Романом «Фабиан» (1931) немецкого писателя и поэта Эриха Кёстнера (23.02.1899 - 29.07.1974) я заинтересовался после отзыва на канале «Настя читает»:
Конечно, читать оригинальную версию в мои планы не входило (найдёте художественный текст на немецком, состоящий исключительно из слов "Sonne", "Feuer", "Eisbrecher", "Scheiße" и "Papier" (странноватая книжка получится...) - буду признателен), поэтому для домашней библиотеки раздобыл советское издание («Художественная литература», 1975).
Редакция 1931 года (вырезанные эпизоды опубликовали только в 2013 году) оставила за бортом около сорока страниц. Затрудняюсь сказать наверняка, пострадал ли от сокращения основной сюжет, но рискну предположить, что если и да, то крайне незначительно. Вероятно, цензуре подверглась политика, за что редакторам огромное спасибо. Личные переживания ключевых персонажей я считаю важнее.
У Фабиана нет цели в жизни, нет амбиций. Ему самому ничего сверх базовых потребностей не нужно, хватает минимальных удобств. До тех пор, пока он не встречает Корнелию, мечтающую стать знаменитой актрисой. Не в гипотетическом когда-нибудь, здесь и сейчас. Тогда сразу же появляются и цель, и амбиции, но, увы, слишком поздно. Потому что жизнь устроена иначе. Человек, избегающий обязательств, неожиданно сталкивается с тем, что иногда свобода может тяготить гораздо сильнее. Друг Фабиана, Лабуде, имеет всё, чего лишён герой, подаривший название данному произведению, кроме здорового цинизма, чтобы держать удар. Напрасно уверенный в стабильности завтрашнего дня Лабуде выстраивает свой мир, опираясь на два столпа: любовь и карьеру. Впереди маячит счастливый брак с красавицей Ледой, близка к завершению пятилетняя работа над диссертацией. Но счастье, будто предрассветный туман, растворяется в ослепляющих правдой лучах солнца. Расстояние между Берлином и Гамбургом убивает первое, второе лишь имитирует скоропостижную кончину, однако и этого оказывается вполне достаточно. Нам не придётся долго гадать, какой из столпов был несущим, очевидность кроется в мелочах. Обломки воздушных замков опускаются на дно под аккомпанемент траурного марша.
Через историю доносятся отголоски одной мировой войны и просматривается разгорающееся зарево другой, в контексте необходимо ориентироваться. Политическим и социальным предпосылкам уделяется немало места. Впрочем, мне плавающий (даже скорее дрейфующий) уровень знаний нисколько не помешал. Независимо от понимания контекста внезапное крушение судеб не теряет в драме. Эрих Кёстнер режет человеческое сердце по живому без анестезии. Будет очень больно. Как и бывает обычно в действительности. Кёстнер фатально реалистичен на протяжении всего повествования.
Вердикт: горький привкус разбитых надежд и упадка, слегка разбавленный откровенными (но не прям) сценами, не хотел бы я прочесть эту книгу в семнадцать лет.