Пес

На его могиле у старого дуба лежит камень. На нем выбито: «Тот, кто вернул мне семью».

Но это потом. А сначала был сарай, декабрьский холод и два жёлтых глаза в темноте.

***
Раньше здесь было шумно. Муж Николай что-то вечно мастерил в сарае, стучал молотком. Дети носились по двору, ссорились из-за качелей, таскали яблоки из соседского сада. Мать, пока была жива, гремела посудой и ворчала, что молодежь разучилась толком чистить картошку.

Теперь-никого.

Николай ушел несколько лет назад, не дотянув до пенсии совсем немного. Сердце. Упал прямо в огороде, у грядки с помидорами. Варвара нашла его только через час, вышла позвать к обеду.

Помидоры в тот год уродились как никогда, а есть их оказалось некому.

После похорон дети звонили часто, потом реже, потом почти перестали. Сын Андрей жил в Воронеже, работал на заводе инженером. Звал мать к себе, предлагал продать дом. Варвара отказалась, как она могла уехать из родительского гнезда, где знала каждую половицу, каждую трещину в стенах? Андрей обиделся. Не то чтобы всерьез, но в его голосе появилась та вежливая прохлада, которая хуже любой ссоры.

Дочь Ольга жила в Москве. Она развелась, одна растила дочку Настю и почти не звонила после старой, глупой размолвки из-за отцовского наследства. Из-за денег, которых и было-то - смешно вспомнить сколько. Но сказанные сгоряча слова намертво встали между ними, как кирпичная стена.

Так и жила Варвара Степановна: сама с собой, со своими мыслями, со старой кошкой Дымкой, которую подобрала еще при муже. Дымка лежала целыми днями на подоконнике, грелась на солнце, изредка открывала один глаз, будто проверяя, здесь ли еще хозяйка. Здесь, Дымка. Куда она денется.

Соседка Зинаида Петровна Рябова забегала почти каждый день.

Бывшая медсестра, крупная, громкоголосая, из тех женщин, что всегда знают, как правильно, и не стесняются об этом сообщить. Варвара ее терпела, а иногда даже любила-за эту бесцеремонную заботу, за то, что Зинаида врывалась в ее тишину, как свежий ветер, и на несколько минут становилось легче дышать.

- Варя, ты бы хоть в клуб сходила что ли, уговаривала соседка. - Там теперь кружок для пожилых, йога какая-то. Растягиваются, дышат.

- Я и так дышу, - отвечала Варвара. - Без кружка.

Зинаида качала головой и уходила, а тишина возвращалась.

Иногда заглядывал участковый Федор Кузьмич, он когда-то учился у Варвары в школе, теперь сам уже седой, но по привычке называл ее по имени-отчеству и слегка робел, как в детстве. Заходил без дела, просто проведать. Варвара ценила эту молчаливую заботу.

***
Зима в тот год выдалась ранняя и злая. Уже в ноябре ударили морозы, а к декабрю снега намело по пояс. Варвара топила печь с утра до вечера и думала о том, что дрова заканчиваются, а денег на новую машину дров нет. Пенсия уходила на лекарства, свет и самое необходимое. Приходилось считать каждую копейку.

Новость об аварии облетела село за несколько часов.

На трассе, в нескольких километрах от Ракитного, перевернулся фургон. Водитель не справился с управлением. Ехал он из какого-то питомника, который закрывался, вез собак-куда и зачем, никто толком не знал. Собаки разбежались. Одних потом выловили, других, Варвара отводила глаза, когда рассказывали, пристрелили как опасных.

Она услышала обо всем этом от Зинаиды и подумала мимоходом: бедные животные. И забыла.

А через несколько дней, когда вышла утром в сарай за дровами, увидела в углу, за старым верстаком, два желтых глаза.

Варвара застыла на пороге. Сердце заколотилось, как у девчонки. Она всмотрелась в темноту и разглядела щенка. Большеголового, тощего, белого с черными пятнами. Он забился в угол, поджал хвост и рычал, но как-то жалобно, будто сам себя боялся.

- Ну и откуда ты взялся? - спросила Варвара вслух.

Щенок зарычал громче, но с места не двинулся. Лапа у него была в крови-видно, порезался о проволоку.

Варвара вышла из сарая, вернулась в дом, налила в миску теплой каши с молоком и отнесла в сарай. Поставила миску на пол, отошла к двери и стала ждать. Щенок смотрел на нее, не мигая. Не ел.

- Ну и ходи голодный, - сказала Варвара. - Гордый какой нашелся.

Она ушла в дом. Через час вернулась, миска была пуста.

Зинаида прибежала через два дня, когда щенок уже обживал старое одеяло у печки.

- Варя, ты рехнулась! - всплеснула руками соседка. - Это же бойцовая порода! Глянь на морду, на эту голову! Бультерьер, не иначе. Они людей насмерть грызут!

- Он щенок, - спокойно ответила Варвара. - Голодный и напуганный.

- Вырастет, тебя же первую и сожрет! В газетах пишут вон сколько случаев!

- Газеты много чего пишут.

Зинаида ушла, хлопнув дверью. Щенок, который вздрогнул от резкого звука и прижался к полу, поднял голову и посмотрел на Варвару. Она присела рядом, почесала его за ухом.

- Грозный ты мой, - усмехнулась она. - Страшней зверя не найдешь.

Так и прилипло - Грозный. С иронией, конечно.

Он боялся всего: хлопающих дверей, громких голосов, звона посуды. Дрожал, прятался, скулил. Но если Варвара садилась рядом и начинала читать вслух, было ей такое странное успокоение, читать вслух пустому дому, он затихал, клал голову ей на колени и слушал.

Учительская привычка, наверное. Она сорок лет преподавала литературу в сельской школе, и голос ее, мерный, привычный к длинным фразам, действовал на щенка как успокоительное.

В январе Варвара повезла его в райцентр, к ветеринару. Анна Михайловна Козлова, молодая, толковая, осмотрела щенка, просканировала чип не читался, поврежден, видимо, при аварии, и покачала головой.

- Это не бультерьер, Варвара Степановна. Это среднеазиатская овчарка. Алабай.

Варвара молчала.

- Понимаете, что это значит? Он вырастет огромным. Здоровенным. Это охранная порода, серьезная. Им нужна твердая рука, дрессировка. Если не воспитать правильно, будут проблемы. Большие проблемы.

- А если воспитать правильно?

Анна Михайловна вздохнула:

- Тогда преданнее собаки не найдете. Они за хозяина жизнь отдадут. Но вы понимаете, что это не комнатная болонка? Вам сколько лет?

Варвара выпрямилась:

- При чем тут мои годы?

Ветеринар смутилась. Записала телефон какого-то кинолога из Воронежа, который консультирует по видеосвязи, протянула бумажку.

- Позвоните туда. Хотя бы посоветуйтесь.

По дороге домой Варвара думала о том, что ей уже много лет, что спина болит так, что иногда не разогнуться, что сил с каждым годом все меньше. А тут собака, которая вырастет больше ее самой. Которую нужно кормить, воспитывать, выгуливать. Разумный человек отдал бы щенка в приют, пока не поздно.

Но потом она вспомнила, как Грозный впервые лизнул ей руку. Как перестал дрожать, когда она села рядом и начала читать ему Чехова. Как смотрел на нее снизу вверх с такой надеждой, с таким доверием, какого она не видела даже в глазах собственных детей.

- Справлюсь, - сказала она вслух. Водитель автобуса покосился на нее, но ничего не сказал.

***
Кинолога звали Игорь Петрович Седов. Молодой, лет сорока, с громким голосом и бородой, как у священника. Он вел какой-то канал в интернете про собак, и когда Варвара позвонила ему по видеосвязи первый раз в жизни, дрожащими пальцами попадая мимо кнопок, он сначала не поверил.

- Алабай? Ну это серьезный пес. Это же не болонка, это настоящий зверь. Вы понимаете, на что идете?

- Понимаю, - ответила она. - Поэтому и звоню.

Игорь Петрович помолчал, потом усмехнулся:

- Ну, раз понимаете, тогда работаем.

Первый месяц был адом. Варвара учила команды, смотрела видео, записывала в тетрадь советы. Грозный не слушался, путался, тянул поводок так, что она еле удерживалась на ногах. Один раз упала, разодрала колено. Встала, вытерла кровь и продолжила.

Игорь Петрович приезжал раз в месяц, проверял прогресс, что - то поправлял. Через какое-то время сказал:

- Варвара Степановна, я хочу снять про вас ролик. Для канала. Бабушка из деревни и найденный алабай - это будет крутая история! Давайте так: вы разрешаете съемку, а я и дальше консультирую бесплатно.

Она согласилась. Игорь Петрович приезжал с камерой, снимал, как она выгуливает Грозного, как отрабатывает команды, как читает ему вслух, и качал головой:

- Вы удивительная женщина. Знаете об этом?

Варвара отмахивалась. Какая там удивительная. Просто живет, просто делает то, что нужно. Что тут удивительного.

К весне Грозный вытянулся уже по колено, лапы непропорционально большие, голова тяжелая. Варвара смотрела на него и понимала: ветеринар была права. Он станет огромным. Но зато он слушался ее теперь с полуслова.

Дымка сначала шипела на него, распушала хвост, лезла на шкаф. Месяца три они присматривались друг к другу, обходя по широкой дуге. А потом Варвара застала их вместе, Дымка спала, прижавшись к теплому собачьему боку.

- Вот и поладили, - улыбнулась она тогда.

На Пасху приехал Андрей. Обычно ссылался на работу, на дела, на невозможность вырваться. Вошел во двор, увидел подросшего пса и попятился.

- Мама, это что за порода?

- Алабай. Среднеазиатская овчарка.

- Ты с ума сошла? Он же будет здоровенный! Ты видела его лапы?

- Видела.

- И что ты будешь с ним делать?

Варвара посмотрела на сына холодно, спокойно.

- Грозный, сидеть.

Пес сел.

- Лапу.

Пес подал лапу Андрею. Тот шарахнулся, но лапу машинально пожал.

- Видишь? - сказала Варвара.-Воспитание.

Андрей уехал злой. Но через неделю позвонил поинтересовался не только здоровьем, но и жизнью. Спрашивал про собаку. Про ролик в интернете, видел, оказывается. Про то, как она справляется.

Лед тронулся.

Ольга узнала про собаку от брата. Позвонила тут же.

- Мама, ты правда завела бойцовую собаку? В твоем возрасте?

- Она не бойцовая, - спокойно ответила Варвара. - Она охранная.

- Какая разница! Ты там одна, а если что-то случится?

- Вот именно, я одна. Была. А теперь у меня есть кто-то, кто меня защитит.

Ольга замолчала. Варвара слышала в трубке ее дыхание, сбивчивое и неровное.

- Мама, я не это имела в виду. Я просто беспокоюсь.

- Знаю.

Разговор оборвался неловко, как уже, бывало, у них в последние годы. Но Варвара положила трубку с непривычным чувством, будто что-то сдвинулось в нужном направлении. Чуть-чуть. Едва заметно.

***

К лету Грозный вырос так, что люди шарахались от него на улице.

Варвара выходила с ним в село с поводком, пес был в наморднике, все по правилам. Но соседи переходили на другую сторону дороги. Дети кричали издалека: «Собака-алабака!» Одна женщина демонстративно прижимала к себе ребенка и причитала, пока Варвара не скрылась за поворотом.

Глава сельсовета Анатолий Викторович Елкин вызвал ее на разговор. Мужчина лет пятидесяти, с важным видом сидел за столом и смотрел поверх очков.

- Варвара Степановна, люди жалуются. Говорят, вы держите опасную собаку.

- Опасную для кого?

- Для всех. Для детей, для соседей. Мало ли что ей в голову взбредет.

- Пес ни разу никого не тронул.

- Пока не тронул, - многозначительно сказал глава. - А если тронет? Вы понимаете, что это целиком и полностью ваша ответственность?

- Понимаю, конечно.

Анатолий Викторович откинулся на спинку стула. Закон был на стороне Варвары, и он это знал. Но разговор ей запомнился как предупреждение, как камень, брошенный в спокойную воду.

Июль выдался жарким.

Варвара работала в огороде, полола, поливала, подвязывала помидоры. Те самые, которые так любил Николай. Грозный лежал в тени под яблоней, следил за ней ленивым взглядом.

Она не помнила, как упала. Очнулась на земле, небо кружилось над головой, и откуда-то издалека доносился лай, громкий, надрывный, какого она никогда не слышала от Грозного.

Потом появилось лицо Зинаиды, потом люди в белом, потом машина с мигалкой, и Варвара уплыла в темноту.

Районная больница. Белые стены, запах хлорки, капельница в вене. Врач говорил что-то про давление, про жару, про то, что нельзя работать на солнце. Варвара кивала и думала только об одном: там Грозный. Один. Некому покормить, некому объяснить, куда делась хозяйка.

- Мне надо домой, - сказала она врачу.

- Вам надо лежать. И минимум неделю.

- У меня собака дома. Одна.

Врач посмотрел на нее как на сумасшедшую и вышел.

Зинаида приезжала каждый день. Рассказывала: Грозный никого не подпускает. Рычит, скалится. Она оставляет еду у калитки, внутрь заходить не рискует. Федор Кузьмич заносит воду во двор, его пес терпит, все-таки знакомый человек, но близко тоже не подпускает.

- Он тебя ждет, Варя, -говорила Зинаида. - Не ест почти. Воет по ночам. На всю округу слыхать.

На пятый день Варвара подписала отказ от госпитализации и вызвала такси.

Машина подъехала к дому. Варвара открыла дверцу, шагнула на землю, слабая, бледная, ноги подкашивались, и увидела, как Грозный рванулся ей навстречу. Огромный белый пес несся через двор, и на мгновение она испугалась: сейчас собьет с ног.

Но в метре от нее он остановился. Сел. Смотрел снизу вверх, дрожа всем телом.

Варвара опустилась на колени, обняла его, уткнулась лицом в теплую шерсть. И заплакала.

***

Через несколько дней приехала Ольга. Вошла во двор осторожно, будто боялась не собаки, а матери. Увидела: Варвара сидит на крыльце, рядом лежит огромный белый пес с головой, похожей на львиную. Он поднял голову, посмотрел на гостью спокойно, без агрессии, и снова опустил.

- Мама, я …- начала Ольга.

- Проходи. Он не тронет. Он знает, что ты моя дочь.

Ольга осталась на неделю. Впервые за много лет они поговорили по – родственному. Не о делах, не о деньгах, не о старых обидах, а просто о жизни. О папе, о том, каким он был. О том, как Варвара справляется одна.

- Я думала, тебе никто не нужен, - сказала Ольга вечером, когда они сидели на веранде.-Думала, ты сама так решила. Отгородилась от меня.

- Наверное, так и было. Пока я его не нашла.

Ольга посмотрела на Грозного, который дремал у ног матери.

- Он правда тебя любит.

- Любит, - кивнула Варвара. - И я его.

Когда дочь уезжала, они обнялись.

- Я приеду еще, - сказала Ольга. - С Настей на каникулы.

Варвара кивнула. Слова застряли в горле.

***
Осенью объявился хозяин.

Варвара как раз собирала яблоки, когда к калитке подъехала черная машина. Вышел мужчина, такой крупный, холеный, в дорогом пальто. Виктор Геннадьевич Сорокин, бывший владелец того самого питомника.

- Вы Серова? -спросил он, не здороваясь.

- Допустим.

- Ваша собака, это мой пес. Племенной. Дорогой. У вас же тут рядом авария была, где собаки разбежались. Так вот, этот пес мой. Вот его документы, вот родословная. Отдайте его мне.

Варвара молчала. Грозный стоял рядом, прижавшись к ее ноге.

- Вы его бросили, и столько времени его никто не искал, - еле выдавила она.

- Это форс-мажор! Чип повредился, поэтому я так долго искал его.

- Вы искали почти год.

Виктор Геннадьевич скривился:

- Послушайте, бабуля. Я не хочу скандала. Отдайте по-хорошему пса. Не отдадите, будет суд. Вам оно надо, в ваши-то годы?

- Идите с Богом, - сказала Варвара. - Суд так суд.

Следующие месяцы были изматывающими. Федор Кузьмич нашел юриста, который согласился помочь. Выяснилось, что питомник Сорокина закрыли за нарушения, жестокое обращение с животными. Что он не подавал заявлений о пропаже собаки.

Игорь Петрович приехал лично давать показания. Рассказывал суду, как Варвара воспитывала собаку. Показывал видео со своего канала, Анна Михайловна подтвердила, в каком состоянии нашли щенка: истощенный, раненый, напуганный.

Суд решил в пользу Варвары. Грозный оставался с ней.

Виктор Геннадьевич выходил из зала с каменным лицом. Обернулся у двери:

- Этого я вам не забуду. Ходите теперь и оглядывайтесь.

Варвара не ответила, только крепче сжала поводок.

***
Зима навалилась внезапно. Декабрьские метели засыпали дороги, отрезали село от мира. Варвара топила печь, читала вслух Достоевского, «Белые ночи», любимое, и слушала, как воет за окном ветер.

Грозный спал у ее ног. Он вырос в настоящего великана, тяжелый, мускулистый, с могучей грудью и взглядом, от которого у чужих людей подкашивались ноги. Но дома он был все тем же щенком, который дрожал в углу сарая: ласковым, преданным, готовым ходить за хозяйкой тенью.

Ту ночь Варвара запомнила на всю жизнь.

Она проснулась от рычания. Низкого, утробного, такого, какого никогда не слышала. Грозный стоял у двери, шерсть дыбом, глаза горели в темноте.

- Что там? - прошептала она.

Ответом был треск во дворе. Шаги. Голоса.

Варвара схватила телефон, набрала Федора Кузьмича. Руки дрожали.

- Федор, у меня кто-то во дворе. Приезжай.

Она не успела договорить. Грозный выломал дверь веранды-просто вынес плечом, как бумажную, и вылетел во двор.

Раздались крики. Рык. Звук борьбы.

Варвара выбежала следом, включила фонарь во дворе и увидела, как один человек перемахивает через забор и исчезает в темноте. Второй лежит на земле, а над ним стоит Грозный, рычит, скалится, но не кусает. Держит.

- Уберите! Уберите собаку! - визжал человек.

Варвара подошла ближе. Лицо показалось знакомым, видела его рядом с Сорокиным. В руке у него была монтировка.

- Грозный, ко мне.

Пес отошел. Сел рядом с хозяйкой, не сводя глаз с чужака.

Только когда приехала полиция и человека увезли, Варвара заметила кровь. Грозный стоял неровно, пошатывался. Голова была мокрой, темной.

- Господи, - прошептала она. - Господи, нет.

Анна Михайловна приехала среди ночи. Осмотрела, покачала головой.

- О-о-о. Нужна опе***??ация, а у нас нет оборудования. Надо в Воронеж, и как можно быстрее. Я позвоню коллегам.

Андрей примчался к рассвету. Молча загрузил Грозного в машину, молча повез в город. Варвара сидела на заднем сиденье, держала голову пса на коленях и шептала что-то, сама не понимала что. Молитвы, обещания, которые не могла сдержать.

Операция шла несколько часов. Варвара сидела в коридоре клиники, смотрела в стену. Андрей сидел рядом. Молчал.

Вышел хирург.

- Мы сделали все, что могли. Но ситуация серьезная. Следующие сутки критические.

Варвара вошла в палату. Грозный лежал на столе, голова в бинтах, глаза закрыты. Дышал тяжело, редко.

Она села рядом. Взяла его лапу…огромную, теплую.

- Ты меня спас, - прошептала она. - Опять. Ты всегда меня спасал. С первого дня в сарае.

Грозный открыл глаза, посмотрел на нее, слабо шевельнул хвостом.

Варвара плакала молча, не вытирая слез.

***

Он выжил.

Выздоравливал правда долго, несколько недель в клинике, потом месяц дома. Варвара не отходила от него, спала рядом на полу, кормила с ложки. Игорь Петрович приезжал помочь, Зинаида носила бульоны, даже Анатолий Викторович заглянул-принес мешок корма и что-то буркнул про героическую собаку.

Сорокина задержали. Тот, кого поймали во дворе, сдал его сразу. Дело было громкое, о нем писали даже областные газеты. «Бабушка и алабай против криминала», что-то в этом роде. Игорь Петрович снял еще один ролик, набрал еще больше просмотров.

Варваре было все равно. Главное, Грозный жив. Немного хромает теперь, голову держит чуть набок. Но живой. Рядом.

***

Год спустя.

Зима в Ракитном. Снег, тишина, дым из труб.

Варвара идет по улице с Грозным. Он хромает, но голову держит высоко. Намордника нет, село к нему привыкло. Дети подбегают погладить.

- Для нашего героя, - говорит она и улыбается.

Дома Варвару ждут. Ольга с Настей приехали на каникулы. Андрей обещал быть на праздники.

Настя подросла, вытянулась, гуляет с Грозным, снимает видео для своего блога.

- Это мой друг, - говорит она в камеру. - Ну, почти родственник.

Вечером все сидят у печки. Дымка на коленях у Варвары, старая, почти слепая. Грозный у ног, положил голову на тапки.

Ольга приносит чай.

- Мама, я думала: может, на лето Настю к тебе? Она так любит здесь бывать.

Варвара улыбается.

- Пусть приезжает. Места хватит.

За окном темнеет. В печке потрескивают дрова. Дом, который столько лет молчал, снова полон голосов, смеха, жизни.

Варвара смотрит на Грозного. Он поднимает голову, будто чувствует ее взгляд, и легонько виляет хвостом.

- Спасибо, - шепчет она.

Он кладет голову обратно и закрывает глаза.

**

Варвара Степановна прожила еще много лет до глубокой старости, в окружении семьи.

Грозный умер в свой срок, тихо, во сне, положив голову ей на колени.

На его могиле у старого дуба за домом лежит простой камень. На нем выбито: «Тот, кто вернул мне семью».

Иногда Варвара выходит туда, садится на скамейку, которую Андрей смастерил специально, и разговаривает с Грозным. Рассказывает, как Настя сдала экзамены, как Ольга наконец-то встретила хорошего человека, как соседская девочка родила двойню.

Грозный, конечно, не отвечает. Но Варваре кажется, он слышит. Слышит и радуется. 👇ЧИТАТЬ ДУШЕВНОЕ 👇