Машина петляла по городским улочкам, потом выехала за город, какое то время еще встречались домишки, проехали деревеньку, а потом перед Лёнькой открылись степные просторы. Наверное, если бы не было этой накатанной за весну да лето дороги, можно было бы заблудиться и уехать куда то на край света. Куда не глянь, всюду степь да там вдалеке горизонт.
- Как вы здесь не плутаете? Съехал с дороги и все, никаких деревьев, кустиков, деревень.
Степа улыбнулся, сдержанно, но с какой то только ему понятной хитринкой. Не будет же он рассказывать этому парню, как в первое время ему, коренному алтайскому жителю, приходилось терять дорогу. Только было это в марте, когда все здесь только начиналось. Утром бывало уедешь в город чуть свет, а потом снег повалит, ветер подует, дорогу и без того чуть заметную всю переметет. Приходилось выбираться из кабины, нащупывать , где она, эта самая дорога прячется. Другой раз обратно возвращался на то место, где потерял ее и снова разыскивал.
Это уж потом догадались, вешки поставили. Их и сейчас, если приглядеться, видно. Лёнькины глаза быстро устали от этого степного однообразия. Он прикрыл их и не заметил, как задремал, не смотря на то, что машина порой подскакивала довольно сильно.
- Спи, Лёня, только держись покрепче, чтоб из кабины не вывалиться. Ехать то долго еще. - позаботился водитель о своем пассажире.
В совхозе Комсомольская степь уже поджидали пополнение. Рабочих рук не хватало. Хотя руки то были, но вот трактористов не было.
Алексей Волков, двадцати семи лет от роду, инженер -механик в числе первых приехал осваивать целину по комсомольскому призыву “Освоить целину, значит накормить страну”. Он стоял возле дощатого домика, служившего конторой и медпунктом, и сельсоветом и выполняющего массу других функций. Прислонив ладонь, словно козырек к своим глазам, Алексей всматривался вдаль.
Дорога была пустынна и Алексей начал вспоминать, как когда то для него начиналась целина. Тогда, стоя среди чужого пронизывающего ветра, он впервые почувствовал, что великие идеи партии, это не только лозунги и призывы. Это и холод в костях, и пустота вокруг, и страх, как он будет жить тут.
- Ну что, товарищ инженер, не передумал? - раздался хриплый голос.
Рядом стоял мужчина лет сорока пяти, а может и пятидесяти, трудно было понять, в потрёпанной фуражке, с лицом, иссечённым морщинами и шрамом от осколка на щеке. Это был Степан Иванович Белов, бригадир целинного отряда,
- Нет, - ответил Алексей, сжимая ручку чемодана.- Я здесь, чтобы работать, а не бежать от трудностей.
Степан кивнул, не улыбнулся, но в глазах мелькнуло одобрение.
- Работать это хорошо. А выжить лучше. Здесь степь не прощает слабых. Ни в теле, ни в духе.
Тогда еще не было этих домиков. Алексея и других ребят, приехавших с ним, разместился в большой палатке, где посередине стояла печка-буржуйка, пахло сыростью и керосином. Украшением служил плакат “Каждый колосок - это ваш вклад в коммунизм..
Первую ночь Алексей не спал. Ветер выл, как раненый зверь. Под нарами шуршали мыши. Где-то стыдливо плакал парень, тихо всхлипывал, чтоб никто не слышал. “Слабак”, подумал тогда Алексей. Трудно ему тут придется. Может и сбежит, не выдержит. Алексей смотрел в темноту и думал “ А я смогу тут выжить, смогу остаться, стать своим в этих степях.”
Утром, когда солнце поднялось над горизонтом, окрасив засыпанную снегом степь в неожиданный медовый свет, он вышел наружу и вдохнул полной грудью. Воздух был свежий, чистый. И в этом воздухе уже пахло будущим. “Смогу!” уверенно ответил сам себе Алексей.
Прошла неделя. Потом вторая. Люди привыкли друг к другу, как солдаты в окопе. Утром завтрак из общего котла. Потом работа. На тракторных санях по снежному пути привезли технику. Плуги, бороны, сеялки, всё старое, ржавое, где только насобирали такое. Но и этому рады. В умелых руках все можно наладить. Работали до темноты. Алексей, несмотря на свой диплом, не стеснялся браться за любое дело. Как то само собой получилось, что Алексей стал лидером механизированной бригады.
Степан Иванович занимался организационными вопросами, строительством, кадрами. Слал в обком партии запросы, что совхозу нужны трактористы или хотя бы люди с руками. Просил, чтоб не присылали сюда тунеядцев на исправление. Некогда им исправлять их, а держать на своей шее нет никакого резона.
Пока в небольшом еще коллективе начали вырисовываться люди с характерами. Вот Василий кузнец, он мог согнуть гвоздь руками, но плакал, когда пел “Случайный вальс” под гармошку. Вот Мишка-рыжий, балагур, но в работе как автомат. Свое сделает и другим помочь не откажет. А вот она...
Анна Петровна приехала из Красноярского края. Медсестра. Вдова. Ей было тридцать лет, но глаза, неулыбчивые и печальные, старили ее. В каждом её движении чувствовалась боль утраты. Тем не менее, каждое утро она выходила к людям, перевязывала порезы, варила травяной чай, собранный еще в красноярской тайге, от простуды,
Алексей замечал, как она смотрит на закат. Как бережёт хлеб. Как вытирает набежавшие слёзы, когда думает, что никто не видит.
Однажды, после особенно тяжелого дня, Алексей сидел у костра, опустив голову.
- Не падай духом, - сказала Анна, подавая ему кружку горячего настоя. - не все сразу получается. Надо набраться терпения.
- А если терпение кончится?
- Тогда начнётся вера. А она крепче стали.
В тот вечер они долго говорили. О войне. О детях. О том, почему каждый из них приехал сюда. Алексей рассказал, как мать умерла от голода в ’сорок шестом году, когда все радовались победе. Анна рассказала, как муж прошел всю войну, вернулся домой, а погиб совсем недавно, на заводе где он работал, случилась авария. У каждого было свое горе, своя боль.
Потом пришла весна, настоящая, теплая. Солнышко разогрело землю. Было вспахано первое поле. Огромное. Его только и успели засеять пшеницей. Больше не успели. Всей бригадой ходили любоваться на первые всходы.
Как то Степан Иванович подошел к Алексею.
- Видишь, как земля приняла зерно. Это хороший знак. Допустила земля-матушка нас к себе. Приняла. Теперь только работай да работай.
Алексей еще раз вгляделся вдаль. Далеко-далеко, словно два черных жука по дороге двигались автомобили.
- Едут! Степан Иванович, едут.
Бригадир выскочил из домика с необычайной для него легкостью. Вгляделся в даль.
- Ну и что ты раскричался, далеко еще. Я уж думал подъезжают. Сколько их приедет то. Не мало ли мы сварили похлебки. Люди то, чай, голодные с дороги. Да и чаю надо еще один котел вскипятить. Чай то никогда лишним не будет. Пойду скажу Настене, чтоб огонь разожгла, да чай вскипятила.
Ради такого случая Степан Иванович выделил дополнительно сахар для чая и сам чай, которого всегда было мало и его берегли для случая.
Между тем машины приближались и вскоре возле места, где стояли Алексей и Степан Иванович, одна из них резко развернулась и затормозила, подняв облако пыли.
- Ну тезка, не может без выкрутасов. Нет бы потихонечку, так нет, надо пыль поднять, чтоб дышать нечем было, - Проворчал бригадир и погрозил тезке кулаком. А тот уже стоял на подножек и весело смеялся, довольный произведенным эффектом.
Утомленные дорогой, из кузова начали выпрыгивать парни выгружать чемоданы и мешки. Немного погодя подъехала вторая машина . Степа не удержался.
- Ну что, слабовата меня перегнать. Вон как отстала.
Девушка водитель ответила, что они не на гонках. И заставлять своих пассажиров глотать пыль за ним она не собиралась, поэтому и отстала. А он видно совсем забыл, что людей везет. А если бы вывалился кто. Борта то не больно высокие, а люди стоя всю дорогу стояли.
- Ну, Степан, ты у меня доиграешься. Отдам машину другому кому-нибудь. Желающих то много.
Но потом вспомнив, что не этим сейчас ему надо заниматься, Степан Иванович повернулся к приехавшим целинникам. Они уже все стояли на земле и ждали, что будет дальше. Приветственные речи были не долгими. Все отправились к сколоченным прямо на улице столам и скамейкам. Настена уже расставляла на столы хлеб, разливала похлебку. Увидев Манечку Настена разулыбалась.
- Ну вот, наконец то и у меня помощница будет. А то парни ни в какую кухарничать не хотят. - обратилась она к Манечке.
За столами мест всем не хватило. Но зато земли вокруг сколько хочешь. Садись на нее да ешь себе в удовольствие. Что ребята и сделали. Они и вправду сильно проголодались. Поэтому ели сейчас похлебку да прихваливали.
Пока все ели, Степан Иванович объявил, что все вопросы организационные будут решаться завтра. А сегодня, как поедят, прибывшие разместятся в двух палатках. Он махнул рукой в ту сторону, где палатки были уже поставлены и ждали новых жильцов. И отдыхать после долгой дороги.
Лёнька сидели рядышком с Гришкой, ели да перешептывались. Уже то, что их первым делом накормили, было хорошим предзнаменованием. Да и крыша припасена, не в голой степи спать будут. Да и то, как их встретили, просто и без волокиты, понравилось. Начало было положено. Они стали целинниками.