— Дедушка! Дедушка! — звонкий детский крик разорвал утреннюю тишину квартиры. В комнату, едва не сбив стул, влетел десятилетний мальчишка.
Виктор Петрович вздрогнул. Газета в его руках поползла вниз, обнажая лицо, изрезанное морщинами, как старая карта военных дорог. Он медленно обернулся на шум, щурясь от яркого света.
— Ванька, ты чего голосишь, окаянный? Чего с утра орешь? — недовольно проворчал старик, хотя в глубине его глаз промелькнула тёплая искорка.
— Там... там высоту твою копать хотят! — выпалил внук, задыхаясь от быстрого бега. — Прямо сейчас!
Виктор Петрович замер. Газета окончательно сползла на пол. Воздух в комнате будто стал гуще, тяжелее. Каждое слово мальчика било наотмашь.
— Какую высоту? — голос деда стал тихим и хриплым.
— Ну ту, про которую ты рассказывал! Где вы все... где ты один остался!
Старик медленно поднялся. Колено, простреленное ещё в сорок втором, привычно отозвалось ноющей болью, но он её не заметил. В голове набатом стучало одно: «Там же могила братская. Разве так можно?» Он подошел к шкафу, тяжелыми пальцами вытянул старый, потертый пиджак. На лацканах, негромко позвякивая, блеснули ордена и медали — его честная память, его несмолкающая боль.
Живой щит против стали
На холме, который в сводках сороковых назывался просто «высота такая-то», стоял гул. Два тяжелых бульдозера, похожих на доисторических хищников, замерли, недовольно урча моторами. Перед их стальными ковшами, взявшись за руки, стояли трое: двое парней и девушка.
Виктор Петрович знал этих ребят. Катя, стройная и серьезная, и двое парней из городского патриотического клуба. Он не раз наблюдал за ними, когда они здесь, на склонах, проводили раскопки. Старик радовался, как ребенок, когда им удавалось поднять из сырой земли медальон или останки бойца. Он плакал, когда они нашли «сорокопятку» — его пушку. Ту самую, к щиту которой он прижимался щекой, когда слезы сами собой катились по лицу, а тело сотрясалось от беззвучных рыданий спустя десятилетия.
Тогда, в сорок втором, из всей роты на этой высоте осталось одиннадцать человек. А потом — он один. Девятнадцатилетний юнец, который еще толком не научился бриться, но уже знал цену жизни и смерти.
1942-й: Расчета больше нет
— Витя! Давай сюда, к пушке! Снаряды подноси! Расчета больше нет! — крик капитана перекрывал грохот разрывов.
Витька подбежал, спотыкаясь о воронки. Земля летела в лицо, во рту скрипел песок вперемешку с кровью. Немец бросил на эту высоту всё: резервы, танки, ярость. Они должны были продержаться. «Витя, помощь будет, только нужно время», — повторял капитан.
А потом не стало и капитана. Снаряд угодил прямо в позицию. Витька остался один. Рядом ещё захлебывался пулемет, отсекая пехоту с фланга, но пушка замолчала. Парень хватал тяжелые снаряды, загонял их в казенник, наводил, стрелял. Снова и снова. Он потерял счет времени. Когда в ящике блеснула пустота последнего гнезда, он понял: всё.
Вытащив из-за пазухи последнюю гранату, он сел на лафет. Немецкая речь была слышна уже совсем близко. Он приготовился к худшему, сжимая чеку так, что побелели пальцы.
Но вместо вражеского штыка он почувствовал на плече крепкую ладонь.
— Все, парень. Все кончилось. Ты продержался.
Спокойный голос заставил его поднять глаза. Перед ним стояли наши. Советские солдаты смотрели на него с такой бесконечной жалостью и гордостью, что Витька не выдержал и зарыдал. Майор, сидевший рядом на лафете, мягко прервал его попытку доложить обстановку:
— Не надо слов. Я всё вижу сам. Нам надо идти вперед, а ты... за товарищей не волнуйся. Похоронная команда всё сделает.
Фронт ушел в контрнаступление, увлекая Виктора за собой, до самого Берлина. Майор погиб за месяц до победы. А про высоту в суете тех дней забыли. Бойцы так и остались лежать там, не погребенные, под слоем дерна и времени.
Вторая битва за высоту
Виктор Петрович подошел к бульдозерам. Его спина, обычно согнутая годами, вдруг выпрямилась. Он почувствовал, как в теле разливается странная, забытая сила.
— Что происходит? — спросил он ребят.
— Хотят снести высоту, дедушка! — с жаром ответила Катя. — Дорогу им тут надо строить. Мы и журналистам звонили, и в полицию... Нам бы только продержаться, помощь будет!
«Продержаться... Как тогда, в сорок втором», — пронеслось в голове старика.
И в этот миг реальность будто дрогнула. Шум моторов превратился в рев танков «Тигр», пыль из-под гусениц стала пороховым дымом. Виктор Петрович посмотрел на свою правую руку. В ней лежала граната. Та самая.
Он не удивился. Он просто пошел вперед, прямо на ревущую стальную машину. Рабочий в кабине бульдозера, увидев идущего на него старика в пиджаке с орденами, с безумным, стальным взглядом и зажатой в руке гранатой, в ужасе заглушил мотор и выпрыгнул из кабины. Люди бежали вниз с холма, не понимая, откуда в этом деде столько ярости.
— Все, парень. Все кончилось. Ты продержался...
Знакомый голос раздался откуда-то сбоку. Виктор Петрович обернулся. Они были там. Все. Капитан с перевязанной головой, майор, ребята из его роты. Молодые, красивые, в чистых гимнастерках, они стояли на вершине и улыбались.
— Ты молодец, Витя. Ты смог, — сказал майор. — Но нам нужно идти. А ты запомни: пока помнишь ты, пока помнят они, — он указал на застывших в изумлении Катю и парней-поисковиков, — мы будем жить вечно. А ты, Витя... выздоравливай. Мы будем тебя ждать.
Бессмертие в памяти
Резкий запах нашатыря ударил в нос. Виктор Петрович чихнул и открыл глаза.
— Очнулся! Ну слава Богу! — Катя сидела рядом, держа склянку со спиртом.
Тут же суетился врач скорой помощи, а рядом мелькали вспышки камер — приехали журналисты.
— Что случилось? — прохрипел старик.
— Да вы на них с гранатой пошли! — Катя восторженно затараторила. — Рабочие так перепугались, что документы бросили и сбежали. А потом полиция приехала, оказалось — разрешение на строительство поддельное! Теперь здесь официально мемориал будет. Представляете? Мы победили, дедушка!
Виктор Петрович слабо улыбнулся и посмотрел на небо. Ему казалось, что там, за облаками, его товарищи продолжают свой бесконечный марш, зная, что их высота наконец-то в надежных руках.
Виктор Петрович защитил своих друзей спустя восемьдесят лет, потому что для него они никогда не были «просто историей». Это история о том, что один человек, вооруженный лишь памятью и правдой, может остановить железную машину беспамятства.
А в ваших семьях хранят такие рассказы?
Быть может, у вас есть своя «высота», о которой вы узнали от деда или бабушки?
Расскажите о своих героях в комментариях — их имена должны жить.
Если эта история тронула ваше сердце, заглядывайте к нам на канал, подписывайтесь. Мы вместе будем листать эти непростые, но такие важные страницы нашей общей памяти. До новых встреч!