— Дашенька, а карточку мою не видела? Для проезда.
Дарья застыла с тушью в руке. Свекровь стояла в дверях, держась за ручку. В чужую спальню входила без стука уже месяц. Дарья больше не делала замечаний.
— Антонина Павловна, я вашу карту не трогала.
— Ну а кто же? Я точно на тумбочке оставляла.
— Не знаю.
Свекровь постояла, вздохнула. Ушла. Через пять минут вернулась, помахивая картой.
— Вот ведь склероз! Нашла у себя в сумочке. Случайно зацепила, наверное, когда пыль вытирала.
Дарья молча докрасила ресницы. Закрыла косметичку. Это был уже пятый раз. Сначала пропал ключ от почтового ящика. Потом заколка. Потом её собственная карта для проезда. Каждый раз все находилось у свекрови в сумке. Каждый раз отговорка— «случайно зацепила», "не туда положила".
Дарья работала в банке кассиром. Восемь часов в день пересчитывала чужие деньги. Научилась замечать несовпадения в балансе на копейку. А сейчас несовпадений в её жизни было слишком много.
Антонина Павловна приехала в феврале. Олег сказал — на пару недель, пока у неё делают ремонт. Сейчас июнь. Никакого ремонта не было. Зато их двушка превратилась в коммуналку. Большая комната забита вещами свекрови: старые пальто на вешалке, три чемодана с постельным бельём, коробка с кастрюлями. Сама Антонина Павловна спала на диване. Каждое утро проходила мимо Дарьи на кухню и громко вздыхала: «Эх, на старости лет у людей жить приходится».
— Олег, давай серьёзно поговорим, — сказала Дарья вечером, когда остались вдвоём. — Твоя мама уже четыре месяца живёт. Ремонта нет и не намечается.
Муж листал телефон. Не поднял глаз.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Просто говорю факты.
— Она моя мать.
— А это наша квартира. Нам тесно.
Олег швырнул телефон на диван. Встал.
— Ты знаешь, что ей больше податься некуда? Или тебе всё равно?
— Олег, у неё своя квартира.
— А мне что, родную мать на улицу выставить?
Он ушёл на кухню. Дарья осталась сидеть. Руки сами сжались в кулаки на коленях. Разговаривать с ним стало невозможно. Особенно после истории с дачей.
Три недели назад Олег попросил взять крупную сумму под залог её дачи. Хотел открыть автосервис. Дарья отказала. С тех пор муж спал на кухне.
В пятницу Дарья проснулась в семь. Собралась. Стала искать банковскую карту. Проверила сумку — нет. Посмотрела в тумбочку — нет. Карманы куртки — пусто.
— Антонина Павловна, — она вышла на кухню. — Вы мою карту не видели?
Свекровь сидела за столом. Намазывала маслом хлеб. Медленно, старательно.
— Какую карту?
— Банковскую. Я вчера на тумбочку клала.
— Нет, милая, не видела.
— Вы точно?
Антонина Павловна подняла глаза. Лицо обиженное.
— Ты что, меня подозреваешь?
— Я просто спрашиваю.
— Нет, ты именно подозреваешь. Думаешь, я ворую?
Дарья глубоко вдохнула.
— Я так не думаю. Просто карта пропала.
Свекровь встала. Открыла свою сумку, которая висела на спинке стула. Порылась. Достала карту.
—Ой, смотри-ка! У меня. Наверное, вчера, когда ты с работы пришла, я тебе дверь открывала. Ты сумку на тумбочке оставила. Я, видимо, салфетки брала и случайно их вместе с картой в сумку положила.
Дарья взяла карту. Молча. Повернулась. Ушла одеваться.
На работе весь день была как в тумане. Пересчитывала деньги клиентам и думала: что происходит? Это правда случайности? Или свекровь специально роется в её вещах?
Вечером, когда Олег ушёл к другу, а Антонина Павловна — в магазин, Дарья проверила тумбочку с документами. Замок заедал. Она нагнулась ближе. Вокруг скважины — царапины свежие на металле.
Дарья открыла замок дрожащими руками. Достала документы. Паспорт, свидетельство на квартиру, сберкнижка. Всё на месте. Но по спине пополз холод.
Она закрыла тумбочку. Сунула ключ в карман джинсов. Туго застегнула.
Ночью не спалось. Дарья лежала, смотрела в темноту. За стеной посапывала свекровь. Что они ищут? Зачем пытались вскрыть замок?
В четыре утра послышались голоса. Тихие. Дарья встала. Босиком подошла к приоткрытой двери спальни.
— ...надо быстрее, Олежек, пока она не поняла. Квартира общая у вас. Ты тут ремонт делал, я чеки сохранила. Через суд можно долю отсудить.
— Мам, это не так работает.
— Как не так? Ты работал, вкладывался. А она что? Зарплату свою прячет, на нас не тратит. Видела, как она на меня смотрит? Будто я здесь лишняя. Такие до старости копят, а потом неизвестно кому оставляют.
— Тише, мам, услышит.
— А пусть слышит. Пусть знает, что я не дура.
Дарья прикрыла дверь. Вернулась к кровати. Села. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно по всей квартире.
Они хотят забрать квартиру. Её квартиру. Ту, за которую она платила ипотеку три года до свадьбы. В которую Олег въехал уже готовенькую, только зубную щётку принёс.
Утром Дарья встала рано. Оделась. Позвонила на работу, притворилась больной. Нашла в интернете мастера по замкам. Через два часа он стоял у двери.
— Два замка, надёжных, — сказала Дарья.
Мастер работал быстро. К обеду дверь выглядела по-другому.
Дарья собрала вещи свекрови. Сложила аккуратно, даже разгладила помятую кофту. Сложила в сумки. Вынесла к двери прихожей.
Когда Антонина Павловна вернулась с рынка, ключ не вошёл в замок. Она позвонила в дверь. Дарья открыла, оставив цепочку.
— Что случилось? Замок сломался?
— Нет. Я поменяла.
Пауза. Свекровь медленно опустила сумки с продуктами.
— То есть как поменяла?
— Поставила новый. Вам пора домой, Антонина Павловна.
— Ты... ты меня выгоняешь?
— Вы здесь больше не живёте. Выставила ее сумки с вещами.
Лицо свекрови исказилось. Она схватилась за телефон.
— Олег! Олег, приезжай немедленно! Она меня на улицу выставляет!
Дарья закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Ноги подгибались. Она медленно съехала вниз, села прямо на пол в прихожей.
Руки и всё тело тряслись от нервного напряжения.
За дверью Антонина Павловна причитала, звонила. Соседка напротив выглянула, что-то спросила. Голоса стихли.
Олег приехал через час. Грохотал в дверь. Орал.
— Открывай! Ты с ума сошла?!
Дарья открыла. Он ворвался в квартиру.
— Что ты творишь?! Это моя мать!
— У твоей матери есть своя квартира.
— У неё ремонт!
— Какой ремонт, Олег? — Голос у Дарьи сорвался. — Какой ремонт?! Его нет! Никогда не было!
— Да при чём тут ремонт?! Она моя мать! Ей больше некуда!
— Она хочет отсудить у меня квартиру.
Олег замолчал. Лицо стало осторожным.
— С чего ты взяла?
— Я слышала. Ночью. Вы говорили на кухне. Про чеки, про долю, про суд.
Он отвёл глаза. Провёл рукой по лицу.
— Даш, ну это... мы просто так, поговорили. На всякий случай.
— На всякий случай чего?
— Ну... если что. Если ты... если мы разведёмся.
Дарья медленно кивнула.
— Понятно. Значит, вы уже готовились.
— Нет! Просто мама сказала, что надо подстраховаться. Я же тут ремонт делал, проводку меня...
— Уходи.
— Даша...
— Уходи, Олег. Забирай мать. Уходите оба. Это моя квартира.
Он стоял, сжимая кулаки. Потом резко развернулся. Схватил сумки матери.
— Ты ещё пожалеешь.
Дверь хлопнула. Дарья осталась стоять посреди прихожей.
Тишина была впервые за долгое время.
Прошла неделя. Дарья ходила на работу. Улыбалась клиентам. Считала деньги. Приходила домой. Ложилась спать.
Олег не звонил. Свекровь тоже.
Во вторник позвонила Марина из кредитного отдела.
— Даш, привет. Слушай, тут странная штука. На тебя оформлен заём. Месяц назад. А платежей нет.
Дарья сидела на кухне. Держала чашку с остывшим чаем.
— Какой заём?
— Крупный. Дистанционно оформлен. Код подтверждения на твой номер приходил.
— Марина, я ничего не оформляла.
— Даш, тут все твои данные. Паспорт, адрес, место работы. Даже девичья фамилия матери правильная.
Дарья поставила чашку на край стола. Она не упала, лишь случайно.
— Куда деньги ушли?
Шелест бумаг.
— На карту... Антонины Павловны Григорьевой.
В голове Дарьи все наполнилось каким то звоном. Марина что-то говорила, но Дарья не слышала.
Она вспомнила: три недели назад Олег взял её телефон. Сказал, что его сел. Ушёл в ванную. Минут на двадцать.
— Даш, ты меня слышишь?
— Слышу.
— Тебе срочно в полицию. Это мошенничество.
Дарья положила трубку. Встала. Оделась. Взяла документы. Вышла.
В отделении участковый записывал долго. Потом поднял глаза.
— Вы понимаете, что это ваш муж?
— Понимаю.
— Дело будет долгое. Вам придётся доказать, что вы не давали согласия.
— Докажу.
Она вышла на улицу. Села на лавочку. Достала телефон. Руки не слушались.
Хотела позвонить маме. Передумала. Если сейчас услышит родной голос — не выдержит.
Олег пришёл через три дня. Позвонил в домофон. Дарья открыла.
Он вошёл, не здороваясь. Сел на кухне.
— Давай без полиции, Даш. Я верну.
— Когда?
— Ну... постепенно. Открою сервис, начну работать. Через год верну всё.
— У тебя нет денег даже на аренду.
— Потому что ты не дала под залог! Я просил. А ты отказала. Как всегда не поверила.
Дарья смотрела на него. На человека, с которым прожила шесть лет. Он сидел и врал. И даже не стыдился.
— Ты украл у меня полмиллиона. А обвиняешь меня.
— Я не крал! Я взял временно!
— Уходи, Олег.
Он вскочил. Стул упал.
— Не смей так разговаривать!
— Уходи.
Он схватил куртку. На пороге обернулся.
— Пожалеешь. Я тебе этого не прощу.
Дверь хлопнула.
Дарья осталась стоять. Потом медленно опустилась на табурет. Прямо здесь, на кухне.
И заплакала.
Тихо, без звука. Слёзы капали на колени, на руки. Она не вытирала их. Просто сидела и плакала.
Суд тянулся два месяца. Экспертиза и скрины номеров показали: код вводился не с её телефона. В день оформления займа Олег был в салоне связи. Восстанавливал её SIM-карту. Говорил, что она потерялась.
Дарья наняла юриста. Последние накопления ушли на это.
На заседании Антонина Павловна рыдала. Говорила, что ничего не знала. Что сын попросил открыть карту, она открыла. Не спросила зачем.
— Вы не удивились, откуда у безработного сына такая сумма? — спросила судья.
Свекровь молчала. Вытирала глаза.
Олег пытался оправдываться. Хотел сделать сюрприз. Заработать и вернуть. Не успел.
— Почему оформили на жену?
— Мне бы не одобрили.
— Значит, вы сознательно использовали её данные без согласия?
Молчание.
Судья огласила приговор: условный срок, три года. Обязанность вернуть всю сумму. Олегу половину суммы долга и сумма по заявленному моральному иску.
Антонине Павловне — штраф и половина долга.
Развод оформили за месяц. Квартира осталась за Дарьей.
Прошёл год.
Дарья сидела на кухне. Пила чай. Смотрела в окно.
Телефон завибрировал. Марина: "Последний платёж прошёл. Поздравляю".
Дарья перечитала сообщение. Отложила телефон.
Встала. Подошла к окну.
Олег где-то работал грузчиком. Мать продала свою квартиру, чтобы выплатить долг. Уехала в область к родственникам.
А Дарья здесь. В своей квартире. Одна.
Она открыла форточку. Постояла, вдыхая вечерний воздух.
Вспомнила тот день, когда Марина позвонила про кредит. Тогда казалось — всё кончено.
Дарья закрыла форточку. Помыла чашку. Легла спать.
Завтра снова на работу. Считать чужие деньги. Улыбаться людям.
Но теперь она знала: самое страшное позади.
И она справилась.
Если понравилось, поставьте лайк и напишите коммент!