Анна любила осень.
С её буйной фантазией деревья и кусты казались сокровищницей, в которой на коричневых веточках кто-то развесил бордовые рубины, жёлтый янтарь и зелёные изумруды листьев. Небо с началом похолодания становилось бездонным и пронзительным — от восторга замирало сердце.
Эфемерные паутинки, летающие по хаотическим траекториям, возвещали миру о приходе бабьего лета. Ещё вполне полноценное солнце умудрялось так разгуляться, что Анечке мнилось: не будет никакой суровой зимы с вьюгами и метелями, не захочет природа сбрасывать свои роскошные наряды до полного облысения.
Женщина была художником, творческой натурой, представительницей беззаботной богемы. Увы, не настолько признанным персонажем этого пёстрого царства, чтобы ей могли завидовать Репин и Ван Гог, зато — безусловно — талантливым мастером в деле преподавания. Странная особенность: она лучше умела объяснять, как должно быть в правильном мире художественного ремесла, чем воплощать идеи на собственном холсте.
Классы Анны Николаевны считались лучшими в училище. Подойдёт к чужому мольберту, добавит пару штрихов — и вот уже картина юного дарования искрит совершенством. А на своих полотнах этого сделать не умела. Симпатичные — да, но совсем некоммерческие. Максимум — статус арбатского художника, продающего свои творения толпам гуляющих по променаду туристов и москвичей.
Дома властительница кисти и красок бытовыми проблемами не была озадачена вовсе. Муж — успешный предприниматель, зарабатывает, дай бог каждому. Пока Аннушка витает в цветных облаках иллюзий, помощница по дому и обед с ужином состряпает, и каждую пылинку уничтожит, и с их лохматым сенбернаром Тимом погуляет. Женщине остаётся лишь мечтательно окинуть взглядом начищенную до блеска квартиру, вдохнуть аромат свежего борща, пирогов и аппетитно шкворчащего мяса — и снова уткнуться в альбомы с репродукциями, часами рассматривая копии работ именитых художников. Это было её любимое занятие.
У Анны и Антона не было детей — так распорядилась жизнь. Оба вступили в этот первый для них брак уже после сорока пяти. До этого каждый был занят: кто в искусстве, кто в процессе «делания денег».
Нет-нет, они не были монахами. У обоих за плечами осталась череда необременительных, приятных романов — с редкой, но уверенной сменой партнёров, ненадолго задерживавшихся в их холостяцких жилищах.
Раньше за горе-хозяйкой Аней усердно ухаживали уже стареющие родители.
— Иди, детка, на свои этюды, — твердила мама. — А то свет пропадёт, пропустишь важное время, будешь потом сокрушаться.
Отец, боготворивший талантливую дочку, до сорока с хвостиком лет считал её беспомощной и нуждающейся в постоянной опеке. Крепкий, не игнорирующий утренних пробежек старик даже шнурки на ботинках присаживался дочке завязывать.
— Ну что ты, моя хорошая, мне же нетрудно, — улыбался он, — а ты береги свои волшебные ручки.
— Твой последний пейзаж, где ты изобразила маленькую церквушку на окраине города, — бесподобен, — говорил он, не скрывая слёз. — Неужели эту красоту нарисовала наша дочь?
Ослеплённые любовью к давно уже взрослому ребёнку, родители Анечки свято верили: их чаду не пристало мараться о будни - кухню и стирку.
Ходить в магазин за продуктами, знать адреса химчистки, аптек, банков, куда они с отцом ходили оплачивать счета за квартиру. Их дочку поцеловал в макушку сам Всевышний, а то, что её талант так и не был признан в художественной среде, — это ошибка, которая со временем непременно будет исправлена торжеством истинной справедливости. К хорошему существованию любой привыкнет быстро.
Аннушка в результате такой «любви» со стороны близких превратилась, если не в окончательно инфантильную особу, то в создание нежное и трепетное, далёкое от жизненных реалий. Более того, небесная канцелярия решила, что беспокоить попусту увлечённую художественными экспериментами барышню негоже, и послала ей супруга, готового оберегать любимую женщину от суровой правды будней.
Из родительского дома Анечка благополучно перекочевала в уютное гнёздышко Антона. Изменились только декорации, но не сюжетная линия её судьбы.
Всласть пошуршав листьями во дворе, Аня вдруг заметила, что машина мужа припаркована у подъезда. «Как странно... Ладно, у меня отменили две последние пары в училище, пришла домой раньше — часа на три», — подумала она.
— Тоша-то что так рано делает здесь? — пробормотала Аннушка, снимая ботинки на коврике у двери.
Она тихо открыла своим ключом замок, приложила палец к губам, показывая Тиму, чтобы тот не выдал её. Уволень сенбернар тут же исчез из поля зрения — неожиданно бесшумно для такого огромного пса. Анна на цыпочках прошмыгнула на кухню. И вдруг услышала голос мужа — он говорил по телефону с кем-то, кого она не знала.
— Профессор, ошибки в диагнозе быть не может. Сколько мне гарантированно осталось небо коптить?
Анна застыла. Тихо прокралась назад в коридор. Увлечённый разговором, муж ничего не услышал — даже звук вновь открывшейся двери. Уже выскальзывая в подъезд, она уловила ещё несколько глухих фраз.
— Полгода... год... Это целая вечность. Мне надо успеть обеспечить безбедную и беззаботную жизнь жене. Она — единственный свет в моём окне. Проблема не только в деньгах на операцию. В последнее время дела бизнеса оставляют желать лучшего... Я скорее откажусь от собственного будущего, чем позволю Анне в чём-то нуждаться.
Беспечная художница, избалованная родителями и мужем, забыв о лифте, стремительно бежала вниз по лестнице. В голове, как птицы в силке, бились мысли:
«Этого не может быть! Антоша — крепкий, пышущий здоровьем мужчина: бассейн круглый год, рафтинг летом, горные лыжи зимой. Он не может быть болен. Не может! Разве что потом, когда подойдёт старость, немного растеряет удаль, румянец, твёрдую стать...»
Аня бессвязно шептала, усевшись на детские качели во дворе:
— Возьми себя в руки, кулёма... Всё сначала разведай. Выведай у матери Антона — они ведь близки. Потряси Мишку, его друга, узнай, знает ли что-то Ксения...
Женщина начала отматывать время назад, сверяя воспоминания, выискивая детали, которые могли бы подтвердить или опровергнуть услышанное. После коротких раздумий поняла: опять была слепа в своём вечном порхании по миру.
За последние месяцы она сделала десяток набросков городских пейзажей, но ни один не довела до конца. Летом ленилась от жары, весной — наслаждалась пробуждением природы; работать было не до того. Пара учебных дней в неделю, без напряга — и снова бесконечные бдения в гамаке на даче с книжкой.
Поездки с мужем на курорты, встречи с родителями по привычной схеме: отец и мать крутят соленья на даче, а она тут же рядом — меняет треки на музыкальном центре, ставит им любимую классику.
Вот и все заботы.
«Это всё не то, напряги мозги», — возмущённо стучало её сердце, посылая тревожные импульсы душе.
На днях лифт в их доме не работал, и они с мужем выгрузили из машины покупки, сделанные в супермаркете, поднимаясь наверх пешком. Десятый этаж — не мелочёвый полтинник.
Впрочем, она взлетела вверх, как резвая козочка, а Антон... немного озадачил. В квартиру с пакетами он вошёл весь взмокший. Красивая линия лба блестела от испарины, щеки побледнели с синеватым оттенком. Тогда Анна, чмокнув его в нос, шутливо сказала:
— Что, старый коник, начинаешь портить борозду зачатками усталости?
Антон отдышался, улыбнулся, ловко разложил продукты и бытовую химию по местам, сказал, что отпустил помощницу по хозяйству:
— Пусть отдохнёт, сегодня я сам дома во всех ролях.
Потом ненадолго прилёг на диван, сославшись на тяжёлую неделю, и вскоре потянул её в ресторан. В их любимом заведении всё было привычно — вкуснейшие блюда, приглушённый свет, тихая музыка.
Анна вдруг вспомнила: супруг, всегда любивший потанцевать, в тот вечер на площадку не вышел. Сослался на то, что слишком плотно поужинал, и даже пошутил:
— Не пойду. Буду не как слон в посудной лавке, так как бегемот на сцене — только публику потешу.
А ведь это говорил её муж, тот самый, кто танцевал так великолепно, что публика неизменно аплодировала им с восторгом.
Она вспомнила и другое: всего вчера наткнулась на спортивную сумку Антона, сиротливо выглядывающую из гардероба. Судя по её виду, в бассейне он не был уже пару недель.
Нанизывая все эти наблюдения на нить, как бусины доказательств, Анна с ужасом поняла — всё складывается. Доказательств того, что с её Антошей происходит нечто неладное, более чем достаточно. Просто она — то ли не хотела, то ли не умела всё это замечать.
В горьких думах и непонятках Анна просидела во дворе до сумерек. Домой вошла шумно, словно нарочно — наблюдать за мужем, но из-за кулис. Первое, что бросилось в глаза, — неестественная бледность его щёк и грусть в глазах.
— Как дела, родной? — спросила она.
— Тим накормлен, — бодро ответил Антон. — С домработницей на прогулке был долго, можно больше не выводить. Ужин в кастрюльках — ты, наверно, проголодалась. А я только что подъехал, аппетита нет: был деловой ужин, партнёр оказался таким гурманом, что пришлось пробовать всё подряд.
«Врёт», — подумала Анна. — «Он дома уже минимум три часа, а придумывает истории про какие-то контракты и ужины. Раньше он мне не лгал даже в мелочах... Оказывается, я совсем не знаю своего супруга, хотя мы вместе уже пять лет».
В их семье без всяких договорённостей сразу установились простые правила: у каждого должно быть своё личное пространство. Вторгаться в телефон или компьютер другого считалось абсурдом. Они доверяли друг другу безусловно — до сегодняшнего дня.
Теперь ненароком подслушанный разговор ставил Анну в двусмысленное положение. Признаться ли мужу в том, что она всё услышала, или промолчать?
Но внутри всё сильнее росла уверенность: она обязана выяснить правду — всё, что от неё скрывают. Мысленно перебрав круг возможных «стукачей», Анна решила: слабое звено в системе — Ксения, жена Мишки, Антошенного друга.
Во‑первых, она лет на десять моложе их с Антоном; во‑вторых, никогда умом не блистала.
Во-вторых, любит посплетничать, Анну всегда буквально купает в потоке сомнительных новостей обо всех знакомых. Женщину вдруг больно кольнула в сердце мысль. Ведь эти сведения о болезни Антона, если они уже получили огласку, сейчас с удовольствием полоскает среди остального грязного белья узкий круг их знакомых.
«Ничего, эмоции пока прочь, придётся набраться терпения, иначе она не сможет быстро узнать, что и как». Ксения, удивлённая её торопливостью и настойчивостью, встречу назначила Анне в уютной кондитерской. Заведение славилось превосходным кофе и десертами, там им никто не помешает. Анна подошла к окну, за ним была привычная картинка.
Двор с массой припаркованных у подъездов машин, детская площадка с нехитрыми аттракционами, палисадники с осенними цветами, горы листвы, собранные дворником на вывоз. Поковыряв рыбу на пару и овощи, лежащие в тарелке, Аня бросила испачканную посуду с остатками еды в раковину и ушла в спальню. При её появлении Антон сразу сделал вид, что уже задремал, но она прекрасно чувствовала, притворяется.
То, что он не хотел сейчас близости с женой, тоже было исключением, нонсенсом, открытием. Её муж был ласковым и опытным любовником, иногда уставшие они засыпали только под утро, а сейчас на будильнике у кровати всего 10 часов вечера, а Антон тихо лежит под пледом, не подавая признаков жизни.
Никакого баловства с проказником Тимом, эта дружная парочка обязательно устраивала шутливые баталии по вечерам с радостным визгом и лаем. Сейчас звенящая тишина. Женщине стало по-настоящему жутко. Она не готова остаться в этом мире одна без мужа. Она была обеспеченной творческой личностью, жизнь коей была в силу обстоятельств безмятежной, но она точно не была наивной глупышкой, много читала, была в курсе экономических реалий вокруг, иногда даже могла дать Антону совет, оказавшись на корпоративных вечеринках, с кем из потенциальных партнёров связываться, а кого стоит обходить за версту.
Людей, как рентгеном насквозь пронизывала взглядом и угадывала скрытые пороки натуры. Ещё ни разу не ошиблась в своих оценках. Надо что-то делать, как-то ему помочь. Навстречу с Анной Ксения прибыла, как разряженная ёлка. Она никогда не упускала момент, способный показать публике что-нибудь затейливое, из её сундучка ювелирных украшений.
В заведении почти не держали напитков с градусом, но Анне удалось выпросить у официанта бутылку элитного ликёра. С его помощью женщина надеялась развязать язык подруге, жалующей горячительные напитки. Разговор начала издали, поинтересовалась последними светскими сплетнями, невзначай спросила.
- Ксюшек, ты и ничего не слышала о моём Антоне. Мне сорока принесла на хвосте весточку, что он приболел, но вот не знаю, может, это пустые байки.
Вездесущая Ксения сразу оживилась.
- Ты только Мишке моему не говори, но я слышала, когда они с Антоном на пикнике в субботу за городом разговаривали. Твой спрашивал, не сможет ли Михаил взять для него на время крупную сумму денег из своего производства. Мишка ему отказал, сославшись на экономические сложности с логистикой. Поняв, что дела касаются бизнеса, я к девочкам ушла за новым коктейлем, а потом и шашлык подоспел.
Слишком мало данных, — подумала Анна, — временный заем мужу мог понадобиться и на другие цели. Сославшись на деловое свидание, она чмокнула Ксению в щеку и оставила подругу наедине с восхитительным ликером.
Тем более, к их столику подошла общая знакомая. Ксюша тут же перевела все стрелки внимания на новый источник пикантной информации. Следующий маневр — встреча со свекровью. Надо навязаться к добрейшей старушке в гости, тем более она давно её не навещала. Тут же подумала Анна и не стала откладывать визит в долгий ящик.
продолжение