На Параде Победы 24 июня 1945 года по Красной площади прошли восемьсот суворовцев - мальчишек в чёрных шинелях с алыми погонами. Среди них был четырнадцатилетний Афоня Фирсов из Калужской области. Два года назад его, голодного и оборванного, солдаты выволокли из-за печки в брошенной деревне и отвели к генералу Баграмяну.
Генерал мог отправить беспризорника в тыл, а мог и прогнать...
Как нашли мальчишку
В 1943-м году деревня Кочуково выглядела так, как выглядели тогда сотни деревень Калужской области. Избы сгорели, вместо домов торчали чёрные печные трубы, а по улицам бегали одичавшие собаки. Немцев отбили ещё зимой, но жить здесь было почти некому.
Солдаты 11-й гвардейской армии обходили уцелевшие постройки. Искали провиант, противника в деревне уже не было. В одной из изб, за остывшей печкой, обнаружили мальчишку. Худой и грязный, в рваной телогрейке. На вид лет одиннадцать, не больше.
- Ты чей? - спросил сержант.
- Ничей, - буркнул мальчишка. - Сам по себе.
- А родители где?
- Нету.
То ли погибли, то ли мальчик сам от них сбежал, толком выяснить не удалось. Что с ним делать, солдаты не знали. Решили отвести его к начальству, пусть там разбираются.
А начальство в 11-й гвардейской армии было серьёзное. Командовал генерал-лейтенант Иван Христофорович Баграмян, будущий маршал. Характер у него был твёрдый, но сердце, как оказалось, отзывчивое.
Генерал и беспризорник
В штабе армии в тот день было не до детей. На столах лежали карты, рядом стояли телефоны, адъютанты сновали туда-сюда, готовилось наступление. И вот в этот штаб приводят чумазого пацана в драной одежде.
Баграмяну было сорок пять лет. У него была семья, дочь. Он прошёл ещё Гражданскую войну, служил в армянской армии, потом в Красной. Повидал многое и понимал, как тяжело сироте в зоне боевых действий.
Мальчишка стоял перед ним, глаз не опуская. Смотрел не испуганно, скорее упрямо. Такие взгляды генерал видел у бойцов перед атакой.
- Как звать? - спросил Баграмян.
- Афоня. Фирсов.
- Лет сколько?
- Одиннадцать.
- На фронт, значит, захотел?
Мальчишка кивнул.
По уставу следовало отправить ребёнка в тыл, в детский приёмник. Но Баграмян поступил иначе. Он оставил Афоню при штабе.
Почему?
Дочь маршала, Маргарита Ивановна, много лет спустя вспоминала: отец не мог пройти мимо чужой беды. Когда к нему в аэропорту подходили незнакомые люди, он каждому находил доброе слово. А тут мальчишка, которому некуда идти.
Сын полка
Так Афоня Фирсов стал «сыном полка», а точнее, сыном целой армии. Его поставили на довольствие, сшили форму по размеру и нашли занятие.
А чем, вы думаете, занимался одиннадцатилетний при штабе?
Бегал с поручениями и носил пакеты, иногда помогал связистам. Работа нехитрая, но нужная. А ещё, как вспоминали очевидцы, Афоня плясал для солдат «барыню» и «цыганочку». Танцевал лихо, с притопом, и бойцы хлопали ему, как артисту.
Баграмян, сам кавказец, в стороне не остался. Взялся учить мальчика лезгинке.
- Руки держи вот так, - показывал генерал. - И каблуком бей резче!
12 июля 1943 года началась Орловская операция. 11-я гвардейская армия прорвала немецкую оборону, и пошли тяжёлые бои. Афоня оставался при штабе, но война была совсем рядом.
Дорога в Калинин
Осенью 1943-го в Советском Союзе произошло событие, которое изменило судьбы тысяч мальчишек. 21 августа вышло постановление о создании суворовских военных училищ. Туда принимали детей погибших фронтовиков и партизан, всех сирот войны.
Баграмян принял решение, что Афоне нужно учиться, не век же ему при штабе бегать.
- Товарищ генерал, может, оставите? - Афоня смотрел исподлобья.
- Учиться надо, - Баграмян положил руку ему на плечо. - На войне ребёнку не место.
В декабре 1943 года в Калинине торжественно открылось Калининское суворовское училище. Разместили его в здании бывшей духовной семинарии. Принимали мальчиков от семи до четырнадцати лет. Среди первых воспитанников оказались бывшие партизаны и сыны полков, многие уже с медалями.
Туда и отправили Афоню Фирсова. Ему было двенадцать лет, за плечами месяцы при штабе действующей армии. Мало кто из суворовцев мог похвастаться таким опытом.
Расставание было непростым. Баграмян к тому времени уже привязался к мальчику.
Парад
24 июня 1945 года Москва праздновала Победу. На Красную площадь вышли сводные полки фронтов, за ними проехала техника и пронесли знамёна. А потом по брусчатке зашагали суворовцы.
Восемьсот мальчишек из четырёх училищ: Калининского, Горьковского, Орловского и Тульского. По десять шеренг от каждого, по двадцать человек в шеренге. Чеканили шаг так, что москвичи на трибунах ахали.
В этой колонне шёл и Афоня Фирсов, которому исполнилось четырнадцать.
А впереди сводного полка 1-го Прибалтийского фронта ехал на коне генерал армии Баграмян. Он-то и приютил два года назад беспризорника из калужской деревни.
Встретились ли они глазами в тот день? Мы этого уже не узнаем. Но оба были там, на Красной площади, в один и тот же час.
После войны
Афанасий Петрович Фирсов окончил суворовское училище, потом военное, дослужился до полковника.
С семьёй Баграмяна он дружил до конца жизни маршала. Приезжал в гости, переписывался. Дочь Баграмяна Маргарита Ивановна вспоминала, что Фирсов называл её отца вторым отцом, а её саму сестрой.
Маршал Василевский писал о Баграмяне: «Характер твёрдый, непреклонный». А генерал Иван Устинов добавлял: «Человек широкой души. Добрый и внимательный».
В 1943-м году генерал Баграмян мог отправить чужого мальчишку в тыловой приёмник и забыть о нём через час. У него были другие проблемы и подготовка наступления. Но он поступил иначе.
Афоня Фирсов прожил долгую жизнь. А лезгинку, говорят, танцевал до старости.