первая часть
Мать Антона встретила Анну в слезах. Её рассказ поверг невестку в шок.
Оказалось, что ещё в детстве у Антоши подозревали редкое аутоиммунное заболевание. Они тогда прошли череду обследований, но диагноз, казалось, не подтвердился, и женщина успокоилась. С той поры прошло больше сорока лет. Ничто не предвещало беды, пока Антон не потерял сознание прямо в офисе своей компании.
Приехавшие врачи доставили его в новейшую инновационную клинику к именитому профессору. Антон просил матери ничего не говорить жене и согласился лишь на быстрые экспресс‑анализы. Этого оказалось достаточно, чтобы понять: давняя болезнь ожила — организм начал разрушать собственные ткани сердца.
Нужна операция в Израиле, замена части сердечного миокарда.
— Антон взял с меня слово, чтобы я тебе ничего не сказала, — рыдала свекровь. — Он сказал: «Она — моя половинка, моя душа, моя мечта, которая сбылась. Не хочу омрачать её жизнь этими проблемами. Справлюсь сам».
Анна поблагодарила вконец расстроившуюся женщину за честность, заверила, что не выдаст тайну мужу, и быстро распрощалась, пообещав держать её в курсе.
Домой Аннушка не шла — бежала.
Но в квартире Антона не оказалось. В подъезде она столкнулась с Надеждой — толстенькой, добродушной соседкой, всегда помогающей всем без остатка и ничего не требующей взамен.
— Аннушка, да на тебе лица нет! — всплеснула руками Надя. — Ну-ка, зайди ко мне, выговорись. Я могила, никому ничего не скажу. Ты же меня знаешь.
Сама не зная почему, Анна вдруг выложила всё. Наверное, просто нужно было выплеснуть ужасные новости на благодарного слушателя.
Выслушав рассказ до конца, вечно деятельная и решительная Надежда сразу произнесла чётко:
— Мы должны что-то придумать, где раздобыть деньги и как помочь твоему мужу. Операция, я уверена, продлит ему жизнь. Сядь и подумай, как ты можешь заработать.
— Ничего себе вопрос, — пригорюнилась Анна. — Я и приличные заработки — вещи несовместимые. Но не идти же на Арбат и не канючить: “Возьмите меня в авторы, я немного умею рисовать”…
Заметив, что Аня утонула в собственных думках, Надежда твёрдо сказала:
— Некогда нюни распускать! Включи всё своё воображение. Может, когда-то в юности, когда только становилась художницей, у тебя было что-то особенное? Вспомни!
Анна принялась копаться в памяти — и вдруг, будто со дна, всплыло воспоминание. Урок по карикатурам и шаржам. Тогда преподаватель задал студентам задание — нарисовать его самого. После занятия он подошёл к её работе, задержался, внимательно посмотрел и произнёс:
— Всё это, конечно, ещё сыро… На «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда не тянет, но задатки у вас хорошие, Анна. Толковый карикатурист и портретист из вас вполне может выйти. Не хотели бы попробовать себя в портрете? У меня в группе есть свободное место.
Аня, увлечённая тогда городскими пейзажами, считала портреты скучным занятием. Получив “отлично” за шарж на преподавателя, неопределённо кивнула на лестное предложение — и тут же забыла. В мастерской этого человека она больше не появилась, а он не стал настаивать.
С тех давних пор она ни разу не пробовала изобразить кого-нибудь из великих или близких ей людей. Перемещалась в училище с курса на курс, а по вечерам спешила или домой под крылышко родителей, или на очередную студенческую вечеринку с шампанским и вечерними спорами о прекрасном. Она рассказала о том жизненном эпизоде в своей учебной биографии, и Надя тут же воодушевилась.
- Завтра у тебя есть уроки с учениками?
- Нет, у меня опять свободный от занятий день, — ответила женщина.
- Тогда, прямо с утра, как только твой благоверный уедет на работу, жду тебя у себя. Я сейчас в отпуске. Могу посвятить свободное время твоей проблеме.
- Натурщица из меня неважная, — улыбнулась Надежда, — но попробовать можно. Ты нарисуешь мой портрет или карикатуру на меня. Среди моих клиенток — Надя работала довольно востребованным парикмахером в салоне — много теток-нуворишей, любящих себя как нечто эксклюзивное. Мы поставим их изображение на поток, если у тебя получится нарисовать меня толково.
- Ничего себе задачка, — изумилась Аня.
- Но других идей пока нет, а эта задумка хоть и бредовая, но попробовать стоит. Время летит неумолимо. Если получится хоть что-то стоящее, не постесняюсь. Отправлюсь на Старый Арбат или в какую-нибудь крытую галерею, где художники предлагают публике нарисовать на заказ портрет или шарж.
Ещё раз поблагодарив Надюшу за участие в их с Антоном беде, Аня поспешила домой. Мигом достала все свои атрибуты для рисования.
Выяснила, что подготовленных профессиональных холстов для квалифицированной работы в её арсенале нет. Раньше она этой темой себя не загружала. Антоша закупал обработанные холсты в мастерской какого-то обедневшего художника, хорошо знакомого с техниками обработки мешковины, от клея ПВА, мела и зубного порошка до дорогих ингредиентов, делающих из рисунков те самые картины маслом.
Анна достала рабочий блокнот, пометуя, что в списке её знакомых есть ещё один такой трудяга, подрабатывающий на подготовке холстов к писанине в разных жанрах и тактиках. Костик откликнулся сразу.
- Основы для портретов? Да ты, матушка, вроде слизыванием лиц никогда не страдала. Впрочем, это твои дела. У меня тут один художник в запой ударился из портретистов и весь гонорар спустил на выпивку. Приезжай, отдам тебе всё, что для него приготовил.
А он проспится, я ему по новой холсты наваяю. Через два часа Анна вышла из маленькой мастерской Костика, счастливой обладательницей целых 15 заготовок для создания портретов или карикатур. Она не знала, на чём из этих двух направлений остановиться, сердце бешено стучало от предвкушения эксперимента.
- Пан или пропал, — твердила про себя Аня.
- Я сделаю это, чего бы мне это ни стоило.
Вечером ей хотелось затеять с Антоном объяснение, но мужчина выглядел настолько уставшим и потерянным, что даже не пытался держать лицо. Скудно поужинал, ничего не съев, кроме овсяной каши, оставшейся с завтрака.
Он опять замкнулся в себе.
- Нет. Остросюжетный сериал я с тобой смотреть сегодня не буду. - Ответил он на вопрос жены.
- Почитаю немного и спать. Совсем меня работа вымотала.
Когда Аня пришла в спальню, глаза мужа всё ещё были открыты, но завидев её, он моментально притворился давно уснувшим беззаботным работягой, которого так измачалил бизнес, что ему не до общения со спутницей.
Эта фраза так и читалась в его тихом безмолвии. Женщина заботливо прикрыла мужа мягким пушистым пледом, открыла форточку, чтобы немного впустить в комнату пряные ароматы опавшей листвы, и опять исчезла в гостиной. Преданный Тим обиженно поплёлся за ней.
Опять пустой вечер, хозяин совсем его забросил, перепоручив помощницы по хозяйству, а она, женщина в возрасте, не поиграет с ним на улице, не покидает мячик. Анна задумчиво гладила лобастую башку питомца и строила планы вслух. Пока Антон делает вид, что спокойно дрыхнет, я соберу рабочую сумку на завтра к Наде.
Не надо ему видеть, чем я занимаюсь. Добро, как и счастье, любит тишину. Пришла моя пора помочь любимому. Зря все вокруг думают, что я пустышка и ленивая фантазёрка. Это раньше причин не было показать миру, чего я стою на самом деле. Ночью Аня спала очень крепко. Ей даже приснился странный сон.
Мост, на нем художники продают свои картины. Среди них и она что-то молюет на холсте. Когда пытается разглядеть, что получилось, с портрета на неё смотрит старушка, которая потом оживает и грозит ей пальцем со словами.
- А раньше всё это сделать нельзя было, негодница? Зачем ты вытащила меня на свет Божий? Теперь ответишь за содеянный тобой грех.
Через мгновение старушка сходит с холста, обнимает Анну костлявыми руками и выдаёт скрипучим голосом.
- Не каждому такой талант, дан, распорядись им с умом!
С утра Анна на удивление встает шустрым бодрячком. Её всё время не оставляет ощущения, что впереди масса новых открытий и побед.
Откуда взялась такая уверенность, она бы сама объяснить не смогла. Но к Надежде пришла окрылённая и полная сил. Соседка заставила её выпить кофе с булочками. На печь их целый противень она уже успела с утра. По квартире витали ароматы корицы и ванили. Атмосфера для творчества была самая подходящая. Да и солнце в окно светило щедро.
Аня усадила свою соседку в кресло и взялась за работу. Дело спорилось. Пухленькая Надя была в тёплом махровом халате, но художник на всё смотрит и видит по-своему. На полотне соседка представала в совсем другом наряде. Русская краса в цветастом сарафане в мелкий цветочек, волосы убраны в пушистые косы, серые глаза смотрят внимательно с какой-то внутренней небывалой нежностью.
Часа через три без перерыва обе женщины подустали решили сделать перерыв, начая с бутербродами. В это время в дверь позвонили.
- Ты кого-то ждёшь? — недоумённо спросила Анна. Свидетели ей сейчас были не к месту.
- Да нет, — отвечала соседка.
- Может, кто-то из нашего подъезда за солью или луковицей? — рассмеялась она.
- Ко мне ходоки часто.
Но на пороге возник бывший сожитель Надежды, изгнанный с её территории за то, что принялся издеваться над внешним видом подруги. То она для него слишком толстая, то слишком немодно одетая. Симпатичный, сейчас потерянно ухмыляющийся субъект, когда-то очень нравился Наде.
Она с трудом пережила расставание с ним. Каждая, даже не самая красивая внешне женщина, в душе надеется на счастье. Она не была исключением в этом жизненном правиле.
- Сдобой пахнет. Свои знаменитые булочки пекла, — изрёк мужчина с порога.
- А это что ещё такое?
Он остановился возле наброска Анны.
- Надька, да это не ты на рисунке. Или я тебя такой не знавал?
Не выдержавшая сомнений в его голосе, Надя подошла к мольберту Анны. С холста на неё смотрела женщина, нет, не совершенство в плане внешней красоты, но было у неё в глазах что-то такое. Этой женщине можно было излить душу, доверить сокровенное, подарить тепло и стариться и получить его взамен, ошарашенный жених промямлил.
- Надежда, ты это, на меня не серчай, не со зла я, потому. Ну, как дурак дураком. Не было у меня женщины лучше тебя, и уже не будет. Может, вечером в кино сходим, и начнём всё сначала?
Анна смотрела на эту пару и где-то в глубине души чувствовала, что сейчас для них двоих происходит что-то важное, нужное, неожиданное.
Она быстро сгребла свои художественные манатки, и была такова. Надя и её ухажёр даже не заметили её исчезновения. А на столе лежал небольшой холст с почти законченным портретом. Произошло волшебство. На наброске Анны, как под микроскопом, проявилась душа Нади, её добрый характер, её нутро.
- Чудны дела твои, Господи, — прошептала Анна, — исчезла с горизонта влюблённых. Мужа пока не спасла, а этих, кажется, сдвинула с мёртвой точки. Дебют прошёл успешно. Завтра отправляюсь на Старый Арбат к братьям по ремеслу, авось найдётся и для меня там место под осенним солнышком. Антон сидел в своём рабочем кабинете над давно открытым проектом договора с новыми поставщиками.
Мысли его сейчас были далеки от перспективных контрактов. На ум всё время приходили слова бравого парня. «Смелость» — это когда никто вокруг не догадывается, как тебе страшно. Антон мог признаться себе без вранья, ему сейчас было очень страшно. Как должен вести себя человек, знающий, что ему осталось жить в лучшем случае не дольше года?
Бросится исправлять мнимые истинные ошибки, пуститься во все тяжкие, прижать к себе любимую Аннушку и не отпускать ни на секунду? Перед мужчиной стояла дилемма пустить остатки на счетах на своё здоровье или постараться их преумножить во имя безоблачной жизни в будущем его спутницы, родной души, верной подруги.
Как назло, дела в последние месяцы шли из рук вон плохо. На привычное безбедное существование хватило бы. На операцию, стоящую даже по его меркам баснословных денег, едва-едва. На него нахлынул рой чудесных воспоминаний. Как они с Аней познакомились на художественном вернисаже, куда его затащил давний товарищ, поклонник изящных искусств,
Приятель в то время искал что-нибудь неординарное для своей новой квартиры в духе «А я сошёл с ума, какая досада!» На выставке подобных творений было немало. Занятная экспозиция представляла собой собрание футуристических инсталляций весьма своеобразного вида. На одном стенде публику развлекала лампа, сделанная смесью нескольких металлических тазиков и кучи цветных проводов.
Рядом возвышался резиновый надутый дракон, держащий в пасти тряпичную красотку. Возле огромного портфеля-дипломата с ободранной кожей и с выкрашенной какой-то краской ядовитого оттенка поверхностью задумчиво стояла миловидная особа. Переделанный в подобие шкатулки для женских украшений предмет лично у Антона ничего, кроме содрогания, не вызывал,
А заворожённая посетительница вернисажа грустно пересчитала наличность в изящном кошелёчке и, вздохнув, отошла от чудовища.
- Вам понравился этот шедевр? — заговорил с ней Антон.
Незнакомка широко распахнула немного раскосые зелёные глаза и ответила
- Он великолепен, но мне не по карману.
Никогда позже Антон так и не мог объяснить, чем его с первого взгляда так зацепила эта барышня.
Он метнулся к организаторам выставки, быстро заплатил деньги за предмет так понравившейся Анне и догнал её уже на улице.
- Держите, леди, это чудо. Оно ваше.
Женщина не стала ни глупо хихикать, ни отнекиваться, ни кокетничать с ним, мне говорить, что вы, что вы, я не такая. Она благодарно схватила дипломат и тут же согнулась под его весом, а Антон улыбнулся.
- Как честный джентльмен, я теперь должен помочь вам дотащить эту ерунду до дома, а может, потом и жениться на вас.
- Тогда с меня кофе, а если согласитесь, то и с коньяком, - подхватила его шутку Анна.
- Мои родители как раз в санаторий уехали, так что немного побаловать себя горячительными напитками, нам никто не помешает.
продолжение