — дверь оказалась запертой наглухо. Изнутри доносились хрипы и слабые удары по дереву.
— Отойдите от двери! — крикнул Андрей, стараясь перекрыть треск огня.
Он огляделся вокруг в поисках чего-то подходящего. Лопата лежала в траве в траве неподалёку, он схватил её и с размаху ударил по петлям. Дерево, уже ослабленное жаром, треснуло с громким хрустом. Ещё один удар — и дверь, дымясь по краям, рухнула внутрь проёма.
Из отверстия хлынул густой чёрный дым, застилая всё вокруг. Андрей натянул куртку на голову, чтобы защитить лицо, и нырнул в это пекло, кашляя от едкого запаха.
Елена стояла у калитки, закрыв рот руками, и молилась про себя, чтобы всё обошлось. Через минуту, которая показалась бесконечной, Андрей показался в дверях, таща на себе Василия Андреевича, который кашлял и хватался за грудь. Следом, опираясь на Андрея, ковыляла Ольга Васильевна, еле держась на ногах.
— Сюда, на траву, подальше от жара! — скомандовал Андрей, оттаскивая пожилых людей в безопасное место.
Он сразу начал осмотр, проверяя их состояние.
— Ожогов нет, только дыма наглотались, — заключил он, выпрямляясь. — Жить будут, но нужно срочно кислород и врачей.
— Мама, папа, — упала Елена перед ними на колени, обнимая их по очереди. — Как вы оказались там, внутри, почему не в доме?
Ольга Васильевна, чёрная от копоти, плакала, глядя на горящую постройку, которая уже догорала.
— Татьяна, наша Татьяночка, она нас закрыла, — произнесла она, всхлипывая. — Сказала, что мы ей мешаем, кашляем и ходим слишком много, а потом был какой-то шум, мужские крики, и всё загорелось внезапно.
— Татьяна? — переспросила Елена, не веря своим ушам. — Она заперла вас во флигеле, как в клетке?
— Она совсем изменилась в последнее время, — прохрипел отец, пытаясь откашляться. — Будто чужая стала, деньги требовала без конца, дом заложила под кредиты, а всем в посёлке твердит, что мы в доме милосердия живём теперь.
Подъехали пожарные машины, началась суматоха с рукавами и пеной, чтобы добить остатки огня.
Когда пламя наконец сбили, один из пожарных вынес из того, что осталось от дома — пламя успело лизнуть веранду, — железную коробку, которая уцелела в пожаре.
Ольга Васильевна, увидев её, затряслась всем телом.
— Дай, дай мне её, — попросила она Елену, протягивая руку.
Она открыла коробку дрожащими пальцами и достала старую пожелтевшую метрику.
— Лена, — произнесла мать, глядя на неё виноватыми глазами. — Прости нас, мы всю жизнь чувствовали вину перед тобой.
— О чём ты, мам? — спросила Елена, беря бумагу. — О Татьяне, о том, как вы её баловали?
— Ты думала, мы её больше любим, потому что она родная, а ты нет, — продолжила Ольга Васильевна, вытирая слёзы. — Но это неправда, всё не не так, как казалось.
Елена взяла документ — свидетельство о рождении Татьяны Васильевны Сидоровой. В графах мать и отец стояли прочерки, а сверху красовался штамп: дом малютки номер пять и дата удочерения.
— Что это значит? — подняла она глаза на родителей.
— Я родила мёртвого мальчика, — тихо призналась Ольга Васильевна. — А твой папа боялся, что я сойду с ума от горя, и мы взяли из казённого места Татьяночку, прямо в роддоме всё устроили.
— А через год совесть замучила нас окончательно, — добавил отец, беря жену за руку. — Решили ещё одного ребёнка взять, чтобы грех замолить перед богом, и взяли тебя.
— То есть Татьяна вам тоже не родная? — произнесла Елена в шоке, перечитывая бумагу.
— Нет, но мы её баловали сильнее, потому что она слабенькая была с рождения, и мы опасались, что гены плохие проявятся со временем, — объяснила мать. — И они проявились, как видишь.
Из темноты со стороны огородов вышла сестра. Она видела приезд пожарных, видела, что родители живы, и слышала последние слова разговора.
— Не родная? — закричала Татьяна, подбегая к ним. — Вы что, мне врали всю жизнь, скрывали от меня правду?
— Татьяна, дочка, — потянулась к ней мама, пытаясь встать.
— Не трогай меня, — отшвырнула Татьяна её руку. — Так вот почему я такая, это вы виноваты, взяли меня с помойки и воспитали в этой глуши, ненавижу вас всех.
Она развернулась и побежала в темноту, прочь от сгоревшего сарая, от родителей и от этой правды, которая обрушилась на неё.
— Пусть уходит, куда глаза глядят, — произнёс Василий Андреевич, крепче обнимая жену и глядя в ночь. — У нас одна дочь теперь, Лена, и мы счастливы, что это ты, несмотря на все трудности.
Она обняла их обоих, чувствуя тепло несмотря на холод ночи.
— Я вас не брошу ни за что, — произнесла Елена. — Поедем ко мне, в город, там всем места хватит.
— Я вас не брошу ни за что, — произнесла Елена. — Поедем ко мне, в город, там всем места хватит.
— На следующий день Елена, Андрей и представитель банка вошли в офис лотерейной компании. Елена достала из сумочки старое пальто Паши, распорола подкладку и извлекла свёрток из фольги.
— Вот, — положила она билет на стол. — Проверяйте, пожалуйста.
— Сто миллионов, — подтвердил менеджер через пять минут, сверив данные. — Поздравляем от души, деньги зачислят на ваш счёт в течение трёх дней.
— Спасибо, — улыбнулась Елена Андрею, когда они вышли на улицу. — Теперь мы сможем всё исправить, начать заново.
— Лен, — взял он её за руку. — Я хочу тебе кое-что сказать насчёт Серёжи, это важно.
— Не хочу о нём слышать ни слова, — возразила она, отводя взгляд.
— Придётся, потому что это касается не только тебя, — настаивал Андрей. — У него серьёзные неприятности, те коллекторы, которым он должен за машину, это не просто банк, это криминал.
— Они поставили его на счётчик, и если он не вернёт долг через неделю, его могут найти в лесу в плохом состоянии, — добавил он, глядя ей в глаза.
— И что с того? — спросила Елена. — Это его выбор, он сам всё это устроил.
— Всё-таки он отец твоих детей, и если с ним случится что-то плохое, это оставит пятно на них, — возразил Андрей. — И ты ведь не хочешь его смерти на самом деле, несмотря на всё.
Елена вздохнула, обдумывая слова.
— Сколько он должен? — поинтересовалась она наконец.
— Два миллиона, — ответил Андрей.
— Я не буду за него платить ни копейки, — сказала она твёрдо.
Андрей нахмурился, а потом вполголоса предложил:
— Я понимаю, для тебя это дело принципа, не хочешь ему помогать после всего, — произнес он. — В общем, я готов заплатить долг твоего бывшего мужа из своего кармана, чтобы закрыть эту историю.
Ей стало неловко от такого предложения.
— Ладно, заплати, если настаиваешь, — согласилась Елена. — Но так, чтобы он не знал, что это от тебя или от меня, пусть думает, что чудо случилось или долг списали по ошибке.
— Я не хочу его благодарности, — добавила она. — Хочу, чтобы он просто исчез из нашей жизни навсегда, но пусть остаётся живым.
— А деньги от выигрыша я вложу в наш совместный бизнес и в свою карьеру, — заключила Елена.
— Хорошо, я организую это через подставных людей, — кивнул Андрей.
Серёжа сидел в своей комнате в общежитии, дрожа от страха перед будущим. В дверь постучали громко.
— Открывай, Сидоров, время вышло, — раздался голос снаружи.
Он открыл, на пороге стояли два амбала с недобрыми лицами.
— Ну что, деньги собрал? — спросил один из них, входя внутрь.
— Нет, — прошептал Серёжа, отступая. — Ребята, дайте ещё день, я найду способ.
У одного из амбалов зазвонил телефон. Он послушал, кивнул напарнику.
— Повезло тебе, приятель, — сказал он, убирая трубку. — Твой долг выкупили полностью, считай, что отделался лёгким испугом.
— Кто? — спросил Серёжа, с трудом унимая дрожь в руках.
— Не твоё дело, — отрезал амбал. — Считай, что у тебя ангел-хранитель объявился, и чтобы мы тебя больше не видели в таких ситуациях.
Они ушли, а Серёжа остался в живых. И тут же решил, что это сделала Виктория — ну а кто ещё? Она одумалась, заплатила из своих запасов. Небось припрятала деньги на чёрный день. Серёжа позвонил в дверь её квартиры.
Ему открыл молодой накачанный парень в одних трусах.
— Дед, тебе кого? — лениво спросил он, почёсывая плечо.
— Викторию, я к Виктории, — ответил Серёжа, пытаясь заглянуть внутрь.
Из глубины квартиры вышла женщина в тёмных очках и платке, закрывающем пол-лица.
— Серёжа, — произнесла она глухо. — Чего тебе нужно?
— Виктория, любимая, — шагнул он вперёд. — Я знал, что ты меня спасла, спасибо за долг, теперь я свободен, давай начнём всё сначала, как раньше.
Виктория стянула очки. Серёжа отшатнулся — лицо её было бугристым, красным, один глаз почти не открывался, последствия неудачных инъекций и воспаления.
— Спасла тебя? — рассмеялась она, но смех вышел горьким. — Да я все деньги спустила на врачей, чтобы хоть как-то исправить это.
— Это Стас, мой парень, — добавила Виктория, указывая на молодого. — Он меня любит любой, даже такой, а ты просто нищий старик, пошёл вон отсюда.
— А кто же за меня тогда заплатил? — прошептал Серёжа, не двигаясь с места.
— Да плевать, — отмахнулась она. — Вали уже, не стой здесь.
Стас захлопнул дверь перед его носом. Эдуард, друг Серёжи, сидел в своём кабинете директора банка и пил кофе. Вдруг дверь открылась, и вошли следователи.
— Эдуард Валентинович, вы задержаны по подозрению в мошенничестве и организации подпольной медицинской деятельности, — объявил один из них, показывая удостоверение.
— Чего? — поперхнулся Эдуард. — Это ошибка, вы меня с кем-то путаете.
— Виктория Извольская написала заявление, — объяснил следователь. — Она узнала, что косметолог, который испортил ей внешность, работал на вас, и что вы специально подсадили Серёжу Сидорова на кабальные кредиты, имея долю в микрозаймах.
— Пройдёмте с нами, — добавил другой.
Паутина лжи, которую сплели вокруг Серёжи, рухнула, но его самого это уже не спасало — он и так был на дне.
Прошёл год. В галерее современного искусства было не протолкнуться от посетителей. Открытие выставки выставки фотографа Андрея. Главная серия работ называлась "Без маски". На больших чёрно-белых снимках была Елена: смеющаяся, задумчивая, плачущая, с морщинками, сединой, но невероятно ослепительно красивая.
Она стояла в центре зала, держа за руку Андрея, и чувствовала себя счастливой.
Вдруг толпа расступилась. К ним шёл человек, грязный, небритый, в старой куртке, от него пахло перегаром.
Серёжа прорвался через охрану и упал на колени прямо перед ней. Камеры журналистов тут же защёлкали, фиксируя момент.
— Лена… Леночка, прости меня, я всё осознал наконец, я погибаю без тебя, — протянул он руки. — Бес попутал меня, вернись, пожалуйста.
— А я не встану, пока ты не простишь, — упрямо ответил он. — Люди, смотрите, она богатая теперь, а муж пропадает, ну где твоё милосердие, Лена?
Андрей спокойно вышел вперёд, достал пульт и нажал кнопку. На большом экране, где только что крутилась презентация работ, появилось видео — запись с камеры домофона, датированная месяцем назад.
Серёжа пинал дверь подъезда, где жила Елена: "Открой, старая корга, ненавижу тебя, да пропади ты пропадом со своим фотографом, я сожгу твою халупу!"
В зале повисла тишина. Серёжа замер на коленях, глядя на экран.
— Это монтаж, подделка, — просипел он, оглядываясь по сторонам.
— Это правда, чистая и неприкрашенная, — громко сказал Андрей. — Ты не просишь прощения искренне, ты просто хочешь денег, как всегда.
— Охрана, выведите его отсюда, — добавил он, кивая в сторону.
Журналисты загудели, нацеливая камеры. Серёжа вскочил и, закрывая лицо руками, бросился к выходу, преследуемый вспышками.
Это стало его полным крахом, выставленным на всеобщее обозрение, от которого уже не отмыться.
В большом загородном доме, утопающем в зелени, на веранде сидели Ольга Васильевна и Василий Андреевич. Они пили чай и смотрели, как Паша и Рома играют с собакой на лужайке.
Елена вышла из дома, неся поднос с пирогом.
— Мальчишки, идите чай пить, — позвала она, ставя поднос на стол.
Андрей подошёл к ней сзади и обнял.
— Звонили из офиса твоей компании, — сказал он, целуя в щёку. — Мы помогли ещё трём женщинам восстановить лицо после той клиники, всё прошло успешно.
— Платная медицина в действии, — ответила Елена. — И как ты только додумался до этого проекта?
— Это лучшее вложение денег, какое можно придумать, — улыбнулась она.
— Кстати, слышала про Викторию? — спросил Андрей.
— Нет, а что с ней? — поинтересовалась Елена.
— Всплыли её настоящие документы на суде по делу подпольных косметологов, — объяснил он. — На самом деле ей сорок восемь, а выглядела-то на тридцать, пока не поплыла вся.
— Да ладно, — рассмеялась Елена. — Пластика творит чудеса, но не вечные, как видно.
— А вот ты, — поцеловал её Андрей в щёку. — Ты настоящая, и это лучше всего.
В городе, в старом общежитии, в той самой крошечной комнате, где когда-то пряталась Елена, сидел Серёжа. Он ел лапшу быстрого приготовления и собирался на смену в такси — алименты сами себя не заплатят, а Андрей следил за этим строго.
Что касается архитектурного бюро, где Елена когда-то работала чертёжницей, там мыла полы новая уборщица — угрюмая, злая на весь свет женщина. Она возила шваброй по коридору и остановилась у доски почёта. Там висел портрет Елены Сидоровой, партнёра бюро.
Татьяна сплюнула на пол, размазала слюну шваброй и двинулась дальше, бурча ругательства себе под нос, но никто вокруг даже не обернулся на её слова.