Вечерний ресторан обволакивал звуками: бархатный, тягучий джаз, звон дорогого хрусталя, приглушенный смех счастливых людей. Но для меня этот уютный мир рушился, рассыпаясь на тысячи невидимых осколков. Я сидела, вцепившись в ножку бокала с ледяной водой, будто это был единственный спасательный круг в океане моего отчаяния.
Виктор — мой старый, верный друг Витька, моя каменная стена и мужчина, который видел меня любой: и в бальном платье, и в слезах на кухне в три часа ночи, — накрыл мою холодную ладонь своей большой, теплой рукой.
— Лена, дыши, — его голос звучал тихо, но твердо. — Ты сейчас прожжешь скатерть взглядом. Расслабь плечи. Я с тобой. Ты красивая, ты сильная, мы справимся.
Начинался этот вечер с моей исповеди.
Мы с ним пришли раньше, потому что я хотела с кем-нибудь поделится своими сомнениями и страхами, а он тот самый человек, который всегда был рядом и всю жизнь меня поддерживал.
Мы с ним со школы дружим. Когда-то он даже пытался за мной ухаживать, но ничего не вышло. А потом я вышла замуж за его друга, с которым он же меня и познакомил. И он же стал крестным нашей дочери. Он же поддерживал меня и вытаскивал из депрессии после смерти мужа, который погиб в аварии и я осталась одна с ребенком. Наша дружба проверена временем, радостями и болями. Он единственный, кто никогда не осудит и всегда поддержит меня.
Он был тем, кто учил Катьку кататься на велосипеде. Между нами была та особенная, редкая близость, которая иногда крепче любого брака, но лишена романтики.
Я нервничала так, что зуб на зуб не попадал. Новость, которую я узнала сегодня утром, жгла меня изнутри, как клеймо. Две розовые полоски. В сорок лет. Спустя месяц после того сумасшедшего, пьянящего отпуска в Турции, где воздух пах солнцем и морем, а ночи были бархатными и грешными.
— Витя, я беременна, — выдохнула я, глядя не на него, а на мерцающую свечу.
Виктор закашлялся.
— От того... «турка»? — осторожно спросил он, и в его глазах я не увидела осуждения, только глубокую тревогу.
— Вить... — я закрыла лицо руками, чувствуя, как горят щеки. — Я даже фамилии его не знаю толком. А теперь... Мне сорок! У меня Катька замуж выходит, у неё вся жизнь впереди, а я тут... с животом. Нагуляла в отпуске. Стыдно, Витя. Господи, как же стыдно. И страшно.
Виктор помолчал, разглядывая меня с какой-то новой, незнакомой мне нежностью.
— Какой стыд, Лена? Дети — это счастье. Рожай. Я встречу тебя из роддома. Коляску выберем самую лучшую. Если надо — женюсь на тебе, — он подмигнул, пытаясь улыбкой разогнать тучи над моей головой. — Будешь честной замужней дамой, никто и слова не скажет.
— Дурак ты, Вить, — я грустно улыбнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает благодарный ком. — Ты слишком хорош, чтобы вешать на тебя чужих детей. Тебе нормальную жену надо, молодую, которая тебе твоих детей рожать будет. А не меня с прицепом проблем. Но спасибо тебе. За то, что ты есть.
— Я всегда за тебя, Ленка. До последнего патрона, — он сжал мои пальцы крепче. — А теперь соберись. Улыбку надень. Молодые идут. Знакомиться будем.
Я повернулась к входу, и сердце пропустило удар.
Моя Катя плыла через зал, сияя, словно утренняя звезда. Она совсем на меня не похожа. Я — мягкая, светловолосая, с плавными линиями, словно акварельный рисунок. Катя же вся в покойного отца: стройная брюнетка с глазами цвета темного шоколада. Мы смотрелись рядом как день и ночь, как лето и осень.
Но не она приковала мой взгляд.
Рядом с ней, уверенно держа её под локоть, шел Он.
Высокий, широкоплечий, в ослепительно белой рубашке, которая так выгодно оттеняла его бронзовый загар. Тот самый загар, который он получил на том пляже в Кемере, где мы встречали рассветы. Он шел уверенно, держа в руках букет цветов.
Олег.
Мир качнулся и поплыл. Звуки джаза превратились в белый шум.
Это была катастрофа. Моя «турецкая сказка», мой сладкий грех, который должен был остаться там, за горизонтом, теперь входил в мою жизнь, держа за руку мою единственную дочь.
Они подошли к столику. Олег скользнул по мне равнодушным, вежливым взглядом, готовый дежурно улыбнуться «будущей теще». И вдруг замер.
Я видела, как расширились его зрачки, поглощая радужку. Как с его лица мгновенно схлынула краска, оставив его пугающе бледным.
Он узнал. Мгновенно. Та химия, которая была между нами, не исчезла — она превратилась в электрический разряд, ударивший нас обоих.
— Мамочка! — Катя бросилась мне на шею, обдавая запахом весенних духов и безграничного счастья. Она ничего не замечала. — Знакомься, это Олег!
Потом она обернулась к нему, сияя гордостью:
— Олег, а это моя мама, Елена Дмитриевна. А это — дядя Витя, мой крестный и... — она хитро, по-лисьи прищурилась, — мамин самый близкий друг. Мы все ждем, когда они уже поженятся, но они всё никак не решатся!
Виктор рассмеялся густым, добрым смехом, подыгрывая легенде, и протянул Олегу руку.
— Можно просто Виктор. Рад знакомству. Наслышан.
Олег пожал руку механически, словно робот. Но я видела, как желваки заиграли на его скулах. Он перевел взгляд с Виктора на меня. В этом взгляде читалось нечто большее, чем просто шок. Там было недоумение, смешанное с уколом ревности.
«Значит, у тебя есть мужчина? А как же мы? Как же наши ночи?» — кричал его взгляд.
— Олег... — голос его прозвучал хрипло, будто он долго молчал. Он откашлялся. — Очень... неожиданно. Приятно познакомиться. Елена... Дмитриевна.
Он протянул мне цветы. Я думала, что сознание покинет меня. Когда наши руки соприкоснулись, по телу пробежал разряд.
— Спасибо. Рада... знакомству.
Мы сели. Воздух за столом стал плотным, как кисель.
В моей голове билась паника.
Он думает, что я — лицемерка. Женщина, у которой есть «почти муж», но которая поехала в Турцию и закрутила интрижку.
Боже, как мне смотреть в глаза дочери?
Время тянулось как резина. Я с трудом сдерживалась, чтобы не сбежать, от его взглядов с немым укором и какой-то злостью.
— Олег, вы давно в Москве? — Виктор, мой ангел-хранитель, взял удар на себя. Он чувствовал, как меня трясет, и виртуозно заполнял паузы светской беседой.
— Да... то есть нет. Я вернулся полгода назад из длительной командировки, — Олег отвечал невпопад, не сводя с меня тяжелого, изучающего взгляда.
— А вы, Елена Дмитриевна? — вдруг спросил он, и в его тоне прозвенел металл. — Вы любите путешествовать? Катя говорила, вы недавно отдыхали.
Я вцепилась в вилку так, что пальцы онемели.
— Мама обожает море! — встряла Катя, щебеча, как птичка. — Она месяц назад вернулась из Турции такая отдохнувшая, такая красивая! Ей там очень понравилось!
Олег криво, зло усмехнулся уголком рта. Он посмотрел на Виктора, потом на меня.
— Хороший отдых очень полезен. А вы часто так ездите отдыхать?
Удар под дых. Он провоцировал.
Я поняла, что больше не выдержу ни секунды. Стены ресторана давили на меня, джаз казался похоронным маршем. Я не могла сидеть рядом с отцом своего ребенка, который сейчас играет роль жениха моей дочери, и делать вид, что мы чужие. А главное — я до смерти боялась, что меня стошнит прямо на белоснежную скатерть.
— Простите, — я встала, едва не опрокинув бокал. — Голова просто раскалывается. Наверное, давление. Вить, ты не отвезешь меня домой? Я боюсь, что не смогу сидеть.
— Конечно, Лена! — Виктор подскочил мгновенно, заботливо поддерживая меня под локоть. — Ребята, вы уж извините. Маме надо отдохнуть. Молодежь, оставайтесь, счет я закрою. Не волнуйтесь.
Мы прощались скомкано. Катя расстроилась, чмокнула меня в щеку, обещая позвонить завтра.
А Олег...
Поймал момент и подошел слишком близко. Он помогал мне одеть пальто. Я почувствовала его запах — терпкий парфюм с нотками сандала, тот самый, который сводил меня с ума месяц назад.
— Выздоравливайте, Елена Дмитриевна, — тихо произнес он. И добавил шепотом, обжигая мое ухо своим дыханием: — Нам придется поговорить.
Его взгляд обжег меня. Он ничего не знал о ребенке. Но он знал о нас. И он явно не собирался оставлять это просто так.
В машине я разрыдалась. Сразу, навзрыд, как маленькая девочка, размазывая тушь по щекам. Вся выдержка, которую я копила этот час, рухнула.
За окном мелькали огни вечерней Москвы, дождь барабанил по стеклу, вторя моим слезам.
Виктор молча протянул мне платок, вырулил на набережную и только тогда спросил, глядя на дорогу:
— Это он? Тот самый?
Я кивнула, давясь рыданиями.
— Это конец, Витя. Это тот самый Олег. Катя влюблена в него по уши. А я... я ношу его ребенка. Господи, какая ирония судьбы!
Виктор шумно выдохнул и покачал головой.
— Да, сюжет... Но послушай, Лен. Он же не знает?
— О ребенке? Нет. Он думает, что я просто гулящая тетка, которая изменяет тебе.
— Отлично. Пусть думает.
— Что отличного, Вить?! Живот скоро полезет! Катя узнает про Турцию, сопоставит даты...
Виктор резко затормозил на светофоре. Он повернулся ко мне, взял мое лицо в свои ладони и заставил посмотреть ему в глаза.
— Так. Отставить панику. Слушай меня внимательно. Живот полезет нескоро. У нас есть время. Давай так: если ты решишь рожать...
— Я решила, — прошептала я.
— Хорошо. Тогда мы объявим, что мы пара. Официально. Чуть позже скажем, что ждем ребенка. Что он мой.
— Витя...
— Помолчи. Мне терять нечего. Семьи у меня нет, жениться я не планировал, ты же знаешь, я одинокий волк. Но сыграть роль отца и мужа ради тебя я могу. Это снимет все вопросы. Катя будет думать, что это братик или сестренка от любимого крестного. А Олег... Ну, пусть думает, что хочет. Главное — тайна умрет с нами.
Я смотрела на него и не верила своим ушам.
— Ты готов взять на себя чужого ребенка? Подставиться перед всеми?
— Ты мне не чужая, Ленка.
Это было безумное, отчаянное предложение. Но оно давало надежду. Надежду на то, что Катя никогда не узнает правду, которая может её убить.
Но у судьбы, как оказалось, были совсем другие планы на эту игру.
Утром меня разбудил звонок с незнакомого номера.
— Алло? — голос спросонья был хриплым и слабым.
— Доброе утро. Нам надо встретиться. — голос Олега в трубке звучал сухо, жестко и холодно.
— Зачем?
— Не притворяйся, Лена. Я не спал всю ночь. Я не понимаю, что происходит. Ты, я, твоя дочь, этот твой... Виктор. Я стою у твоего подъезда. Катя уехала на учебу. Спускайся. Или я поднимусь сам.
Телефон выпал у меня из ослабевших рук на одеяло.
Виктор предлагал красивую ложь во спасение. Но реальность уже стучала в мою дверь. Смогу ли я удержать главную тайну, глядя ему в глаза?
(Конец первой части)
Продолжение истории тут - Часть 2