Галина открыла окно, впуская в квартиру октябрьский воздух. Пять лет прошло, а привычка заваривать две чашки чая никуда не делась. Вторую чаще выливала в раковину, стараясь не думать.
— Ну что ты сидишь дома, как монахиня? — Лидка ворвалась без звонка. — Зарегистрируйся на сайте знакомств, Галь. Моя сестра так мужа нашла, уже год живут душа в душу.
— В шестьдесят лет по интернету женихов искать? — Галина поморщилась.
— А что, ждать, пока сама жизнь принесет? — Лидка достала телефон. — Давай фото сделаю, нормальное, не паспортное.
Через неделю Галина листала анкеты, чувствуя себя нелепо. Анатолий написал первым. «Вдовец, ищу спутницу жизни для серьезных отношений». На фотографии улыбался седоволосый мужчина с добрыми глазами. Она ответила, удивляясь собственной смелости.
Первая встреча случилась в кафе у метро. Анатолий оказался выше, чем на фото, принес букет хризантем и держал ей стул, как в старых фильмах.
— Знаете, я все думал, стоит ли пытаться... — Он помешивал кофе, не поднимая глаз. — После Нины прошло три года, но до сих пор...
— Понимаю, — Галина коснулась его руки. — У меня тоже.
Посмотрел на нее благодарно, и что-то внутри потеплело. Может, это и есть то самое: не страсть, а родственность душ?
Следующие три месяца пролетели, как сон. Театры, выставки, прогулки по набережной. Анатолий читал ей стихи Ахматовой, рассказывал о Нине — как они познакомились. Как она любила сирень, как ушла внезапно.
— Галочка, а давай попробуем жить вместе? — предложил однажды после спектакля. — У меня трешка, у тебя однушка. Ты сдашь свою — прибавка к пенсии, да и вместе веселее.
Колебалась ровно сутки. Дети отнеслись равнодушно: «Мам, ты взрослая, решай сама». Лидка всплеснула руками: «Я же говорила!»
Переезд прошел быстро. Квартиру Галина сдала молодой паре, радуясь лишним двадцати тысячам к пенсии. Анатолий помог с вещами, даже освободил половину шкафа.
Но уже в первую ночь она поняла: спать не получится.
Симфония храпа
— Толя, ты не мог бы... — Галина толкнула его в плечо в четвертый раз за час.
Храп стих на минуту, потом возобновился с новой силой. Лежала с открытыми глазами, вспоминая тишину своей однушки. Владимир никогда не храпел. Или она просто забыла?
Утром встала в шесть, как и обычно. Анатолий спал мертвым сном. Галина пошла на кухню заварить чай и застыла. Раковина полна грязной посуды со вчерашнего вечера. На столе крошки, пятна от чая.
— Галь, ты не могла бы? — Анатолий появился в дверях часа через три, растрепанный и довольный. — А то я совсем не приучен к домашнему хозяйству. Нина все делала сама, не подпускала.
— Конечно, — она улыбнулась через силу.
Посуда. Потом полы. Потом ванная. К обеду Галина поняла, что трехкомнатная квартира: это не только простор, но и работа.
— У тебя так вкусно! — восхитился Анатолий за ужином. — Нина тоже борщ хорошо варила, но у тебя особенный.
Она промолчала. Похвала грела, но что-то кольнуло: он не предложил помочь. Ни разу.
— Толя, а может, мы распределим обязанности? — предложила через неделю. — Ты мог бы мусор выносить и...
— Галочка, я же на пенсии! — Он рассмеялся. — Заслужил отдых. Да и руки у меня не из того места. Помнишь, я рассказывал про проблемы со спиной?
Не рассказывал. Но спорить не хотелось.
Стирка, глажка, готовка — все это легло на ее плечи незаметно, как снег. А потом пришло письмо.
Святая обязанность
— Мама в доме престарелых, — сообщил Анатолий за завтраком, листая телефон. — Ей нужны лекарства, дорогие. Пятнадцать тысяч в месяц. Я бы сам, но пенсия маленькая...
Он посмотрел на нее с такой надеждой, что Галина не смогла отказать.
— Я помогу. У меня же есть деньги от сдачи квартиры.
— Ты ангел! — Он поцеловал ее в лоб. — Мама будет так рада. Нина всегда помогала, она понимала святой долг перед родителями.
Святой долг перед чужой матерью, которую она ни разу не видела. Галина улыбнулась и кивнула.
Деньги от сдачи квартиры начали таять. Лекарства для матери Анатолия, процедуры, специальное питание. Галина молчала, подсчитывая остаток на карте по ночам.
— Галочка, ко мне друзья придут, — объявил Анатолий в пятницу. — Человек пять. Ты приготовишь что-нибудь?
Друзья приехали в семь. Ушли в два ночи. Галина собирала пустые бутылки, тарелки, окурки с балкона. Анатолий храпел в спальне, не предложив даже помочь вынести мусор.
Романтика испарилась, как утренний туман. Театры остались в прошлом. Вечерами Анатолий смотрел телевизор, переключая каналы и комментируя новости во весь голос. Галина, привыкшая к тишине, сжималась на кухне с книгой, но его голос пробивался сквозь стены.
— Ну что за бред показывают! — орал он на экран. — Совсем страну довели!
Она закрывала книгу и шла мыть уже чистую посуду, лишь бы не слышать.
А потом нашла телефон.
Сообщения и откровения
Анатолий оставил мобильный на кухонном столе. Галина несла его в комнату, когда экран загорелся. «Светлана, 58 лет: Очень хотелось бы встретиться. Вы такой интересный собеседник!»
В глазах потемнело. Открыла мессенджер. Переписки с четырьмя женщинами. Одинаковые фразы про одиночество, про покойную жену, про поиск родственной души.
— Галь, ты чего застыла? — Анатолий вошел в кухню.
— Это что? — Она протянула телефон.
— А, это... Ну так, переписка. Ничего серьезного. Мне же скучно, пока ты по хозяйству возишься.
— Скучно? — Голос прозвучал чужим. — Тебе скучно, пока я стираю твои рубашки и готовлю на твоих друзей?
— Не драматизируй. — Он забрал телефон. — Это просто общение. Ревнуешь, выходит любишь меня.
Она не любила. Только сейчас это поняла. Никогда не любила. Просто боялась одиночества больше, чем потери себя.
— Кстати, — Анатолий вернулся через минуту. — Сын с семьей приедет на месяц. С женой и двумя внуками. Им погостить негде, ну ты понимаешь.
— Понимаю, — Галина кивнула. — Я должна готовить на всех?
— Ну да. И с внуками посидишь, Олег с Мариной работают. Ты же хотела семью — вот тебе семья! Почувствуешь себя нужной.
Нужной. Домработницей и няней. Бесплатной.
Ночью она не спала. Анатолий храпел, телевизор в гостиной бубнил забытый. Галина сидела на кухне, глядя в окно. Внизу горели фонари, редкие машины проезжали по пустой улице. Где-то там была ее однушка, сданная чужим людям. Ее тишина, ее свобода, ее достоинство.
Что она делает здесь?
Рассвет в одиночку
Утром Галина достала чемодан. Собрала вещи быстро — привезла немного, еще меньше осталось своего в этом чужом доме.
— Ты куда? — Анатолий вышел из спальни, растерянный.
— Ухожу.
— Как ухожу? Из-за этих глупостей с телефоном? Галь, я же ничего такого...
— Не из-за телефона, — она застегнула чемодан. — Из-за того, что я забыла, кто я. Думала, что одиночество — это плохо. Оказалось, есть вещи хуже.
— Но мама, лекарства...
— Твоя мама, твои лекарства. И твой сын с внуками. Я не нанималась.
— Но куда ты пойдешь? — В его голосе впервые прозвучала растерянность, почти паника.
— Не знаю. Сниму комнату. Найду работу. — Галина взяла чемодан. — Но там будет моя жизнь. А здесь — чужая.
Дверь захлопнулась тихо. Анатолий звонил весь день. «Галя, прости. Я изменюсь. Мы все начнем сначала. Я буду помогать». Она слушала гудки и не отвечала. Поздно. Некоторые вещи не починить.
Денег от сдачи квартиры осталось на два месяца. Галина сняла комнату в коммуналке, нашла объявление: «Требуется няня к двум детям, 6 и 9 лет». Семья оказалась хорошей. Дети милыми. Родители уважительными.
— Галина Петровна, вы нам так помогли! — благодарила мама детей. — Редко встретишь такого чуткого человека.
Вечерами возвращалась в свою комнату. Заваривала чай. Одну чашку, для себя и садилась у окна с книгой. Тишина обволакивала, как теплый плед. Никто не храпел, не орал на телевизор, не требовал обслуживания.
Лидка заходила проведать.
— Жалеешь?
— О чем? — Галина подняла глаза от книги.
— Что ушла. Все-таки не одна была.
— Знаешь, я была одинока с ним гораздо больше, чем сейчас. Он нуждался во мне. А я нуждаюсь в себе. Это разные вещи.
— Философ, — усмехнулась Лидка, но кивнула с пониманием.
За окном зажглись фонари. Галина закрыла книгу и улыбнулась. Она была одна. И впервые за долгое время: счастлива. Потому что рядом с ней, наконец, был тот, кого она потеряла и обрела снова: она сама.
Благодарю за ваши лайки и подписку. Мира и добра вам всем.