Пахнет мандаринами и хвоей... И на секунду— щелчок — ты проваливаешься сквозь пол. Не вниз, а назад. Нет, не в прошлое, а в ту его версию, которая с любовью законсервирована в твоей обонятельной памяти. Это не воспоминание. Это перемещение. Вот она, та самая комната, где ковёр цвета апельсиновой корки или, как у меня, с мишками с картины «Утро в сосновом лесу» Шишкина и Савицкого. В этой комнате с потолка свисает бумажная гирлянда «С Новым годом!», склеенная тобой из цветной бумаги, и вьётся серпантин. Делали? Привязываешь нитку потолще, продеваешь её в колечко серпантина, узелок, а затем выстреливаешь им — и он бежит по верёвочке, завиваясь колечками. Звук — не бой курантов, а громкий смех отца с кухни и шипение сковороды. В окне всё бело, и ты, чтобы скрасить ожидание, бежишь на улицу и бегаешь, бегаешь, пока штаны не встанут колом, а на улице не начнёт темнеть. И ты бежишь домой. И уставшая мама, раскрасневшаяся, пахнущая луком, селёдкой и чем-то сладким, развешивает мокрые варежки,