первая часть
Есть старая поговорка: «Настоящие браки создаются на небесах». Это был именно их случай. Они так быстро поняли, что созданы друг для друга, что не стали терять время на ухаживания. Сошлись сразу — и навсегда. Дорожили каждой минутой вместе.
Когда отец и мать Анны вернулись из Кисловодска, в коридоре уже стояли чемоданы дочери — собранные на выход. Она дала согласие выйти замуж за Антона, впервые в жизни поступив не по‑детски импульсивно, а по‑взрослому.
При одной мысли о поездке в Израиль Антон поморщился — как от зубной боли. На столе лежало приглашение на скрупулёзное обследование, назначенное на ближайший месяц. Он посмотрел на конверт с тяжёлым вздохом. Как сказать Анне, что его дела плохи?
Она ведь не была из тех женщин, что ненасытно требуют шуб, машин и бриллиантов. Самой заметной статьёй их расходов были лишь путешествия. Анечка с детской радостью открывала для себя новые места. Заморским курортам предпочитала города, где жили великие художники и хранились шедевры мировых музеев.
Возле полотен она замирала, словно заколдованная, а потом, выйдя на улицу, спешно делала зарисовки — пыталась сохранить впечатления на бумаге.
Антон мысленно вернулся к их первой счастливой поездке — в землю обетованную. Неделя на курорте Эйлат, Красное море. Восторги Анны по поводу прозрачной воды, где плавали разноцветные рыбы; экскурсия в Иерусалим, храм Гроба Господня, где она тормошила мужа за рукав:
— Смотри, родной, именно здесь на Пасху ежегодно сходит Благодатный огонь!
Как радостно визжала она, когда они совершали ритуальное омовение в реке Иордан, облачившись в белые холщовые рубахи, — а под водой вдруг ткнулась ей в бок любопытная рыба!
Были и прогулки по Галилейскому озеру, и купание в Мёртвом море, после которого Антон долго чесался от обилия соли, хоть душ принял сразу. Аня смеялась, а он ворчал, обнимая её крепче.
Радость жены в маленьком магазинчике «Косметика Мёртвого моря» тоже стоила того, чтобы наблюдать — она никак не могла выбрать заветные баночки с целебными средствами. Тогда Антон прижал её к себе и шепнул:
— Вот сейчас вернёмся в номер — и я докажу тебе, что ты вовсе не старая. В свои сорок пять — ещё та ягодка.
Анна заливисто смеялась. Она буквально светилась от счастья. Две недели пролетели как один день, и всё время она повторяла:
— Боже мой, мы так много всего не успели! Как бы я хотела вернуться сюда ещё раз.
Теперь она и представить не могла, какой ценой эта мечта обретала вдруг новый, страшный смысл.
Антон, сидя в тишине, думал: если и лететь на операцию в Тель-Авив — то только с Анной. Она должна быть рядом. Но позволить себе этого он не мог. Если я отдам эти деньги, — думал он, — жена останется без всего, а она не умеет зарабатывать.
А в это время Анна бродила по старому Арбату. Вид отнюдь не радовал. Знакомых художников почти не было — каждый стоял в одиночестве, надеясь что-то продать редким прохожим. Торговля шла вяло. Устав после разведывательных прогулок туда-сюда, от начала и до конца улицы, она присела на лавочку с тяжёлым рюкзаком.
Зря она тащила сюда кисти, краски, парочку холстов и мольберт. Никакие щедрые продажи работ на этой легендарной улочке её не ждали. Она ведь ничего не знала о здешних законах. Все ли могут пытаться здесь что-то продать, когда на Старом Арбате бывают наплывы туристов?
Есть ли у улицы некий вожак, решающий, кого пустить сюда, а кто так и останется чужаком. Внимание Анны привлекла пара. Немного грустная, какая-то изнеможденная женщина и девчонка-рыжик с веснушками и непослушной копной ярко-ржавых волос. Малышка ходила от лавочки к лавочке, заглядывая в глаза случайных людей, примастившихся передохнуть.
Аннушка сначала даже и не поняла, почему на лицах некоторых прохожих мелькала гримаса лёгкой брезгливости при появлении девочки. Только приглядевшись, она узнала ответ. У ребёнка был синдром Дауна. В социуме полно особ, не желающих даже на расстоянии прикасаться к какому-то исключению из внешних правил, мнимому уродству, непохожести на других, в чем-то пугающим и кажущимся инородным.
Мать особенной малышки, судя по всему, к такой реакции на дочь давно привыкла. Она присела на лавочку по соседству с Анной, достала из сумки яблоко, бутерброд с колбасой и бутылочку с соком.
- Маруся, иди сюда, пора перекусить.
Оживлённая хорошей погодой, голубями, воркующими под фонарём, праздно шатающимся народом вокруг, Маруся подбежала к матери и что-то нечленораздельно произнесла. Женщина погладила её по голове и испуганно посмотрела на Анну.
- Мы вам не помешаем со своим привалом?
- Нисколько, — улыбнулась ей в ответ Аня.
- Скамейка большая, всем места хватит.
Жевавшая бутерброд, девочка глянула на Анну голубыми глазами, а художница тут же подумала, какой интересный контраст — кусочки голубого неба на рыжем пространстве конопушек. Тем временем Маруся уселась на колени к матери и неожиданно начала клевать носом, допив сок, положила голову на плечо женщины и провалилась в мгновенный сладкий сон.
Аня испытала внезапный порыв срочно нарисовать эту милую сценку.
- Простите, — обратилась она к замершей как изваянии матери девочке.
- Можно я нарисую вашу дочь? Она такая славная. Не подумайте ничего плохого. Я художник, увидевший яркую натуру.
- Рисуйте, — милостиво согласилась женщина.
- Мы уже привыкли к вечному любопытству со стороны окружающих. Маруся в любом месте неизменно вызывает к себе интерес. Иногда доброжелательный, иногда откровенно злой.
Анна испытывала небывалый подъем, кураж. От нетерпения у неё даже зачесались ладошки. Первые штрихи возникли на холсте уже через пару минут. Вокруг рисующей женщины стала собираться толпа, но она ничего не замечала вокруг.
Быстрее, не пропустить ни одной детали, пока девочка мирно спит на коленях у матери. На зачатках будущего портрета Маруся получалась как живая, искрящаяся светом и радостью. За спиной Анны раздался чей-то восторженный возглас.
- Смотрите, да это чудо какое-то! Девочка на бумаге, солнечная, невероятно привлекательная. Сразу видно, что она добрейшей души человечек, способной украсить собой этот мир.
Исчезли недомолвки в адрес малышки с клеймом пугающего толпу синдрома Дауна. По собравшейся компании прошелестел какой-то шорох, и люди, как заколдованные, стали протягивать матери Маруси то конфеты, то печенье, то пакет с сухофруктами и орехами.
- Что вы, не надо! — обескураженно шептала мать уже проснувшейся натурщицы.
- У нас всё есть!
- Мы ничуть не хотим вас обидеть! — успокоил её мужчина, протягивающий женщине букет багровых и белых осенних хризантем.
- Вы что думаете, мы не понимаем, что воспитывать такого ребёнка — это ежедневный труд и ответственность?
Марусе люди, всё несли и несли женщине вкусные подношения. Кто-то всучил девочке плюшевого медведя панду. Кто-то передал задних рядов связку цветных шариков с надписями «Счастье вокруг тебя». Мама Маруси расплакалась и кинулась обнимать Анну.
- Вы волшебница. Нас так часто все стараются игнорировать. Я уже привыкла быть одна, только вдвоём с дочерью. Муж нас давно бросил, а тут столько искреннего внимания со стороны совершенно посторонних нам людей. Я буду молиться за вас и за этот эпизод в нашей с дочкой судьбе. Вы придали мне силы и осознание того, что я сделала правильный выбор, когда в роддоме, узнав наш диагноз, врачи предложили передать новорожденную в дом малютки.
Аннушка быстро закончила портрет и отдала его женщине на память об этой встрече.
Заработать я сегодня ничего не смогла, — грустно подумала она, — зато на мгновение сделала кого-то счастливым, а это дорогого стоит. Завтра она предпримет новую попытку найти место, где можно рисовать шаржи и карикатуры, хотя, следуя сегодняшнему опыту, напрашивается вывод, что портреты ею даются лучше.
Прав был тогда преподаватель. Возможно, она упустила что-то важное в своей творческой биографии. Надо будет попробовать это наверстать. Раз людям нравятся её работы, она вряд ли смогла бы объяснить, почему на её изображениях натурщики выглядят немного иначе, чем в жизни.
Если бы некий строгий судья задал ей вопрос
- Как вы это делаете? - единственное, что она смогла бы сказать в ответ
- Я так вижу!
На сотовом телефоне высветился звонок от Антона.
- Дорогая, я сегодня задерживаюсь. С Тимом на вечернюю прогулку тебе придётся отправиться самой.
Он не стал признаваться жене, что хочет заехать к профессору и отказаться от операции насовсем. Не стоит волновать любимую женщину раньше времени.
Целый день он опять прикидывал и так, и этак. Выхода из материальных затруднений так и не нашёл. Резко отказался от предложения матери продать их квартиру, дачу, старенькую БМВ, палочку-выручалочку стариков, на которой они ездили за город. Не рассматривал и такой вариант, как избавиться от их с Анной недвижимости.
- А что дальше? — думал Антон, — пойти по миру за милостыней, если на его реабилитацию понадобятся новые средства, остаться без крыши над головой жене, если здоровье вернуть будет невозможно, и он уйдет из жизни.
Сплошные вопросы, на которые пока нет ответов. Антон завёл машину и поехал в клинику. Он не должен рисковать всем тем, что наживалось годами. Дома Анну, разочарованную походом на старый Арбат, уже ждал Тим, нетерпеливо переминающийся с лапы на лапу. Их домработница заболела, поэтому женщине предстояло ещё и нехитрый ужин сообразить.
Надо отвыкать от привычки заказывать еду в ресторане. Сейчас им такая роскошь ни к чему. Аня добросовестно побродила с псом по окрестностям, дождалась, чтобы он решил все свои собачьи проблемы, и уткнулась в экран ноутбука.
- Где тут сайты с рецептами? Надо уже как-то начинать с ними осваиваться, горе-художница, если другого толка от неё в доме нет.
Выбрав незамысловатое блюдо, картофель с курицей, запечённый в духовке под сыром, Аннушка принялась за ещё один новый эксперимент в своей жизни. Через час, к удивлению кулинара-дебютанта, по кухне уже разносились дразнящие запахи.
- Да вот незадача, — новоявленная повариха никак не могла понять.
Как определить, что блюдо уже готово? За консультацией решила обратиться к Надюше, но та и слово не дала сказать.
- Куда ты пропала? У меня новый смартфон, милый, подарил, - расплылась в довольной улыбке соседка.
- Кое-какие контакты со старого телефона ещё не перенесла, а в дверь тебе целый день звонила, ни ответа, ни привета.
Аня потащила соседку к себе на кухню, попросила её проверить готовность её кулинарного шедевра и лишь потом согласилась выслушать, сгорающие от нетерпения и обилия новостей, Надю. Женщина взволнована заторохтела.
- Прости, не удержалась. Рассказала девчонкам на работе, какая метаморфоза произошла с моим благоверным, когда он увидел твою работу, мой портрет. Коллеги уже все в очередь выстроились. Я назвала им солидную сумму за твой труд.
Она озвучила цифры, и Анна изумленно на неё уставилась.
- Так никто ж не отказался. Мы предлагаем тебе в нашей подсобке сделать временную мастерскую художника. К химическим запахам мы все привычны. Все мастера ждут, не дождутся, когда ты их осчастливишь. Аня не верила своим ушам.
- Ты ничего не путаешь, Надя. Всё это так неожиданно. Я растерялась.
- Теряться нам с тобой некогда. Пока тебя дома не было, твой муж заезжал. Я в глазок подглядела, каюсь, подошёл с ключами к двери и о чём-то надолго задумался. Потом Тим ему навстречу бросился, а он равнодушно прошёл мимо. Мне показалось, что собака ваша даже обиделася. Больше ничего не увидела, но неладны дела с Антоном. Чует моё сердце скорую беду.
Анна выключила духовку, присела на кухонный диванчик, подумала немного, а потом решительно заявила.
- В следующую твою смену я у вас. Можешь афишу расклеить, раз мои портреты оказались востребованы.
- Ждать недолго, — радостно ответила ей Надежда.
- Я до конца этой недели все дни буду пахать. Милости просим, госпожа художник, в наш салон красоты.
С этим две женщины расстались, и Анна принялась накрывать на стол. Да уж, её жизнь круто менялась на глазах.
Скажи ей кто-то о таких реверансах творческой судьбы, она бы ни за что не поверила оратору.
Антон появился дома спустя час, весь какой-то взлохмаченный, несказанно удивился тому, что ужин на сей раз был приготовлен самолично его любимой женушкой.
- Анька, а что же ты скрывала, что превосходно кулинаришь?
Впервые за последние дни улыбнулся Антон.
- Я, понимаешь ли, тут кухарок приглашаю, а моя благоверная, оказывается, повариха от Бога!
Смачно вытерев салфеткой испачканные вкусной трапезой губы и щеки, он продолжил.
- Ты посмотри на меня, — так усердно утолял аппетит, что вымазался весь, как какой-нибудь мультяшный чуня. Впрочем, он, кажется, наоборот, был поросёнком частюлей.
Антон тепло обнял жену, и ей на мгновение показалось, что тот разговор ей почудился. Сейчас перед ней был её обычный, неунывающий и жизнерадостный супруг, каким она привыкла видеть его ранее.
Женщина загрузила кухонную утварь в посудомоечную машину и отправилась в душ. Искупалась быстро, а когда вышла из ванной комнаты, опять уловила обрывки разговора мужа по телефону.
продолжение