Тайберн – небольшая деревушка, расположенная в окрестностях Лондона. Впервые манор Тайберн упоминается в Книге Страшного суда 1086 года. В течение 600 лет эта деревня была местом проведения публичных казней. Знаменитая виселица Тайберна находилась неподалеку от того места, где сейчас располагается триумфальная арка, возведенная Джоном Нэшем в 1827 году («Мраморная арка», Marble Arch).
Стоит отметить, что Тайберн не был единственным местом в Лондоне, где проводились казни: для этого также использовались Смитфилдский двор собора Св. Петра и улицы, ведущие из столицы в Вестминстер – Холборн и Флит-стрит. Тем не менее именно Тайберн стал синонимом смертной казни, что породило немало идиом и пословиц.
К примеру, идти «дорожкой до Тайберна» (to take a ride to Tyburn) означало пожелание окончить жизнь на виселице. Также человека, нарушавшего закон, звали «властителем Тайберна» (Lord of the Manor of Tyburn) как потенциальную жертву «Тайбернского дерева» (Tyburn Tree).
“Тайбернское дерево” было установлено в 1571 году и представляло собой разновидность виселицы, состоявшую из горизонтального деревянного треугольника, поддерживаемого тремя опорами. Эту конструкцию также называли «трёхногая кобыла» или «трёхногий табурет». На ней могли быть повешены сразу несколько преступников одновременно. К примеру, 23 июня 1649 года состоялась массовая казнь: 24 заключённых (23 мужчины и 1 женщина) были повешены одновременно, их привезли туда на восьми повозках.
Первая документально подтвержденная казнь состоялась в Тайберне в 1196 году, когда был казнен зачинщик лондонского восстания – Уильям Фиц Осборн. Таким образом, в XII веке это было место казни изменников, хотя приговоренных к смерти за уголовные преступления там тоже вешали. Одним из самых известных висельников Тайберна был Оливер Кромвель. Что примечательно: Джон Брэдшоу, Генри Айртон и Оливер Кромвель были уже мертвы, но их тела эксгумировали и повесили в Тайберне в январе 1661 года по приказу Кавалерского парламента в качестве посмертной мести за обезглавливание короля Карла I.
Стоит отметить, что после “Акта о супрематии”, обозначившего разрыв Англиканской церкви с Католической, появилась новая разновидность “изменников” – католические священники. Так, при Генрихе VIII количество казней в Тайберне резко выросло, особенно после 1537 г., когда на эшафот взошли участники католического восстания – т.н. «Благодатного паломничества» (1536–1537). Казни католиков собирали большие толпы зрителей; некоторые из них приходили поддержать единоверцев, услышать их последнее слово, а также, если повезет, заполучить кусочек мощей или реликвию.
Английская казнь того времени вполне могла считаться за мученичество. Формула смертного приговора звучала так: «Тебя отведут в то место, откуда доставили [в тюрьму], а оттуда отволокут к месту казни, где тебя повесят за шею и вынут из петли еще живого; твои половые органы отрежут, внутренности вынут из твоего тела и сожгут перед твоими глазами, пока ты еще жив; тебе отсекут голову, тело разрежут на четыре части, а головой и этими частями распорядятся по воле короля. Да помилует Господь твою душу!».
Поддержка единоверцев была не только в присутствии на казни. Например, в описании казни священника Томаса Максвелла, которая прошла 1 июля 1616 г., есть упоминание о том, как лондонские католики в ночь перед казнью украсили цветочными венками Тайбернское древо. Помимо моральной поддержки, помощь могла быть и вполне физической: присутствовавшие могли попытаться потянуть за ноги повешенного, чтобы он умер в петле до вскрытия. Тогда остальная часть приговора совершалась бы уже с телом покойного. Это можно было провернуть только когда вокруг виселицы не выстраивалось оцепление. Помочь могли и не католики, впечатленные последним словом приговоренного или его мужественным поведением перед казнью: 21 февраля 1595 г. во время казни иезуита Роберта Саутуэлла среди тех, кто тянул за ноги повешенного, был придворный Чарльз Блаунт, барон Маунтджой.
Оцепление места казни и присмотр за расчленением тел казненных было связано со стремлением власти предотвратить распространение мощей католических мучеников Тайберона. Однако во время казни и сразу после нее католики умудрялись собрать немного окровавленной соломы, окунуть платок в кровь или даже выхватить из костра частицы внутренностей – сердца или кишок. Подобные частицы мощей до сих пор хранятся в английских монастырях.
По традиции, изменников закапывали рядом с виселицей, в общей могиле, а тела католиков предписывалось хоронить под телами других преступников, чтобы затруднить их извлечение. Однако, несмотря на запреты, их тела часто извлекались из общей могилы, а затем вывозились из страны (обычно в багаже католических дипломатов испанского, французского или савойского посольства).
Английское уголовное право Нового времени было довольно суровым: смертная казнь для лиц, не достигших 16-летнего возраста, была отменена лишь в 1908 году. Согласно Кодексу 1723 г. (Black Act of 1723) мужчины, женщины и дети наказывались смертью за такие преступления, как кража репы, убийство кролика, карманная кража, рубка декоративных деревьев, поджог стога сена, присвоение найденных денег, кража имущества стоимостью больше 5 шиллингов, вступление в брак с цыганами, написание письма с угрозами и др. Сэр Сэмюэл Ромилли, выступая в Палате общин по вопросу смертной казни в 1810 году, заявил, что «[нет] ни одной страны на земном шаре, в которой [было бы] столько различных преступлений, караемых по закону смертной казнью, как в Англии». Хотя не все вынесенные приговоры приводились в исполнение: с 1770 по 1830 год в Англии и Уэльсе было вынесено около 35 000 смертных приговоров, из которых только 7000 были приведены в исполнение.
Суровость наказания должна была, по мнению правоведов того времени, отвратить население от совершения преступлений. Прилюдная казнь якобы служила той же цели. Однако, вопреки ожиданиям законодателей, публичные казни не имели превентивного воздействия. Более того, по иронии, во время казни у зрителей росла вероятность лишиться содержимого своих карманов, хотя подобная кража каралась смертью. Вместо воспитательного элемента, казни становились днями общественного праздника. На казни в Тайберне собирались рекордные толпы зрителей: к примеру, в 1776 г. свидетелями исполнения приговора стали 30 тыс. человек, а в 1767 г. – 80 тыс. любопытных. Зрители могли за плату наблюдать за казнью с трибун, воздвигнутых ушлыми дельцами. Однажды подобная самостройка обрушилась, в результате чего, по сообщениям, погибли и получили ранения сотни людей.
В 1725 году английский философ-моралист Бернард Мандевиль издал памфлет «Расследование причин участившихся казней в Тайберне», в котором призывал отказаться от публичных казней. Он полагал, что подобные зрелища и ритуалы, возникшие в Тайберне, пробуждают худшие стороны человеческой натуры. К примеру, он описывает такой “ритуал дороги в Тайберн” как “расшвыривание” трупов кошек и собак: обязательно найдется кто-то, кто будет расшвыривать «грязно-пакостную мерзость», стараясь попасть в того зеваку, у которого платье почище и побогаче на вид.
Мандевиль отмечал, что приговоренным на каждом шагу из толпы протягивают алкоголь, и те напиваются, чтобы заглушить страх. С приближением к виселице ажиотаж зрителей возрастает: бывали случаи, когда зеваки, затоптанные толпой, погибали раньше приговоренных к казни. Сами висельники в предсмертной речи могут вместо раскаяния и покаяния продемонстрировать лишь насмешки над властями и зрителями.
Памфлетист полагал, что причина участившихся казней может быть сокрыта, в том числе, и в поведении толпы, которая побуждает преступника к проявлению смелости и аплодирует «хорошей смерти». Мандевиля ужасали и сцены перебранки за тела повешенных между гильдией врачей-хирургов (ради изучения анатомии) и представителями родственников или «преступного клана» повешенного, требующими предать земле непоруганное тело.
Другим свидетельством истории Тайберна служат дневниковые записи мемуариста-врача по имени Джон Найвтон, который описал свою поездку в Тайберн «с целью досуга». 4 ноября 1751 года он присутствовал при повешении женщины, укравшей три буханки хлеба. В частности, Найвтон пишет: «Прибыв на место, мы находим там толпу уже в сборе, поскольку подобные случаи служат настоящим праздником для людей бедных<...>. Виселица большая, сразу на четырех человек, но в этот день будут вешать только одну эту женщину, да еще и мальчишку, которого вешают только наполовину, а потом вынимают из петли и гонят плетьми по городу, чтобы отучить его от попрошайничества. <...> После двадцати минут ожидания прибывает женщина, молодая бабенка, недурная собой, стоящая в повозке и привязанная к доске, чтобы не могла спрыгнуть; палач добродушно приветствует ее, она отвечает ему тем же; это служит толпе и дворянам отменным развлечением (один мужчина рядом с нами смеется так, что я боюсь как бы его огромный парик не свалился с головы), и вот она подходит к виселице, и палач приказывает ей встать на ведерко, поскольку она безродная бродяжка, а потом закрепляет веревку у нее на шее, причем она посылает ему воздушный поцелуй. Его помощник вышибает ведерко из-под нее, и она падает с такой силой, что наверное тут же лишается Жизненных Способностей. Я был заинтригован тем, как дергалось ее тело: думал, что веревка может не выдержать. Потом приходит очередь упомянутого мальчишки, приведенного туда еще раньше, чтобы повешение служило ему уроком; его затаскивают на помост, а он так упирается, что благородное общество кричит “Позор!” по поводу его трусости и всячески возмущается. Палач не утруждает себя повешением, но просто швыряет его на помост и, поощряемый криками толпы, наступает ему коленкой на грудь и душит удавкой, убирая ее прежде, чем мальчишка умрет. Потом мерзавца ставят на ноги, выплескивают на него ведро воды, подводят к повозке, на которой привезли женщину, и привязывают сзади повозки; два джентльмена вблизи нашего окна от восторга орут до хрипоты, а помощник палача берет хлыст, и идет за тронувшейся повозкой, умело правя вожжами. Женщину снимают с виселицы и тело отдают ее отцу, который дожидался трупа, имея с собой тачку; и вот толпа расходится, дворяне разъезжаются, а одна дама хлещет отца повешенной хлыстом по ушам, за то, что тот оказался со своей тачкой слишком близко к ее карете. Мы же отправляемся с друзьями поужинать и проводим приятно целый час с музыкой и беседами на разные темы. Узнал потом, что повешенная была матерью упомянутого мальчика, что, я надеюсь, послужит ему уроком в делах Наказания за Порочную Жизнь».
Виселицу несколько раз меняли, вероятно, из-за износа. В октябре 1759 года “Тайбернское древо” заменили новыми передвижными виселицами. Они оставались на месте до последней казни в Тайберне, которая, вероятно, состоялась в ноябре 1783 года, после чего место казней в Лондоне было перенесено в тюрьму Ньюгейт. Сделано это было потому, что большое скопление народа, собиравшегося по пути следования процессии, мешало городской жизни, да и сами казни создавали ряд неудобств. Первая казнь в Ньюгейте состоялась 3 декабря 1783 г., когда повесили десять человек. Шествие до Тайберна кануло в небытие, но появилась другая традиция: губернатор после казни стал устраивать завтрак для некоторых ее официальных свидетелей и видных людей. Приглашения губернатора на эти мероприятия были предельно лаконичными: “Повешение в восемь, завтрак в девять”.
Источники:
Васильева С. А. Проблемы реформирования английской системы уголовных наказаний в неизвестном памфлете бернарда Мандевиля «Расследование причин участившихся казней в Тайберне»// Terra Linguistica. Научно-технические ведомости СПбГПУ. Гуманитарные и общественные науки, №3 (250), 2016.
Серегина А. Ю. Тайбернское древо: католические паломничества в протестантском Лондоне XVII в. // Вестник РГГУ. Серия «Литературоведение. Языкознание. Культурология». 2020. № 3. С. 65–82.
Кунц Е. В. Из истории смертной казни в Великобритании / Е. В. Кунц // Уголовно- исполнительное право. 2020. Т. 15(1-4), № 3.
Собран Д. Смотреть не на что: извращенность и публичные развлечения // ЭОН. Альманах старой и новой культуры, 2008.
https://en.wikipedia.org/wiki/Tyburn
https://en.wikipedia.org/wiki/Capital_punishment_in_the_United_Kingdom