первая часть
— Доктор, я понимаю, что всё время меняю свои решения и морочу вам голову, — голос Антона звучал устало, но решительно. — Но сегодняшний вечер дома перевернул мне всю душу. Пожалуй, я поеду на обследование в Тель-Авив. Завтра займусь покупкой билетов.
Так из меня скоро Штирлиц получится, — усмехнулась про себя Анна. — Подслушивать становится моей второй натурой.
Она собралась, натянула на лицо радостную улыбку и шагнула в комнату, где Антон только что закончил разговор.
— Родной, я тут подумала, — произнесла она лёгким тоном, — ведь мы с тобой давно никуда не ездили. Что, если махнуть куда-нибудь в жаркие страны, ухватить за хвост остатки лета?
— Хорошо, Аня-сан, — улыбнулся он. — Азию я тебе не обещаю, но о тёплом Востоке подумаю.
Про себя мужчина добавил:
Завтра оформлю билеты для нас обоих — и будь что будет. Вместе в горе и в радости. Да будет так.
Первый шаг
Дебют Анны в салоне красоты начался с неожиданного фиаско. В подсобке, превращённой во временную мастерскую, собрались все коллеги Надежды, чем вызвали недоумение у клиенток. Уровень культурных запросов у посетительниц салона был разный.
Одна особенно любопытная дама, постоянная клиентка, ринулась выяснять, куда и зачем пропали мастерицы. Узнав, что в подсобке сидит художница, она с энтузиазмом заявила:
— Плачу двойной тариф! Мне всё равно здесь торчать до вечера — пусть ваш художник заодно нарисует мой портрет! Клиент всегда прав.
И, величественно взмахнув рукой, приказала всем вернуться к рабочим местам:
— Здесь и без вас разберутся.
Развлечение обещало быть фееричным, но всё пошло не по плану. С первых мазков на холсте начали проступать далеко не комплиментарные черты дамы. Анна, сама того не желая, словно вывела наружу истинное лицо женщины.
Художница старалась придать портрету мягкости, очарования, но кисть словно жила собственной жизнью. Краски не слушались.
Надо прекращать этот эксперимент, — тревожно подумала Аннушка. — Не верю я в мистику, но что-то тут не так.
Прервать не успела. В салон зашёл муж писаной красавицы — принёс забытые дома ключи. Увидев портрет, он остолбенел. Потом стремительно развернулся и вылетел из помещения, глухо бормоча:
— Третий брак — и опять нарвался... Чёрт бы меня побрал. Всё то же самое...
Портрет, невольно сорвавший маску, показал женщину такой, какой её видели немногие — холодной, самовлюблённой, чужой. Только сама натурщица ничего не замечала. Она визжала от восторга:
— Какая я получилась! Просто чудо!
Расплатилась, щедро оплатив развлечение, и выпорхнула из салона, не подозревая, какие разборки ждут её дома.
Анна осталась с ощущением, будто невидимая сила сама водила её рукой.
- Вот тебе и первый заказ, — с лёгкой растерянностью подумала она.
Но вечером, получив первый гонорар, всё же улыбнулась. Деньги были не бог весть какие, но по сравнению с её скромной зарплатой преподавателя — весьма неплохие.
На операцию Антону, конечно, хватило бы разве что на бинты, но ведь не всё измеряется суммой. Иногда первое, пусть и робкое, усилие становится началом перемен.
К счастью, помощница по дому снова вернулась в строй, квартира сияла, Тим был доволен, а Анна решила — по такому случаю стоит купить бутылку хорошего вина и торт к ужину.
В супермаркете её нагнала соседка Надежда, тоже озадаченная приобретением продуктов к ужину. Мужчина теперь опять в доме, не забалуешь с легкими перекусами, как для себя одной. По дороге к дому женщины оживленно болтали. Надя, смеясь, рассказала Анне, что парочка её коллег от сеансов рисования себя решили отказаться.
Вот и размышляй теперь, какой камень эти особы за душой носят.
- Чудны дела, твой господи, чего только в жизни не бывает!
На лестничной площадке тесно подружившиеся в последнее время соседки сразу разбежались. Аня открыла дверь своим ключом и с удовольствием окунулась в домашние запахи. Жареное мясо, что-то остренькое. Может, кухарка свой фирменный аджап-сандал сделала из овощей.
В духовке, похоже, пирог подходит. На встречу жене вышел Антон, сегодня его глаза не были наполнены таким холодом.
- Аннушка, я выполнил твою просьбу. Через две недели мы летим в Израиль.
О цели поездки он трусливо пока умолчал.
Скажу позже, не буду портить любимой сегодняшний вечер.
За бутылкой вина при свечах, наслаждаясь волшебной стряпнёй их домработницы Шурочки, двое делали вид, что у них всё чудесно, но каждый тайно думал о своём.
За две недели успею немного подзаработать. Надо только предупредить в училище, чтобы мне на время назначили на замену другого преподавателя. Две работы даже с моим открывшимся энтузиазмом я не потяну. Число натур в парикмахерской не резиновое, но мне надо постараться перелопатить их все.
Расскажу подробности поездки на землю обетованную Аннушке позже. Надо хорошо продумать, как лучше ей всё преподнести.
На следующий день художественные будни потекли для Анни как под копирку. Менялись натурщицы, даже массажист Алик не удержался, окунулся в общий ажиотаж. Проколов с появлением на холсте дурных черточек характера не повторялось.
Каждому мастеру в этом заведении были присущи свои достоинства, и на бумаге они появлялись с завидным упорством. Осмотрев все результаты работы творческой натуры, владелица салона красоты приняла неожиданное решение — устроила на стенах своего бьюти-царства своеобразную доску почёта. Теперь клиенты, ожидавшие своей очереди, с любопытством рассматривали устроенную для них выставку.
Прецеденты возникали, кое-кто вдруг решил поменять мастера. Но все эти выпады были ничтожны, на общий процесс ничуть отрицательно не влияли. Более того, клиентская база росла, сарафанное радио никто не отменял. Всем теперь хотелось попасть в необычный салон красоты, где характеры персонала были как на ладоне.
Слухи о художнике, умеющем рисовать изнанки душ, поползли по всему району. Две недели до отъезда пролетели как один миг. Аня трезво оценивала, что собранных ею денег может хватить всего на пару дней в заморской клинике с оплатой всех обследований, но и это уже был обнадеживающий результат её стараний.
На площадке между двумя квартирами Анна встретила Надю. Щеки женщины горели румянцем.
- По гроб жизни, Аня, я у тебя в долгу! Сегодня у врача была. У нас с любимым малыш будет! Срок малюсенький, четыре недели, но врачи уверены, что это не ошибка. Я же уже и не чаяла мамочкой стать! Спасибо тебе! Я уверена, что и у вас с Антоном всё разрешится в пользу благоприятного исхода операции. Ты, главное, верь, подруга. Бог не тимошка, видит немножко. За добрые сердца людей всегда наградит.
Распрощавшись со счастливой соседушкой, Анна зашла в квартиру, где ей на плечи тут же водрузил свои лапы Тим.
- Отойди, разбойник, дай хоть переодеться.
- Не спешите, леди, — раздался из комнаты голос Антона.
- Сегодня мы ужинаем в нашем любимом ресторане. Отказы не принимаются.
А Аннушка и не думала отникиваться. За последние дни она так устала, особенно морально, каждый раз боясь, что вытворит что-то в человеке лишнее, плохое, не для чужих глаз, что немножко потранжирить заработанное было самое то.
- У меня одно условие, мои любимые кабальера, счёт оплачиваю я, и я вас сегодня гуляю, и учтите, кто мужчину кормит, тот его и танцует, ты сегодня от танцпола не отвертишься.
- Господи, как же я её люблю, — подумал Антон, — надо собрать все свои моральные силы и открыть ей правду.
В ресторане в этот вечер было почти безлюдно. Увидев официанта, Анна, дурачась, ему объявила,
- Всё, что есть в меню, на двоих, ни в чём нам не отказывайте.
Зная о их обычной привычке и всё то, что эти постоянные посетители обычно заказывали, официант заговорщически ей подмигнул и удалился на кухню исполнять требования. А пара за столом никак не могла приступить к тяжёлому разговору.
Каждому из них было, что поведать спутнику, и каждый не решался сделать это первым.
- Анечка, - наконец-то заговорил Антон.
- Я должен кое-что тебе сказать. У меня здоровье в последние дни шалит. Нет-нет, ничего особо страшного, но наша поездка в Израиль сопряжена с чередой обследований в тамошней клинике. Придётся в путешествии нам не только наслаждаться экзотикой, Ближнего Востока, но и в стенах лечебного учреждения находиться. Ты же не против?
- Ничуть. Неужели ты ещё не понял, что все равно где, главное с кем? Какая причина заставляет нас связывать турне с больничными процедурами?
Анечка прекрасно знала ответ на заданный ею вопрос, но хотела послушать версию Антона.
Сказанное им по всем параметрам совпало со стенаниями свекрови. Только муж преподнёс ей новости в более радужных красках.
- Ещё ничего толком неизвестно и непонятно, а вместе они преодолеют любую беду. В его голосе сквозила уверенность. Аня почувствовала, что он и впрямь верит в то, о чём говорит. А вот повествование о муках творчества Ани Антона сразило на повал.
Он загорелся какой-то безумной идеей, что она должна нарисовать его, как только получит доступ к нужным принадлежностям. Женщина чмокнула мужа в пылающую нетерпением щеку и сказала,
- Баш на баш, ты ведешь себя в больнице безукоризненно, в точности выполняешь наказы врачей, гонишь прочь дурные мысли, а я отправляюсь в какой-нибудь художественный салон и покупаю всё, что будет необходимо для создания твоего портрета».
На том и порешили. Аэропорт встретил их оживлённой, разноязычной толпой. Медицинский сервис в Израиле налажен как точные швейцарские часы. Прямо к трапу для Антона был подан трансфер в виде современной кареты скорой помощи.
- Ну что я вам, лежачий больной? — возмутился Антон, но его возмущение мало кого волновали.
- Надо так надо.
Аня сопроводила мужа в клинику, убедилась, что он будет лежать в превосходной отдельной палате, очень милой и уютной, с полным отсутствием больничного «духа», как в фешенебельном отеле номер, а не грустная койка среди других страждущих избавиться от недугов. Чуть позже персонал сказал женщине, что для неё забронирован номер в гостинице, располагающейся прямо за забором территории клиники.
Художница поспешила за инвентарем для написания портрета. Ей почему-то казалось, что картина даст ответы на какие-то их вопросы. Тем временем в Москве по огромному роскошному кабинету метался как раненый зверь, разозленный до полного накала мужчина.
Он привык получать всё, что хотел иметь, а сейчас он хотел владеть временем и талантом того художника, который нарисовал в салоне красоты портрет его супруги. С ней, кстати, он уже подписал все документы о расторжении брака, да как вовремя. Оказалось, что она не только сливала информацию его самому злостному конкуренту, будучи любовницей одного, но и подобрала вход в его домашний сейф.
Мешочек с бриллиантами и изумрудами на черный день был опустошен почти полностью. Он предполагал, что урок вскрытия агрегата она выучила в один из визитов в его кабинет дома, где он любил иногда поработать ночью. Пару раз супруга навещала его в моменты, когда он возился с открыванием самого надежного хранилища.
Сейф его ещё никогда не подводил. А тут никто в дом, судя по записям с камер наблюдения, не входил кроме него и жены, а камешки испарились странным образом. Позже бизнесмен подумал, что эта , красивая какой-то животной красотой самки высшего сорта женщина, появилась в его доме не зря. Чем-то подпоила его, добавив в напиток на ужин и некий препарат.
Только было поздно хлопать себя ушами по щекам, И его конкуренты, эта цыпочка, исчезли где-то на других континентах. Интенсивные поиски результатов пока не дали. Мужчина металл, гром и молнии. Отправил службу охраны разыскивать художницу. Узнал, что та с мужем улетела на Ближний Восток.
- Меня не интересуют никакие отмазки, — кричал он на шефа своей службы для особых поручений.
- Достаньте мне эту мастерицу хоть из-под земли. Я хочу проверить всё своё окружение путём её искусства.
Цепные псы отправились по следу Анны и Антона, а в это время ничего не подозревающая художница уже раскладывала в палате мольберт, холсты, краски и кисти. Писать портрет мужа она взялась с горячим энтузиазмом.
Гнала прочить себя предательские мысли о том, что он может не прожить долго, а у неё останется его последнее изображение. Украдкой, выходя из палаты, плакала в тихих закоулках коридора. Врач уже успел сказать ей, что времени на операцию остаётся всё меньше и меньше. Им надо поторопиться с решением. Это единственный шанс для Антона выжить.
После нескольких часов раздумий Аня решительно вошла в палату мужа из порога заявила.
- Медлить мы больше не будем. Сейчас же пойдем к главному врачу и объявим свой вердикт о том, что ты уже не полетишь домой без оперативного вмешательства, а я буду рядом. Я сейчас созвонюсь с одним российским агентством недвижимости, мать одного моего ученика там за старшую над всеми сотрудниками. Инициирую выставление нашего жилья на продажу. Ключи запасные я Надежде, соседке, оставила, она сможет показать квартиру желающим.
Если быть до конца с собой честным, Антон действительно неважно себя чувствовал. Но решать эту проблему собирался другим путем. Уступить свой налаженный, пусть и нехватающий звезд с неба в последнее время бизнес, одному заинтересованному в нём конкуренту.
Немного поспорив, пришли к мнению, что пробовать будут оба варианта. Мужчина устало откинулся на подушке, а Аннушка вернулась к портрету. Скоро эта её работа будет окончательно готова, и вот ведь странное дело, не читалось на ней никакой правды об Антоне, как будто небеса уже вычеркнули его из-под своего покровительства.
Проследив, чтобы муж хорошо поел, а потом и уснул, Аня брела по красивым аллеям клиники к выходу. Уже второй день подряд она замечала вблизи себя какую-то странную темную машину с затонированными окошками, но значение этому факту не придавала. В этот раз возле автомобиля тёрлись двое здоровенных мужчин, о чем-то тихо переговаривающихся между собой.
Когда женщина подошла к ним ближе, намереваясь свернуть по улице к отелю, Её бесцеремонно подхватили под руки с двух сторон и затолкали в металлическую громадину.
заключительная