Начало истории тут . Часть 1.
Я спустилась вниз, чувствуя, как каждая ступенька отдается гулким ударом в висках. У подъезда стояла его машина — черный хищный внедорожник.
Олег сидел за рулем, сжимая руль так, будто хотел его сломать. Я села на пассажирское сиденье, и салон мгновенно наполнился напряжением, плотным, как грозовое облако.
— Виктор? Серьезно? — это были первые слова, которые он произнес.
— Что — Виктор? — я старалась смотреть прямо перед собой, на облетевшие клены.
— Это твой мужчина? Вы давно вместе?
— Давно, — соврала я.
Олег резко повернулся ко мне. В его глазах, тех самых глазах цвета штормового моря, плескалась обида пополам с яростью.
— Тогда что это было в Турции, Лена? Если у тебя есть он? Решила развеяться?
— Это был курорт, Олег! — я повысила голос, защищаясь. — Солнце, вино, иллюзия свободы. Это не жизнь. Жизнь — она здесь. У меня ипотека, работа, дочь... Мы с тобой совсем не подходим друг другу, понимаешь?
— Разница в возрасте, да? — перебил он, горько усмехнувшись. — Ты это хотела сказать? Тебе сорок, мне тридцать. Тебе стыдно.
Он бил по самым больным точкам. Прямо в мои страхи.
— Да! — выдохнула я, поворачиваясь к нему. — Ты молод, Олег. Тебе нужна семья, дети, ровесница. А я... я уже прожила половину жизни. Катя — вот твоя пара. Она молодая, чистая, она любит тебя. А я — прошлое. Ошибка.
— Ошибка... — он повторил это слово, пробуя его на вкус. — Значит, это просто курортный роман? Хорошо.
Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Я видела, как тяжело вздымается его грудь. Мне хотелось протянуть руку, погладить его по щеке, сказать, что никакой ошибки не было, что он — лучшее, что случалось со мной за последние десять лет. Но я сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Мы должны договориться, — сказала я твердо, убивая в себе женщину и включая мать. — Катя никогда не должна узнать, что мы знакомы. Для неё мы встретились вчера в ресторане. То, что было в Турции — останется там же. Ты обещаешь?
Олег открыл глаза. В них больше не было ярости. Только холодная, мертвая пустота.
— Я не хочу ломать жизнь Кате. Она хорошая девочка. Она не заслужила такой грязи. Я обещаю. Никто не узнает.
Я вышла из машины, чувствуя себя так, будто только что собственноручно заколотила гвозди в крышку гроба своего счастья.
Прошло три недели.
Дни потянулись серой, липкой чередой. Я жила на автомате: работа, дом, редкие звонки Виктора, который справлялся о моем самочувствии. Олег к нам в гости больше не приходил, ссылаясь на завал на работе.
Токсикоз накрыл меня внезапно. Утренний кофе, который я варила по привычке, вдруг запах не арабикой, а чем-то невыносимо тошнотворным. Я едва успела добежать до ванной.
Когда я вышла, бледная, с испариной на лбу, в дверях кухни стояла Катя.
— Мам? — она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Ты... тебя тошнит?
— Отравилась, наверное, — прохрипела я, наливая воды трясущимися руками. — Творог вчера был несвежий.
Катя подошла ближе. Она смотрела на меня не как дочь, а как женщина на женщину.
— Творог? Мам, я видела у тебя в сумке витамины для беременных...
Она схватила меня за руки.
— Мама! Ты беременна?!
Врать было бессмысленно. Да и сил не было. Я кивнула, опуская глаза.
Катя взвизгнула и запрыгала, хлопая в ладоши.
— Я так и знала! Я чувствовала! Это от дяди Вити, да? Ну конечно, от кого же еще! Боже, мама, вы с ним такие партизаны! Столько лет ходили вокруг да около!
Она обняла меня крепко-крепко.
— А вы теперь поженитесь? Свадьба будет? Или просто распишетесь? Я хочу быть подружкой невесты на свадьбе собственной мамы, это же круто!
Я гладила её по волосам, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда. Катя радовалась братику или сестренке, даже не подозревая, что радуется ребенку своего жениха.
— Мы... мы еще не обсуждали это, милая, — тихо сказала я. — Все так неожиданно. Давай решим этот вопрос позже. Не торопи события.
— Ну уж нет! Я сейчас же позвоню Олегу! — она схватила телефон. — Он обалдеет! У нас будет такая большая семья!
— Катя, не надо... — начала я, но было поздно.
Вечером Катя вернулась домой странная. Тихая.
Она села на кухне, крутя в руках чашку с остывшим чаем.
— Я сказала Олегу, — проговорила она тихо.
— И... что он? — сердце мое ухнуло в пятки.
— Он странно отреагировал. — Катя нахмурилась, вспоминая. — У него такое лицо стало странное, мам. Кажется, он пока не готов к детям...
Я замерла у плиты.
— Что он сказал?
— Сказал: «Поздравляю. Значит, у твоей мамы теперь полноценная семья. Всё правильно». И замолчал. Мам, он какой-то дерганый в последнее время. Говорит, что на работе проблемы.
Я знала, что это не работа.
Олег услышал, что я беременна «от Виктора». Для него это стало финальной точкой. Он решил, что я выбрала «надежного» ровесника, что я строю с ним будущее, рожаю ему детей. А наш курортный роман для меня — лишь эпизод.
Это случилось через два дня.
Был дождливый вторник. Я сидела в кресле с книгой, которую не читала — буквы расплывались перед глазами.
Дверь открылась, и в квартиру вошла Катя.
Она плакала. Тихо сползая по стене на пол прямо в прихожей, не снимая мокрого плаща.
— Катя! Доченька! — я бросилась к ней, пытаясь поднять. — Что случилось?!
Она подняла на меня лицо, мокрое от дождя и слез. Тушь размазалась черными потеками, делая её похожей на трагического клоуна.
— Он ушел, мам... — прошептала она. — Мы расстались.
— Как расстались? Почему? Вы же заявление подали... — я обнимала её, чувствуя, как её трясет мелкой дрожью, а сама чувствовала ледяной холод в животе. Я уже знала ответ.
— Он сказал, что я замечательная, хорошая, идеальная... Но он не может стать моим мужем.
Катя всхлипнула, хватая ртом воздух.
— Он сказал, что не хочет врать мне. И себе. Сказал, что полюбил другую женщину.
— Другую? — эхом отозвалась я.
— Да. Он сказал, что это безответно. Что она никогда не будет с ним, что она выбрала другого... Но он не может жить со мной и думать о ней. Сказал, что это будет нечестно по отношению ко мне.
Катя уткнулась мне в плечо, её слезы жгли мою кожу через тонкую блузку.
— Почему он молчал раньше? Зачем он делал мне предложение, если любил другую? Мне так больно, мамочка, мне так больно...
Я гладила её по вздрагивающей спине, качала, как в детстве, шептала какие-то бессмысленные слова утешения.
И сама еле сдерживала слезы. Потому что мое сердце тоже было разбито. Я тоже никогда не смогу быть с любимым мужчиной. Но у меня хотя бы останется частичка его. Частичка нашего счастья.
Олег поступил честно. Жестоко, но честно. Он выбрал одиночество, чтобы не врать моей дочери. Но от этого мне не было легче. Я чувствовала себя предательницей. Ведь я решила за него. А еще он никогда не узнает о своем ребенке. Хотя имеет право, но я лишила его и этого тоже.
Я ношу под сердцем ребенка Олега. Ребенка, который навсегда свяжет нас троих этим невидимым, трагическим узлом.
Я держала на руках свою рыдающую девочку, чье сердце было разбито вдребезги. И знала, что та самая «разлучница», которая разрушила её счастье, — это я. Её собственная мать.
Я выиграла право на свою тайну. Но цена, которую мы все заплатили, была невыносимой.
Что мне делать дальше? Признаться во всем? Или молчать до конца дней, неся этот крест?
Начало истории тут . Часть 1.