Мама, ну долго еще? У меня планшет сел, а зарядка в том чемодане, который внизу…
Голос семилетнего Миши дрожал и то и дело срывался на обиженно-плаксивую нотку. Он ежился в слишком легкой для такой погоды куртке и прижимался лбом к запыленному стеклу старого пазика, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь за серой полосой дороги.
Анастасия Колокольцева, еще неделю назад уважаемый педагог престижной гимназии, а теперь женщина с двумя чемоданами и жизнью, разбитой на мелкие осколки, тихо вздохнула. Пальцами она поправила русую прядь, выбившуюся из пучка, и заставила себя улыбнуться сыну, хотя губы предательски дрожали.
- Потерпи, Мишутка. Водитель сказал, что скоро приедем. Вон, видишь, лес пошел густой? Это Колосовский бор, помнишь? Я тебе рассказывала, как мы тут грибы собирали.
- Не хочу я грибы, - буркнул мальчик и отвернулся. - Я домой хочу. В свою комнату. И чтобы папа перестал кричать.
Настя судорожно сглотнула комок в горле. Домой… У них больше не было дома. Была квартира, где теперь хозяйничали чужие решения и чужие желания, и была пятница, до которой ей велели исчезнуть из своей же жизни.
- Гражданочка, - раздался голос водителя, не повернувшего головы. Он перекрикивал надсадный рев мотора. - Вам до конечной или у поворота на Выселок тормознуть? Там до дома родителей ваших идти.
Настя быстро прикинула эту грязь под ногами и эти чемоданы на руках.
- У поворота, пожалуйста… Дядь Вась.
- Василий Петрович, - машинально поправилась она и сама удивилась: в хмуром мужчине за рулем она узнала давнего знакомого отца.
Если можно… Она сглотнула еще раз.
- Василий Петрович… Это Настя. Игоря дочка.
Водитель наконец посмотрел в забрызганное зеркало заднего вида.
- Ты что ли? А я думаю, лицо знакомое. Только больно уж городское стало, - хмыкнул он. - А чего это ты с сумками? В гости, что ли?
Настя выдохнула, будто это слово могло удержать ее на плаву.
- Мы жить едем. Насовсем.
Василий Петрович присвистнул и сбавил скорость, будто дорога впереди внезапно стала опасней.
- Из города? Да еще и с ребенком… А муж-то где?
Вопрос прозвучал по-деревенски прямо, почти бестактно, но Настя знала: не со зла, просто так принято.
- Мы сами, - ответила она тихо, но твердо. - Так надо.
В ушах, перекрывая шум мотора, все еще звенел насмешливый голос Антона. Казалось, их разговор был не три дня назад. Казалось, он продолжается сейчас, бесконечным эхом в голове.
Антон вальяжно развалился в кожаном кресле своего кабинета, перекатывая в пальцах дорогую ручку.
- Настя, ты правда думаешь, что тебе хоть что-то светит в суде? Мой адвокат сотрет тебя в порошок. Ты не работала толком. Сидела на моей шее.
- Я работала, - пыталась она сказать громко, но из горла выходил жалкий писк. - Я в школе… Я Мишу растила…
- Документы, милая. Смотри в документы, - брезгливо поморщился Антон. - Брачный контракт. Ты подписала, не глядя. А там все мое: квартира, машина, счета. Ты же так любила говорить о доверии. Ну вот, плод твоего доверия.
Настя почувствовала, как пол уходит из-под ног.
- Нам некуда идти. Ты не можешь выгнать ребенка на улицу.
- Почему на улицу? - Антон сделал удивленное лицо, будто она сказала глупость. - Куда?
Она не выдержала:
- Куда нам?
Антон усмехнулся, лениво, уверенно.
- Где родился, там и пригодился. У тебя же есть прекрасная родовая усадьба. Ты все уши мне прожужжала про свою Колосовку. Какое там небо, какие там люди. Вот и вали туда. Может, даже в сельской школе место найдется. А Мишке полезно будет воздухом подышать. А то растет хлюпиком.
Тогда Настя спросила, глядя в его пустые глаза:
- Ты что, ненавидишь нас?
- Я просто устал от тебя, - ровно ответил он. - Ты скучная. Пресная. А мне нужен огонек. И, кстати, освободи квартиру до пятницы. Алла хочет переделать детскую под гардеробную.
Автобус дернулся и остановился, вырывая Настю из липких воспоминаний. Двери с шипением разъехались, и в салон ворвался запах мокрой хвои и прелой листвы.
- Приехали, Настем, - сказал Василий Петрович. - Вылазь. Сейчас багажник открою.
Он вылез из кабины, обошел автобус и, кряхтя, вытащил первый чемодан.
- Давай помогу. Тяжелые у тебя баулы. Книг, что ли, наложила?
- Наложила, - выдохнула Настя, принимая чемодан. Руки тут же потянуло вниз, будто чемодан был набит камнями. - И Мишины вещи тоже. Спасибо вам… Ну, бывайте.
Василий Петрович с сомнением посмотрел на ее замшевые ботинки, уже начавшие тонуть в придорожной жиже.
- Если что, обратный рейс завтра в шесть утра, - сказал он, будто между делом. - Это я так… на всякий случай. Не сдюжишь ты тут.
Автобус уехал, обдав их облаком сизого дыма. Тишина навалилась сразу, тяжелая и гулкая. Где-то вдали каркнула ворона.
- Мам, тут грязно, - Миша боязливо поджал ногу. - И интернета нет. Я уже проверил.
- Пойдем, сынок. Тут недалеко. Сейчас придем, растопим печку, будет уютно.
Но уютом и не пахло.
Спустя полчаса мучительного пути по разбитой дороге и глубоким колеям они наконец подошли к дому. Настя остановилась, будто ее ударили.
Калитка висела на одной петле и скрипела от ветра. Окна на веранде зияли чернотой, рамы кто-то вытащил. Внутри - пустота.
- Мам, нам точно сюда? - испуганно спросил Миша, прячась за ее спину. - Страшно тут… Это что, дом с привидениями?
- Нет, дружок, - сказала Настя, хотя сама едва держалась. - Это просто очень старый бабушкин дом. Мы его починим.
Она дернула входную дверь. Заперто.
Дрожащими руками Настя достала ключ, который все эти годы хранила, как талисман. Вставила. Повернула. Ничего. Замок заржавел намертво.
- Ну же… - шептала она, наваливаясь плечом. - Пожалуйста…
- Я к папе хочу! - сорвалось у Миши. - Позвони ему, пусть нас заберет! Я не буду здесь жить! Зачем мы вообще уехали?!
Этот крик, полный детского отчаяния, стал последней каплей. Настя опустилась на грязное крыльцо и закрыла лицо руками. Слезы хлынули, горячие, злые, унизительные. Она чувствовала себя никчемной матерью. Не смогла защитить сына. Антон был прав. Она сдалась.
И тут рядом хрустнули ветки. Раздались тяжелые шаги.
Миша мгновенно замолчал и ойкнул от страха. Настя подняла голову, размазывая тушь по щекам.
Из-за покосившегося забора вышел мужчина. Высокий, в камуфляжной куртке нараспашку, под ней - грубый вязанный свитер. В руках - топор. Настя инстинктивно прижала Мишу к себе.
Незнакомец остановился в паре метров. Лицо темное, обветренное, щетина жесткая. А глаза серые, спокойные, как осеннее небо.
Он молча посмотрел на чемоданы, на сломанную калитку, на дверь.
- Замок? - спросил он низким, чуть глуховатым голосом.
- Что? - всхлипнула Настя.
- Замок заело? - уточнил он.
Она кивнула, не находя слов.
Мужчина шагнул ближе.
- Отойди-ка.
Настя послушно отступила. Он поднялся на крыльцо, осмотрел дверь, достал из кармана какой-то штырь, пошевелил им в скважине, потом налег плечом и одновременно дернул ручку.
Раздался громкий скрежет. Дверь распахнулась.
- Петли просели, - спокойно сказал он. - Смазать бы и приподнять.
Он повернулся к Насте. Она стояла, кутаясь в тонкое пальтишко, и не понимала, как реагировать.
- А вы кто?
- Павел. Лесничий. Ваш сосед, - он мотнул головой в сторону леса. - Свет в окнах не горит, а шум услышал. Думал, опять незваные гости. А тут вы.
Павел заглянул внутрь.
- Пусто… Хорошо хоть мебель не всю вынесли. Хулиганье из района. Печь цела?
- Я не знаю… - растерянно пробормотала Настя. - Мы… только приехали. После бабушки мы не приезжали.
- Заходи, посмотрю.
Он вошел в дом уверенно, как хозяин. Настя с Мишей поплелись следом.
Внутри пахло сыростью и запустением. На полу валялись старые газеты, осколки посуды. Бабушкиного комода не было, старинное зеркало исчезло. Остались голые стены и то немногое из мебели, что не приглянулось ворам.
Павел осмотрел печь, открыл заслонку, потрогал кладку.
- Жить можно. Труба не забита. Дрова есть.
Он посмотрел на Настю, будто и не сомневался, что они правда приехали жить.
- Ждите. Сейчас принесу воды. Ваш колодец заилился, пить нельзя.
Он вышел.
- Мам… А это кто? - шепнул Миша. - Он злой?
- Нет, - ответила Настя, прислушиваясь к тишине. - Кажется, нет. Он нам помогает.
Через десять минут Павел вернулся с огромной охапкой сухих дров и канистрой воды. Молча растопил печь, ловко орудуя щепками. Огонь загудел, и по комнате поползло первое живое тепло.
- Еда есть? - спросил он, отряхивая руки.
- Бутерброды остались… мало. Магазин, наверное, закрыт уже.
Павел исчез и снова появился, будто растворяясь в темноте. В руках у него была банка тушенки и буханка домашнего хлеба. Он поставил на стол.
- Ешьте. А завтра крышу посмотрю. Течет, наверняка.
- Павел, - окликнула его Настя, когда он уже был у двери. - Сколько я вам должна? У меня немного есть… Я заплачу.
Павел обернулся, посмотрел на нее долго и внимательно. Потом усмехнулся уголком рта.
- Лучше чайник поставь. Мальчонка замерз. Спокойной ночи.
И ушел, растворившись в темноте так же внезапно, как появился.
Утро встретило их густым туманом и ноющей болью во всем теле после сна на старом матрасе. Но солнце пробивалось через грязные стекла, и отчаяние понемногу отступало. Надо было шевелиться. Надо было жить.
Настя привела себя в порядок, насколько смогла, одела сына потеплее, и они пошли к единственному месту, где в селе решались дела: школа, магазин, да контора.
В кабинете директора школы пахло мелом и травяным чаем. Сергей Петрович, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, вертел в руках ее диплом и бумаги, будто решал, не сон ли это.
- Гимназия номер пять… Красный диплом… Курсы повышения… - бормотал он, разглядывая документы. - Анастасия Игоревна… Вы с луны свалились или от кого-то скрываетесь? Почему к нам?
- Семейные обстоятельства, - коротко ответила Настя. - Мне нужна работа.
- У нас тут не гимназия. Зарплата, сами понимаете… Полной ставки нет, - директор помолчал, потом продолжил деловито. - Мария Ивановна, начальные классы, месяц назад уехала к дочери. Дети без учителя. Два класса, первый и третий. Учить придется одновременно, в одном кабинете. Справитесь?
- Справлюсь, - твердо сказала Настя. - Опыт есть.
- А сын?
- Миша во второй класс должен.
- Во второй… Ну, посадим его ко второму и четвертому. У нас так, комплекты. Возьму я вас, Анастасия Игоревна. Куда деваться. Но предупреждаю: контингент сложный. Дети хорошие, но с характером. Родители пашут с утра до ночи.
Настя выдохнула, будто ей вернули воздух.
- Спасибо, Сергей Петрович. А когда выходить?
- Да хоть завтра. И еще про жилье… - он развел руками. - Дать не можем.
- У меня свой дом. Колокольцевых.
- А-а… Настасья, внучка Нины Древны? - лицо директора посветлело. - То-то думаю, глаза знакомые. Ну, добро пожаловать домой.
Пока Настя оформляла документы, Миша ждал во дворе школы. Он сидел на лавочке, уткнувшись в телефон, где чудом поймал одну палочку сети.
- Эй, городской, - раздался насмешливый голос.
Миша поднял голову. Перед ним стояли трое пацанов, а чуть позади - девочка постарше. Кажется, Света, слышал он в коридоре.
Самый крупный из мальчишек сплюнул под ноги шелуху от семечек. Это был Витька, сын местного фермера.
- Чего надо? - тихо спросил Миша.
- Телефон дай погонять. У нас таких нет, - Витька протянул руку.
- Не дам. Это мой.
- Жадина-говядина, - загоготали остальные. - А мы и проверим, что там у тебя за игры.
Витька резко дернул Мишу за рюкзак. Миша слетел с лавки в грязь, телефон выскочил из рук.
- Отдай! - закричал он, пытаясь подняться. - Это мамин подарок!
- Мамин стал общий, - усмехнулся Витька, поднимая гаджет. - О, смотрите… экран сенсорный.
- А ну верни вещь, - раздался спокойный голос.
Мальчишки вздрогнули и обернулись. У школьных ворот стоял Павел. Он опирался на забор, скрестив руки на груди. Не кричал, не угрожал. Просто смотрел. И в этом взгляде было что-то такое, что мгновенно выбило из них веселье.
- Дядь Паш… Мы это… просто смотрели, - забормотал Витька, пряча телефон за спину.
- Смотреть глазами надо, а не руками, - Павел медленно подошел. - Верни телефон. И рюкзак подними. Отряхни.
Один из приятелей Витьки попытался пискнуть:
- Ну че он…
Но осекся под тяжелым взглядом лесничего.
Витька, красный как рак, сунул телефон Мише и буркнул:
- На… Больно-то и надо.
- Извинись, - ровно сказал Павел.
- Извини, - процедил Витька сквозь зубы.
- А теперь брысь. Уроки начались.
Мальчишки пулей влетели в школу.
Павел подошел к Мише, который пытался стереть грязь с куртки.
- Живой?
- Да… - шмыгнул носом мальчик. - Спасибо. Вы прям как богатырь.
Павел хмыкнул.
- Скорее как огородное пугало. Местные побаиваются меня. Не любят, когда взрослые молчат.
Он кивнул в сторону крыльца.
- Вставай, боец. Мать идет.
Настя выбежала, увидев грязного сына.
- Миша, что случилось?!
- Упал, - опередил его Павел. - Поскользнулся. Грязно у нас. Я просто помог встать. Правда, Михаил?
Миша посмотрел на Павла, потом на маму.
- Ну да… просто поскользнулся.
В глазах Насти вспыхнула благодарность. Она понимала: Павел не договорил, но сделал это ради Миши и ради нее. Не раздувал, не унижал, не оставлял следов для сплетен.
- Спасибо вам, Павел. Вы опять нас спасаете.
- Бывает, - коротко ответил он. - Я зачем зашел… Инструменты заберу. Вечером загляну, петли на окнах проверю. Ветра обещают.
На обратном пути они зашли в сельмаг. Народу было немного, но появление городской женщины вызвало явный интерес.
За прилавком стояла полная женщина с ярко накрашенными губами, а рядом, раскладывая консервы, женщина помоложе, в синем фартуке.
Настя пригляделась.
Лена Скворцова.
Лена обернулась. Ее лицо с ранними морщинками на миг застыло, а потом в голосе скользнул холодок.
- Колокольцева… Явилась, не запылилась. Мы-то думали, в своих городах про нас и не вспоминают.
- Привет, Лен, - Настя почувствовала, как жар приливает к щекам. - Как ты?
- Как видишь, живу. Работаю, - отрезала Лена. - Это ты у нас птица высокого полета была. Слышала, бабкин дом заняла. Что, прижала житуха?
Настя опустила глаза, выбирая макароны подешевле.
- Прижала. Развелась. Алименты муж не платит.
- Ты ж за богатенького выходила, вся деревня гудела, - не унималась тетка Зина из-за кассы. - И что, наигралась?
- Теть Зин, помолчи, - резко оборвала ее Лена.
Она вышла из-за прилавка, подошла ближе и посмотрела на Мишу. Мальчик жадно разглядывал витрину с шоколадками, но ничего не просил. Он уже понял, что денег нет.
- Это сын твой? - спросила Лена, уже тише.
- Мой. Миша.
Лена вздохнула, вытерла руки о фартук.
- На тебя похож. Глаза такие же.
И молча взяла с полки пакет гречки, банку хорошей тушенки, пачку масла и большую шоколадку. Сложила все в пакет и протянула Насте.
- Лена… Ну у меня не хватит, - начала Настя.
- Бери, - отрезала Лена. - Потом отдашь, когда разбогатеешь. Я знаю, каково это одной с ребенком. Мой Игорь в рейсах постоянно. Тоже не сахар.
- Спасибо… - выдохнула Настя.
Вечером, когда стемнело, к их дому подъехал грузовик. Из кабины выпрыгнул коренастый мужик - Игорь, муж Лены. С ним был Павел.
Они молча выгрузили с кузова газовую плиту, старую, но отмытую до блеска.
- Ленка прислала, - пояснил Игорь, затаскивая плиту в дом. - У вас печь одна. А пацану горячее надо быстро готовить. Баллон я подключу. Паш, подсобишь?
Настя смотрела на этих людей, которых почти не знала, или успела забыть, и чувствовала, как внутри распускается тугой узел страха. Она не одна.
Прошла неделя, потом вторая. От Антона по-прежнему не было никаких вестей, и Настя уже не ждала. Первый снежок накрыл грязную Колосовку белым одеялом, и деревня стала похожа на картинку из детской книжки.
Быт понемногу налаживался. Настя пропадала в школе. Миша осторожно врастал в новый класс. После истории с телефоном его не трогали. А Витька даже однажды поделился пирожком.
Павел стал частью их жизни тихо, без громких слов. Не навязывался, не лез с расспросами. Но каждое утро Настя находила расчищенную дорожку, а дровяник был полный, будто сам по себе. Иногда по вечерам Павел заходил проверить проводку и оставался на чай. Миша буквально вис на нем, расспрашивая про лес и зверей. И молчаливый Павел вдруг начинал рассказывать удивительные истории про кабанов, тропы и старые приметы.
В одну субботу Настя решила навестить Марию Семеновну, соседку с дальнего конца улицы. Бабушка, бывшая учительница истории, совсем сдала. Настя помогала ей по хозяйству, мыла полы, ходила за продуктами.
- Настенька, деточка, - позвала Мария Семеновна слабым голосом, сидя в кресле. - Залезь-ка на чердак. Там в зеленом сундуке папка. Чую, недолго мне осталось. Надо бумаги разобрать.
Настя поднялась на пыльный чердак. Среди стопок советских журналов и старой одежды нашла потертый кожаный портфель. Спустилась, сдула пыль.
- Вот, держите.
- Открой сама. Читай, - сказала Мария Семеновна.
Настя раскрыла папку. Внутри лежали пожелтевшие акты на землю, свидетельства, планы межевания. Начало девяностых.
Она пробежала глазами и ахнула.
Участок земли лесного фонда площадью шесть гектаров, прилегающий к озеру Светлое…
- Мария Семеновна… Это же… это же Золотой берег. Там сейчас базы отдыха строить хотят. Говорят, земля миллионы стоит.
- Знаю, - кивнула бабуля. - Ходят тут всякие, скупают за копейки. А у меня все оформлено еще на мужа покойного. Приватизировали для пасеки, да так и забыли.
- Вам надо это продать. Вы сможете лечение оплачивать, сиделку нанять…
Мария Семеновна улыбнулась выцветшими, но ясными глазами.
- Кому продать? Этим жуликам? Нет. Я одинокая, ни детей, ни внуков. А ты хорошая. И Миша твой славный. Вижу, как вы бьетесь. И корни ты здесь пускаешь. Не сбежала, не сломалась.
Она подвинула папку к Насте.
- Я дарственную оформила на тебя. Вчера нотариуса вызывала, пока ты в школе была. Все внутри.
- Что? - Настя испуганно отшатнулась. - Мария Семеновна, я не могу. Это же огромные деньги.
- Бери, - строго сказала бывшая учительница. - Это не деньги. Это земля. А земля любит тех, кто на ней работает. Пусть она станет тебе защитой от мужа твоего, про которого все село шепчется.
В это время, среди стекла и стали торгового центра, Антон пребывал в прекрасном настроении. Деньги текли рекой. Алла, новая пассия, сидела на краю стола в коротком платье и обсуждала Мальдивы.
Секретарь робко заглянула в кабинет.
- Антон Викторович, к вам курьер. Срочное письмо из суда.
- Из суда? - Антон нахмурился. - Штраф за парковку, что ли? Давай сюда.
Он небрежно разорвал конверт, пробежал глазами текст. Улыбка слезла с лица, сменившись багровой яростью.
- Что там, котик? - мурлыкнула Алла, заглядывая через плечо.
- Бред, - рявкнул Антон, швыряя бумагу на стол. - Настя подала иск.
- О чем иск? Алименты?
Антон процедил, будто выплевывал слова:
- О признании брачного договора недействительным… в части совместно нажитого… в связи с вновь открывшимися обстоятельствами… и наличием существенных активов, позволяющих обеспечить ребенка.
Алла прищурилась.
- Каких активов? У нее же развалюха в деревне.
Телефон Антона дернулся от звонка. Он схватил трубку.
- Алло! Что за чушь? Откуда у нее деньги на юристов? Что значит, она наняла Корсакова? Корсаков берет столько, что ей за месяц не заработать…
Он слушал, и лицо его белело.
- Какая земля? Озеро Светлое? Шесть гектаров? Да ты знаешь, сколько там сотка стоит? Под элитную застройку… Собственность?!
Антон медленно опустил телефон.
Алла встряхнула его за плечо:
- Антон, что происходит?
- Настя… - прохрипел он. - Эта серая мышь теперь владелица земли на миллионы. Какая-то бабка ей отписала. Она наняла лучшего адвоката области, чтобы распотрошить меня. Если договор признают недействительным, она отсудит половину бизнеса.
Алла соскочила со стола, ее хорошенькое лицо перекосила злоба.
- Миллионы, и ты сидишь? Антон, это же… это же наше! Ты был в браке!
- Дарение, - коротко бросил он.
- Сделай что-нибудь! Припугни ее! - зашипела Алла. - Это должны быть наши деньги!
- Помолчи, - огрызнулся Антон. - И так тошно. Я поеду туда. Прямо сейчас.
И вскоре он повторил тот же путь, что и жена. Черный внедорожник Антона на деревенской улице выглядел как инопланетный корабль.
Он резко затормозил у дома Насти, обдав грязью штакетник. Настя была во дворе, развешивала белье. Увидев машину, замерла. Но страха уже не было. Только холодная решимость.
Антон выскочил из машины, даже не закрыв дверь. Дорогие туфли мгновенно утонули в снежной каше.
- Настя! - закричал он еще от калитки. - Ты что придумала? Какой еще суд?!
Она медленно положила полотенце в таз.
- Здравствуй, Антон. Я думала, мы будем общаться через юристов.
- Ты через юристов? - Антон подлетел и схватил ее за руку. - Ты забыла, кто ты? Никто! Училка в сельской дыре! Отзови иск и перепиши землю на меня. В счет компенсации за моральный ущерб. Или я у тебя заберу сына. Ты посмотри, в каких условиях ты его держишь!
- Руки убери, - раздался спокойный голос.
Антон дернулся. У дровяника стоял Павел. В руке он держал топор, не поднятый, просто опущенный вдоль тела. Но широкие плечи Павла и ледяной взгляд действовали отрезвляюще.
- Ты еще кто такой? - визгливо спросил Антон, но руку Насти отпустил.
- Я сосед, - ответил Павел и подошел ближе. - И друг. А ты здесь шумишь.
- Я с женой разговариваю!
- С бывшей, - поправила Настя и вышла из-за спины Павла. - Миша в школе. Травмировать его твоим видом я не дам. Землю тоже не отдам. Адвокат сказал, у нас сильные позиции. Ты обманул меня с контрактом. Скрыл доходы. Теперь будет по закону.
- По закону?! - лицо Антона пошло красными пятнами. - Да я эту халупу экскаватором сравняю! Я тебя…
Павел шагнул вперед и почти уперся грудью в дорогое пальто Антона.
- Ты не понял, - тихо сказал он. - Тебя попросили уехать. Здесь лес кругом. Медведи ходят. И люди иногда пропадают. Так что не шуми.
Антон заглянул ему в глаза и понял: Павел не блефует. Это не офисный планктон, которого можно задавить связями. Это сила, с которой Антон разговаривать не умел.
- Ладно, - процедил он. - Хорошо, Настя. Увидимся в суде. Ты пожалеешь.
Он прыгнул в машину, злобно газанул и, буксуя, рванул прочь.
Настя смотрела вслед, пока внедорожник не скрылся за поворотом. Ноги вдруг ослабли, она покачнулась. Сильная рука Павла поддержала ее.
- Испугалась? - спросил он.
- Немного… но больше за тебя. Ты так на него смотрел…
- Волки чуют страх, - просто сказал Павел. - А шакалы силу.
Он кивнул на дом.
- Пойдем. Чайник, кажется, закипел. Лена пирог передала.
Настя не убрала руку из его ладони.
- Это неловко… перед тобой, перед местными…
- Стыдно должно быть тому, кто кричит на женщину, - ответил Павел. - Но я о другом. Антон прав в одном: земля поперек горла многим стоит. Это не только право, но и проблема.
- Ты о чем?
Павел понизил голос.
- Золотой берег кусок лакомый. Но лес там непростой. Старые карты врут. Границы размыты. Если Антон решит действовать через геодезистов, они могут насчитать так, что твой участок окажется на болоте, а ценный лес уйдет администрации. Тебе надо знать, чем ты владеешь. По-настоящему, а не по бумагам.
- И что делать?
- Я покажу, - коротко сказал Павел. - Я там каждый овраг знаю. Завтра воскресенье. Съездим. Колышки проверим.
Настя кивнула. Впереди был суд, разбирательства, непонятная жизнь. Но, глядя на дым из трубы своего дома, на спокойного Павла и на Мишу, выбегающего из школы с портфелем наперевес, она знала: справится. Потому что теперь она была дома.
На следующий день лес встретил их тишиной и холодным великолепием. Миша, забыв про городскую хандру и вчерашний скандал, носился между елями, изображая разведчика.
Павел шел уверенно, сверяясь с каким-то старым прибором, похожим на компас.
- Здесь, - он показал на старую зарубку на сосне. - Юго-восточный угол. По документам Марии Семеновны граница идет до того оврага.
- Тут так красиво… - выдохнула Настя, глядя на заснеженные кроны. - Даже не верится, что это теперь мое.
- Мам! Смотри! Я пещеру нашел! - раздался звонкий крик из зарослей малинника.
- Миша, не лезь туда! - Настя рванулась. - Там вход как метро!
Голос сына стал приглушенным, будто он уже внутри.
Лицо Павла вдруг окаменело.
- Миша! Стой! Замри!
Он сорвался с места, не бежал, а летел через кустарник. Настя, чувствуя, как сердце проваливается в пятки, бросилась следом.
Продравшись через ветки, она увидела картину, от которой подкосились ноги.
Миша стоял на краю провала, прикрытого гнилыми досками и припорошенного снегом. Одна доска уже проломилась. Нога мальчика висела над пустотой.
- Не шевелись, дружок, - тихо говорил Павел, подбираясь к нему почти по-пластунски. - Руку дай… медленно…
Миша, поняв, что игра кончилась, дрожащей ладонью потянулся к нему.
Павел резким движением схватил его за запястье и дернул на себя, откатываясь на безопасное место.
- Мам… - всхлипнул Миша, уткнувшись в жесткую куртку лесничего.
Настя рухнула на колени рядом и обняла обоих.
- Господи… Что это? Откуда тут яма?
Павел, убедившись, что ребенок цел, подошел к краю и включил мощный фонарь, посветил вниз.
- Это не пещера, - мрачно сказал он. - Старый схрон или погреб. Странно… По картам лесничества тут чисто.
Он посмотрел на Настю.
- Посиди с Мишей. Я спущусь. Надо проверить, не обвалится ли дальше. Это край твоего участка.
- Паша, не надо… - взмолилась она.
- Надо. Я быстро.
Он ловко спрыгнул вниз, цепляясь за корни. Внизу пахло сыростью и чем-то резким, химическим. Луч фонаря выхватил из темноты груду мусора: ржавые бочки, битый кирпич, полуистлевшую сумку.
Под сумкой лежала металлическая канистра с едва заметной маркировкой и толстый журнал в пластиковой обложке, чудом не сгнивший.
Павел поднял журнал. Страницы слиплись, но чернила оказались водостойкими.
Бортовой журнал номер четыре. АТП Колосовское. 2013 год. Слив ГСМ. Объект Овраг-2…
Павел нахмурился. Две тысячи тринадцатый… Тогда главой был нынешний негласный хозяин района, Анатолий Борисович. Автохозяйством заведовал его шурин. Списание масла. Тонны канцерогенной жижи, которую должны были утилизировать за большие деньги, а вместо этого сливали в лес.
- Паш, ты там как?! - донесся сверху тревожный голос Насти.
- Нормально! - крикнул он и быстро спрятал журнал за пазуху. - Мусор строительный. Вылезаю!
Выбравшись, он отряхнулся и, будто ничего не произошло, улыбнулся дрожащему Мише.
- Ну что, спелеолог? Больше без страховки ни шагу, понял?
- Понял, - шмыгнул носом Миша.
Настя пристально посмотрела на Павла.
- Ты что-то нашел. У тебя лицо другое.
- Да хлам всякий, - соврал Павел, не моргнув. - Пойдем домой. Чаю попьем.
В понедельник в сельмаге появилась новая фигура. Мужчина лет сорока, в дорогой, но нарочно походной куртке, долго выбирал консервы, словно изучал их состав.
- Хороший выбор, - заметила Лена, скучая за прилавком. - Вы к нам на рыбалку?
- Вроде того, - мужчина улыбнулся профессионально, но холодно. - Говорят, места у вас тихие. Отдохнуть хочу от городской суеты. Меня Вадим зовут.
- Лена. А вы сами откуда?
- Из области. Аудитор. Цифры, отчеты, голова кругом. Вот и решил на природу, - он поправил очки. - Кстати, не подскажете, у вас тут дома сдают? Или землю продают? Друг просил узнать.
- Землю? - Лена оживилась. - Ой, у нас тут с землей настоящий цирк. Учительница наша, Настя, получила кусок у озера. Теперь бывший муж из города наезжает, делят…
Вадим кивнул, будто между делом запоминая.
- Учительница, говорите… А давно она тут?
- Да месяц всего.
Глаза Вадима за стеклами очков цепко сканировали магазин, подмечая детали. Мало кто знал: он не рыбак. Он охотник за информацией. И Алла платила ему щедро за каждый найденный скелет.
В школе день начался неожиданно. Настя готовилась к уроку, когда в дверь робко постучали. На пороге стояла Ольга, вторая жена фермера Виктора, и ее дочь Света.
- Можно, Анастасия Игоревна? - спросила Ольга, теребя платок.
- Конечно. Что-то случилось?
Ольга подтолкнула дочь вперед.
- Говори.
Света покраснела, опустила голову.
- Анастасия Игоревна… Мы с Мишкой задачу по математике решили. Ну… я ему помогла. Он про яблоки не понимал.
Настя удивленно посмотрела на девочку, потом на сына, который сидел за партой и грыз ручку.
- Миша, это правда?
- Ну да, - кивнул он. - Света объяснила. Она умная. Не то что Витька.
Настя улыбнулась тепло.
- Спасибо тебе, Света. Это по-взрослому.
Ольга вздохнула и подошла ближе к столу.
- Вы нас извините, Анастасия Игоревна, за Витьку. Он дурной, на отца глядит. А Света… она сказала, вы интересно рассказываете про города, про книги. Она читать начала, представляете? Раньше все из-под палки, а теперь вечер с книжкой просидела.
Настя замялась, вспоминая отчество, потом просто сказала:
- Спасибо вам, Ольга.
Ольга положила на стол пакет.
- Тут творог свежий и сметана. Мише полезно. И если что… ну, если ваш городской опять приедет права качать, вы мне скажите. Мы тут народ простой. Но за своих можем. Вилами.
У Насти к горлу подкатил комок.
- Спасибо, Оля… огромное спасибо.
Поддержка придавала сил. После уроков Настя пошла в здание местного самоуправления. Нужна была справка о составе семьи и выписка из домовой книги для суда.
Кабинет бухгалтера напоминал крепость из папок. Галина Михайловна, женщина с перманентной завивкой и взглядом вахтера, пила чай и хрустела сушками.
- Здравствуйте. Мне бы справку…
- Обед у нас, - буркнула бухгалтер, даже не глядя на часы, где было два дня.
- Обед же до часу, - мягко возразила Настя.
- Ай, много вас тут ходит, - Галина громко хрустнула сушкой. - Я одна. Что надо?
- Выписку и справку. Для суда.
Галина наконец подняла глаза. В них была явная неприязнь.
- Это по земле, что ли? Которую Мария Семеновна вам подарила?
- Которую Мария Семеновна мне законно передала, - спокойно поправила Настя.
- Законно, - фыркнула Галина. - Понаехали, права качают. Нету домовой книги.
- Как нету?
- Так. В архивах. А ключи у Анатолия Борисовича. Он в районе. Через неделю приходите.
- Мне срочно. Суд через пять дней.
- Не мои проблемы, - Галина прищурилась. - И вообще… у вас по бабушкиному дому долг за вывоз мусора за три года. Пока не оплатите, никаких справок.
- Какой мусор? Дом пустой стоял.
- У нас все по тарифам. Платите в кассу, потом приходите. И нечего тут скандалить. Вы не в школе.
Выйдя на улицу, Настя едва сдерживала слезы бессилия. Это была ватная липкая стена местного саботажа. Здесь, в захолустье, можно было тихо проворачивать делишки, и никто не спросит. Не город, где все на виду.
Вечером пришел Павел. Но принес не дрова. Он принес ту самую папку и журнал.
- Миша спит? - спросил он с порога.
- Спит. Умаялся. Паш, что происходит? Я была в конторе… бухгалтерша вела себя так, будто я у нее кошелек украла.
Павел прошел на кухню, положил папку на стол и сел.
- Присядь, Настя. Разговор долгий.
Она села напротив, стиснув пальцы.
- Галина так себя ведет не потому, что ты ей не нравишься. А потому, что ты владеешь землей, на которой зарыта их свобода.
- В каком смысле?
Павел открыл журнал на нужной странице.
- Смотри. 2013 год. Слив отработки, десятки тонн. Вместо утилизации они сливали масло в овраге и старых погребах на окраине леса. На твоем участке.
Настя прикрыла рот ладонью.
- Господи… Это же экологическое преступление.
- Именно. И срок давности еще не вышел. Организовывал брат Галины. Прикрывал Анатолий Борисович, местный бизнесмен. Теперь представь: ты начнешь стройку или продашь землю. Придут бульдозеры, вскроют грунт, и все это потечет в озеро. Скандал будет на всю область.
- Они боятся… - прошептала Настя.
- Поэтому и давят. Антон, скорее всего, деталей не знает. Ему плевать на масло, ему нужны деньги. А местные боятся тюрьмы. Они будут тянуть документы, запугивать, пытаться признать дарение незаконным, чтобы вернуть землю в муниципалитет и тихо все спрятать.
- И что делать? В полицию идти?
Павел грустно усмехнулся.
- Мысли правильные. Но доказательств пока мало. Зато у тебя появился козырь, о котором они не знают.
Он накрыл ее руку своей широкой ладонью.
- Ты теперь не просто учительница. Ты игрок. И иногда, как ни противно, защищаться приходится грязно.
- Ты предлагаешь шантаж?
- Нет. Я предлагаю припугнуть так, чтобы они сами тебе справки принесли. И дорожку ковровую расстелили.
- Как?
Павел наклонился ближе, и в его серых глазах мелькнул охотничий азарт.
- Завтра пойдешь в магазин к Лене. Галина там каждое утро булочки покупает. И ты совершенно случайно расскажешь одну новость…
На следующее утро Настя стояла в очереди в сельмаге. Народу было тьма. Идеально для слухов. Галина Михайловна, как и предсказывал Павел, выбирала пирожные у витрины. Неподалеку крутился и давешний рыбак Вадим, делая вид, что рассматривает сладости.
- Лен, дай хлеба черного, - громко сказала Настя. - И воды побольше, бутылочной.
- А чего воды-то? - удивилась Лена. - У вас же колодец есть. Пашка вроде прочистил.
Настя тяжело вздохнула, стараясь звучать естественно.
- Ой, Лен, боюсь я. Мы же на участке яму нашли, у леса. Пахнет странно… химией какой-то.
В магазине стало тише. Уши Галины Михайловны будто развернулись локаторами. Вадим замер с банкой в руке.
- Какой химией? - переспросила Лена.
- Не знаю… маслом, что ли. Я вот думаю, не зря бабушка говорила, что там нечисто. Я решила не рисковать. Позвонила в областную независимую лабораторию. Заказала полную экспертизу почвы и грунтовых вод с бурением.
Галина Михайловна выронила пирожное. Оно шлепнулось кремом вниз.
- Экспертизу? - переспросила она с севшим голосом. - Зачем? Это же дорого!
Настя обернулась к ней, изображая наивное удивление.
- Ой, здравствуйте, Галина Михайловна. Да, дорого. Но адвокат бывшего мужа сказал, что это необходимо. Говорит, если найдут загрязнения, это уголовное дело. И тогда можно потребовать компенсацию с администрации за халатность. Так что завтра буровая бригада будет. Копать будут как раз там, у оврага.
Лицо бухгалтера стало землистым.
- Завтра… - прошептала она.
- Да, - Настя кивнула. - И я к вам завтра зайду после обеда за справкой. Юристы сказали: если документов не будет, они сразу прокуратуру подключат, чтобы ускорить процесс.
- Заходите, - просипела Галина. - Заходите, Анастасия Игоревна. Я… поищу. Может, нашлась книга-то.
- Вот и здорово, - Настя улыбнулась Лене. - И шоколадку Мише дай. Праздновать будем.
Вадим медленно поставил банку обратно. Достал телефон и быстро набрал сообщение.
Есть новое вводное. У объекта серьезные козыри против местных. Ситуация усложняется.
А Галина Михайловна, забыв про пирожное, вылетела из магазина. Ей нужно было срочно звонить брату.
К обеду в кабинете главы администрации, Анатолия Борисовича, стоял дым коромыслом. Хозяин района непрерывно курил и нервно ходил от сейфа к окну. Галина Михайловна, белая как моль, сидела на краешке стула, прижимая папку к груди.
- Ты хоть понимаешь, что натворила?! - рычал Анатолий Борисович, тыча пальцем. - Какая экспертиза? Какое бурение? Там же могильник! Если бур воткнут, масло фонтаном пойдет в озеро!
- Толь… я не знала… - лепетала Галина. - Она сказала, юристы требуют…
- Завтра?! - он плюхнулся в кресло, оно жалобно скрипнуло. - Если вскроют старые дела, нас посадят, Галя. Подписи там мои и твои.
Галина всхлипнула:
- Что делать?
Анатолий Борисович ударил кулаком по столу.
- Зови ее сюда. Будем договариваться. Денег дам. Пусть валит обратно в город.
Настя шла в контору с дрожащими коленями, но держалась внешне спокойно. Павел повторил утром:
- Главное - не моргай. Они боятся больше, чем ты.
Анатолий Борисович встретил ее фальшивой широкой улыбкой, от которой тянуло холодом.
- Анастасия Игоревна, проходите. Садитесь. Чай? Кофе? Галочка, организуй…
- Не надо, - Настя села, положив руки на колени. - Вы хотели поговорить?
- Да-да… Слышал, вы там раскопки затеяли… геологию, - прищурился он. - Зачем?
- Экологическую экспертизу, - спокойно сказала Настя. - Земля долго пустовала. Мало ли что. Я же там с ребенком живу.
- С ребенком, верно, - подхватил делец. - А это стройка, грязь, шум. Ну зачем вам это? Слушайте, я человек деловой. Вижу, вам непросто: дом старый, зарплата в школе… бывший муж, говорят, нервы мотает.
Он выдвинул ящик стола и достал пухлый конверт.
- Давайте так. Я, как местный предприниматель, забочусь о молодых специалистах. Готов выкупить участок для муниципальных нужд. Скажем, под детский лагерь. Цена рыночная, плюс тридцать процентов. Хватит на квартиру в городе. И все: никаких экспертиз, никаких проблем. Подписываем, и вы свободны.
Настя посмотрела на конверт, потом на его бегающие глаза.
- Вы предлагаете мне уехать?
- Я предлагаю вам спасение, - голос Анатолия Борисовича стал жестче. - Вы не понимаете, куда лезете. Земля там проклятая: болото, плывуны. Ничего не построите. А я по доброте предлагаю выход.
Настя поднялась.
- Спасибо за заботу. Но землю я не продаю. И уезжать не собираюсь. У меня работа, сын учится. А экспертиза как раз и покажет, какой там грунт. Если все в порядке, вам же спокойнее.
Лицо бизнесмена налилось кровью.
- Ты смотри мне, учительница. Здесь тебе не город. Здесь свои правила. Закон тайга, медведь прокурор. Пожалеешь. Не найдешь там ничего, кроме беды.
- Это угроза? - тихо спросила Настя.
- Совет дружеский, - откинулся он в кресле. - Иди подумай до утра.
В коридоре Галина Михайловна трясущимися руками пыталась поправить прическу. У кадки с фикусом стоял Вадим. Теперь он был в строгом костюме, совсем не похожем на рыбака.
- Тяжелый разговор? - спросил он вкрадчиво, преграждая путь.
- Вы кто? - шарахнулась Галина.
- Допустим, Вадим. Аудитор. Работаю в интересах, скажем так, третьих лиц, - он улыбнулся. - Мне известно: у вас и у вашего шефа большие проблемы из-за участка Колокольцевой.
- Какие проблемы? - пробормотала Галина.
- Про масло, Галина Михайловна. Про бочки 2013 года, - Вадим улыбнулся одними губами. - Не делайте круглые глаза. Моя профессия - находить информацию. Моя клиентка Алла очень хочет, чтобы Анастасия лишилась земли. А вы хотите, чтобы никто не узнал, что там закопано.
Он понизил голос.
- Есть предложение. Мы поможем друг другу. Завтра утром туда приедет мой человек, якобы с проверкой. Нам нужно, чтобы на участке нашли не просто старые бочки, а свежий сброс. Якобы сама Анастасия устроила свалку, чтобы шантажировать администрацию.
- Это… сложно, - прошептала Галина.
- Это комбинация. Вы составите акт. Нарушение экологических норм. Повод оспорить дарственную. Земля вернется к вам. Вы все зачистите. Настя получит штраф и позор. Алла довольна. Все в выигрыше.
Галина зажмурилась. Страх перед тюрьмой перевесил все.
- Я поговорю с Анатолием Борисовичем.
Субботнее утро выдалось солнечным и ветреным. На участке Насти кипела работа. Павел привел подмогу: своего брата Федора, широкоплечего, громогласного, приехавшего в отпуск.
- Ну и дебри у вас, - хохотал Федор, корчуя гнилой пень одной левой. - Настика, ты героическая женщина. Я бы тут только медведей разводил.
- Медведей не надо, - смеялась Настя, собирая ветки. - Нам фермера Вити хватает.
Миша крутился рядом, рубил мелкие сучья маленьким топориком и гордился поручением.
- Дядь Паш, а дядь Федь сильнее тебя? - спросил он.
Павел усмехнулся:
- Сильнее. Он же поезда водит. Там сила нужна. Зато я быстрее бегаю.
- Враки! - заржал Федор. - Он от кабана на елку за три секунды взлетел. Я моргнуть не успел.
И тут рев мотора разорвал воздух. К участку, поднимая фонтаны грязи, подлетел знакомый черный внедорожник. За ним - служебный УАЗик с надписью Санитарный контроль.
Настя выпрямилась, вытирая руки о фартук. Сердце предательски екнуло.
- Началось, - тихо сказал Павел. - Федь, будь рядом. Но не лезь, пока.
Из машины выскочил Антон, возбужденный, с лихорадочно блестящими глазами.
- Вот! - заорал он, показывая на кучи веток и мусора. - Я же говорил! Свалку устроила! Антисанитария!
Из УАЗика вылез мужчина в синей форменной куртке, с чемоданчиком и планшетом.
- Санитарная инспекция, - буркнул он, не глядя в глаза. - Поступил сигнал о незаконном захоронении токсичных отходов владельцем участка.
- Какой сигнал?! Антон, ты что несешь? - возмутилась Настя. - Мы ветки убираем!
- Не ври! - Антон подлетел к ней, но наткнулся на тяжелый взгляд Павла. - Аудитор все выяснил! Ты специально свозишь сюда мусор, чтобы потом вымогать компенсации! Шантажистка!
- Инспектор, берите пробы, - скомандовал мужчина в форме. - Вон там, у оврага. Пройдемте.
Павел шагнул и перекрыл путь.
- Частная территория. Ордер есть?
- Предписание! Я инспектор Петров! - взвизгнул мужик в форме. - И имею право при угрозе эпидемии!
К ним подошел Федор. Он внимательно посмотрел на инспектора и склонил голову.
- Петров? Ты сказал Петров?
- Петр Петрович, - огрызнулся тот.
Федор расплылся в улыбке.
- Петька Косой… Ты чего, в ряженые инспекторы подался? Тебя же с железки поперли три года назад. И ты мне еще пятьсот рублей должен.
Инспектор замер. Глаза забегали.
- Вы ошибаетесь, гражданин. Не знаю я никакого…
- Да как не знаешь, - Федор хлопнул себя по бокам. - Мы ж с тобой в одной смене работали. Настя, Паш, жулик это. Мелкий аферист.
Антон побледнел.
- Вы что несете? Это специалист из области! У него документы!
- Липовые у него документы, как и он сам, - спокойно сказал Федор и шагнул вперед. - А ну покажи…
Петька Косой понял, что запахло жареным, бросил чемоданчик и рванул к лесу.
- Держи его! - крикнул Павел.
Но ловить никого не пришлось.
Из кустов, где проходила грунтовка, выехала настоящая полицейская Нива. Из нее вышел молодой участковый Евгений и еще двое сотрудников.
Петька с разбегу чуть не врезался в Евгения.
- Опа, - сказал участковый, перехватывая беглеца. - Куда спешим, гражданин? Документики имеются?
И тут на дороге показалась еще одна машина. Дорогая иномарка. Из нее вывалился, запыхавшись, Анатолий Борисович. Он не увидел полицию за кустами. Увидел толпу и яму.
-Не трогать землю! - заорал он, размахивая руками. - Там бочки! Там масло! Вы мне весь район отравите! Настя, я же предлагал деньги! Ты зачем раскопала?! Галя, звони в полицию! Скажи, что это она сама сливала!
Он подбежал ближе и только тогда заметил: полиция уже здесь. Антон ошеломлен. Федор ухмыляется. Павел мрачен. А Евгений записывает его крики на камеру телефона.
Наступила звенящая тишина. Только ветер шумел в соснах.
Евгений поднял взгляд.
- Анатолий Борисович, - вежливо произнес участковый. - Вы только что дали признательные показания по факту сокрытия экологического преступления и попытки фальсификации. Продолжайте, пожалуйста. Про масло, про бочки и про то, как именно вы предлагали деньги.
Бизнесмен открыл рот, закрыл и медленно сполз по бамперу машины прямо в грязь.
План Вадима и Аллы рухнул, утянув за собой всех.
Петька Косой уже давал показания в полицейской машине, сдавая и Вадима, и Аллу, заплативших ему за спектакль.
Антон стоял в стороне, будто его только что оплевали.
Настя подошла к нему.
- Ну вот и конец.
Он поднял на нее глаза, полные ненависти и страха.
- Думаешь, победила? У меня связи. Юристы…
В этот момент у Антона зазвонил телефон. Он дергано ответил:
- Да, Алла! Где ты? Мне помощь нужна! Что значит, в аэропорту? Погоди… Деньги на счетах… Алла…
Антон медленно опустил руку.
- Ушла, - прошептал он. - С картами. С моими кодами.
- А повестка в суд все еще действует, - напомнил Павел, вставая за спиной Насти. - Теперь, Антон Викторович, у нас есть свидетельства подлога, клеветы и попытки причинить вред здоровью ребенка через организацию незаконной свалки. Думаю, Сергей Петрович поможет нам расширить иск. Вы рискуете потерять не только имущество, но и свободу.
Антон посмотрел на них: на спокойную Настю, на огромного Павла, на сурового Федора, на Мишу, который играл рядом с собакой участкового. И понял: в этой глуши его фокусы стоят дешевле прошлогодней хвои.
Он молча сел в свою грязную машину и уехал. На этот раз навсегда.
Прошло полгода. Снег сошел окончательно, обнажив темную влажную землю. Колосовка гудела, как разворошенный улей, но гул был радостный.
Анатолия Борисовича и Галину увезли в областной центр. Потом приехала комиссия из министерства экологии. Но не штрафовать Настю, а ликвидировать старое захоронение. Участок очистили, вывезли ржавое железо, завезли новый грунт.
История о том, как молодая учительница вывела на чистую воду местного богача, попала в газеты.
Настя сидела на крыльце и смотрела на закат. Дом изменился: крышу перекрыли, помогли мужики с лесопилки. Забор стоял ровно, выкрашенный в веселый зеленый цвет.
Павел подошел бесшумно и сел рядом на ступеньку.
- Устал? - спросила Настя, протягивая кружку чая.
- Есть немножко, - улыбнулся он. - Саженцы привезли. Яблони и кедры, как ты хотела.
- Кедры долго растут, - улыбнулась Настя. - А мы, кажется, торопимся.
Павел посмотрел на нее. В его глазах уже не было той одинокой тоски, с которой он появился в первый день.
- Паш… - Настя поставила кружку. - Почему ты тогда помог? В самый первый день. Мы же чужие были.
Он помолчал, глядя на лес.
- Я тоже беглый. Пять лет назад у меня была фирма в городе. Партнер, которого считал другом, кинул. Повесил долги, подставил. Я все продал: квартиру, машину, лишь бы расплатиться. Остался ни с чем. Приехал сюда, к деду, в дом, зализывать раны. Думал, жизнь кончилась. Буду жить бирюком.
Он повернулся к ней.
- А потом увидел тебя. На крыльце. С чемоданом в грязи. У тебя в глазах было то же, что у меня тогда: отчаяние и злость на несправедливость. Узнал себя. И подумал: если я не помогу, то кто я тогда вообще.
Настя накрыла его ладонь своей. Рука у Павла была шершавой, теплой, надежной.
- Ты не пугало, Паш. Ты настоящий.
- Мам! Дядь Паш! - раздался крик Миши.
Сын бежал со стороны калитки, румяный и счастливый. Рядом с ним бежала Света и еще двое мальчишек.
- Мы на озере были! Там лебеди прилетели! Пошли смотреть!
- Пойдем, - Павел поднялся и легко подтянул Настю за собой. - Только сначала дело сделаем.
Они взяли лопаты и саженцы. На самой границе очищенного участка, где раньше был страшный овраг, выкопали ямки.
- Держи ровно, - командовал Павел.
Настя придерживала тонкий ствол кедра, пока он присыпал корни землей.
- Большой вырастет, - уверенно сказал Миша, помогая утрамбовывать грунт.
Павел выпрямился, вытер лоб и обнял Настю за плечи.
Они стояли и смотрели, как солнце садится за озеро. Страхи, суды, предательства остались где-то там, за лесом, в прошлой жизни.
Теперь здесь была весна.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: