оглавление канала, часть 1-я
Туман наползал незаметно из-под камней и выворотов старых деревьев, словно подкрадывающийся зверь. И вскоре весь овраг, точно огромная кастрюля, был заполнен серым промозглым «варевом». Татьяну начало подтряхивать — то ли от волнения, то ли от промозглого холода. Юрка сжал ей крепче руку. Тепло его ладони сейчас было единственным «якорем», не позволяющим кинуться прочь. Девушка кинула благодарный взгляд на друга и опять уставилась в спину молодого мужчины, который стоял перед казавшейся незыблемой каменной плитой.
Почему-то Татьяну в нём всё раздражало в последнее время. И уверенный, с лёгкой ленцой, взгляд зелёных глаз, и чуть заметное подрагивание губ, будто он собирался усмехнуться, и дурацкий хвостик, в который он собирал свои тёмные волосы на затылке. Но она понимала, что без него, правнука загадочного деда Сурмы, им не вызволить Нюську оттуда, куда она угодила.
Сейчас Сурма их привёл в глубокий овраг недалеко от озера и оставил возле возвышающихся над головами огромных каменных глыб. Это были остатки Храма Велеса. Так он говорил. Татьяне было наплевать, чей это храм. Она приняла происходящие «чудеса» спокойно, без особых протестов, но глубоко в душе веры во все эти фокусы у неё не было. Разумеется, после всего, что им пришлось всем вместе пережить, она не могла не признать, что этот мир не так прост и однозначен, как кажется на первый взгляд.
Она всегда была реалисткой, верила в простые и понятные ей вещи. А во все эти «энергии», «борьбу Света и Тьмы» она не верила. Да, признавала, что это есть. Вынуждена была признать. Но не верила. А тут ещё Юрка стал видеть какие-то странные сны, которым все — и Сурма, и Марат, и сам Юрик — придавали большое значение. А по ней это были просто сны. Мало ли что может во сне привидеться!
Но она не возражала, в их разговоры и рассуждения на эту тему не вмешивалась и никого не пыталась убедить, что всё это какие-то глупости. Она продолжала верить в самые простые вещи: в дружбу, в любовь, в то, что каждый человек должен заниматься каким-нибудь делом, получить профессию. Она хотела обычной и понятной жизни: семью, мужа, детей. Воскресные общие обеды за круглым столом, накрытым бабушкиной скатертью с бахромой. Да и мало ли… А вот в эту жизнь, в которую их окунули с головой, она не верила.
Но уже невозможно было отрицать, что она, эта другая жизнь, существует. Было такое ощущение, что она видит только гладь озера, отражающую солнечные блики, с плавающими по поверхности чудесными кувшинками, и никогда не задумывается над тем, откуда эти самые кувшинки растут, где у них корень и что вообще творится под этой самой сверкающей поверхностью.
А вот Нюська с Юриком — они были другими. Они смотрели на эту «гладь» только как на завесу, скрывающую от них что-то более настоящее и невозможно таинственное.
Иногда Татьяну одолевали сомнения — а права ли она, что не хочет заглянуть в самую глубину? И тогда она пыталась. Честно пыталась. Но то, что она там видела или находила, ввергало её в ужас. Она не хотела никаких тайн и загадок! Ну вот не хотела — и всё тут! Что же теперь, её нужно было за это убить, что ли?!
Но, как любил часто повторять её отец, не хотеть и не делать — это две разные вещи. И она делала. Что могла и как могла. И в конечном итоге это привело её в этот жуткий овраг, залитый доверху холодным промозглым туманом. И только пожатие ладони друга сейчас удерживало её от панического бегства куда глаза глядят — и даже не глядят.
Она твёрдо знала только одно — никакое «не верю» не заставит её сойти с того пути, на который они с Юркой встали, чтобы спасти Нюську. И вот тут выяснялось, что все эти её «верю — не верю» не имеют ни малейшего значения. Оставалось только одно — надо. Её ближайшая подруга попала в беду, и её во что бы то ни стало необходимо спасти. Чем она была готова ради этого спасения пожертвовать? Да всем! Всем, чёрт возьми! Раз сделав шаг, она не привыкла отступать назад.
Все эти мысли вихрем носились у неё в голове, пока она не отрывала взгляда от спины Марата. Неужели ему не страшно? Татьяна тихонько фыркнула. Вот уж где глупый вопрос! Это было всё равно что спросить хирурга, не страшно ли ему делать операцию. Юрка слегка дёрнул её за руку — мол, тихо. И девушка замерла, застыла в ожидании того неведомого и до щекотки где-то в животе жуткого, что должно было сейчас произойти.
Сурма сказал, что их задача — только думать о Нюське, вспоминать её. И что их воспоминания послужат Марату путеводной нитью. Нитью куда? Кто же знает! Куда-то, где сейчас находилась их подруга. И она сосредоточилась на этих воспоминаниях.
А тем временем Марат приложил обе ладони к каменному монолиту. Раздался его быстрый шёпот. Татьяна напряжённо вслушалась. Всех слов и имён она не смогла разобрать. Удалось расслышать только последние слова:
— Не словом начинаю — шагом. Не силой вхожу — правом.
Не ключ ищу — долю, не дверь зову — путь.
Что держано словом — пади, что скрыто тьмой — обнажись.
Порог, признай идущего, с платой иду — по праву пути.
От этих слов мороз пробежал по всему телу, а волосы на голове зашевелились, словно живые. Клубящийся вокруг них туман вдруг замер, словно застыл. Или время остановилось? «А разве так бывает?» — невнятно прошелестел кто-то у неё в голове.
Но её внимание сразу же привлёк странный звук. Будто кто-то внутри скалы, покрытой толстым слоем мха, начал скрести железным прутом. Она почувствовала, как рука Юрки сжалась сильнее на её ладони. Дыхание вдруг сбилось, и сердце замерло в ожидании… Чего? Она не знала чего, но всем своим существом ощущала, что сейчас, ломая все её представления об этом мире, что-то произойдёт.
Раздался скрежет, и сверху им на головы посыпались мелкие камушки и растительный сор. Скрежет стал громче, и каменная плита, вздрогнув, стала «втягиваться» внутрь. Оттуда пахнуло холодом и сырой прелью.
Татьяна отшатнулась, чуть не упав навзничь, но рука Юрки крепко держала её. Позади послышался спокойный голос Сурмы:
— Не бойся, дочка…
Татьяна трудно сглотнула. Всё хорошо, всё хорошо… Она не одна. Рядом — друзья. Она стиснула губы и сделала небольшой шажок вперёд, словно подтверждая свою готовность ко всему, что должно произойти. Страх ушёл, отогнанный её решимостью в дальний уголок сознания, и там притаился до поры до времени. Но она была уверена, что и в следующий раз сумеет его победить.
Марат глубоко вдохнул, словно после выполнения тяжёлой работы, и отступил на шаг от открывшегося проёма. Обернулся к ребятам и глухо проговорил:
— Теперь всё будет зависеть только от вас. Вы должны думать о НЕЙ. Представляйте её образ, вспоминайте все самые радостные и светлые моменты из вашего совместного прошлого. Что бы ни произошло, не прерывайте поток ваших воспоминаний…
Татьяна не выдержала и, облизнув внезапно пересохшие губы, охрипшим голосом тихо спросила:
— А что… ТАМ? — кивнула головой по направлению скального проёма.
Марат чуть-чуть дёрнул уголками губ, будто собираясь улыбнуться. Проговорил тихо и торжественно:
— Там — перекрёсток миров, откуда можно попасть на Путь Велеса. Когда-то здесь стоял его Храм…
Его взгляд при этом сделался каким-то глубоким, превращаясь в бездонный зелёный омут, в котором скрывалось… Что? Другой мир? Или, может быть, совсем другое существо, только носившее оболочку обычного земного человека по имени Марат?
Татьяна слегка отшатнулась, будто опасаясь, что её сейчас затянет в этот омут, из которого ей больше никогда не выбраться. Мгновение — и перед ней опять стоял обычный человек с обычным взглядом, только слегка печальным.
Он сделал несколько шагов за её спину и встал перед Сурмой. Тихо проговорил:
— Дед… Благослови.
И опустил голову, подставляя её под ладонь Сурмы. Старик опустил руку ему на голову и что-то тихо прошептал. Слов Татьяна разобрать не смогла, да и не особо прислушивалась. Её прагматичному разуму хватило мудрости понять, что это было таинство и касалось оно только этих двоих и никого больше.
Марат поднял голову и проговорил эхом:
— Да будет так…
Туман вокруг будто на мгновение расступился, окружая старика и юношу чуть подрагивающим ореолом. У девушки по непонятной причине вдруг на глазах выступили слёзы. Кто бы её спросил в тот момент, почему, она бы не смогла ответить. Благоговение, которое человек испытывает только при виде высокого синего купола неба над головой или бескрайнего, бесконечного храма под названием «природа»? Может быть. А может, потому, что сама никогда не понимала до конца, что означает благословение близкого человека.
Ей вдруг стало стыдно. Будто она подсматривала в щёлочку за чужой жизнью. Татьяна сделала несколько небольших шажков в сторону и отвернулась. При этом её рука выскользнула из ладони Юрки. Но он словно этого не заметил. Стоял с отрешённым, почти пустым взглядом, будто прислушивался к чему-то, что слышал только он.
Занятая своими чувствами, она не обратила внимания на напряжённую позу друга. Он стоял выпрямившись, с деревянной спиной, и не отрываясь смотрел прямо в тёмный провал, ведущий в неизвестность.
Послышался слабый шорох камней под ногами. Девушка оглянулась и увидела, как Юрка медленно, с каким-то замороженным взглядом, идёт прямо в разинутую пасть чернеющего провала входа.
В первое мгновение ей показалось, что Юрка просто хотел подойти поближе, чтобы рассмотреть старые камни или систему этих «дверей». Но он не остановился на пороге, а продолжал идти вперёд, будто заколдованный.
Татьяна тихо окликнула:
— Юрик, ты чего…?
Марат с Сурмой обернулись на её голос. Проследив её взгляд, Марат воскликнул:
— Юрка, не смей!
И вот тогда Татьяна по-настоящему испугалась. Юрка, не останавливаясь и не обращая внимания на их возгласы, сделал несколько шагов внутрь плотной тьмы, струившейся из открытого прохода.
И тогда она закричала отчаянно:
— Стой!!! Стой!!!
Понимая, что это уже не сработает, забыв все свои страхи и сомнения, Татьяна кинулась следом. Не раздумывая ни минуты, она шагнула за ушедшим Юркой.
Холодный, почти морозный, воздух подземелья перехватил дыхание. Тьма заклубилась вокруг неё, забурлила, впиваясь в тело будто болотная пиявка.
Не останавливаясь, она проскочила несколько шагов вперёд, беспорядочно и слепо шаря вокруг руками. Не находя опоры, закричала истошно, надрывая голосовые связки:
— Юрка-а-а…!
Безликая темнота захохотала вокруг неё в ответ, словно передразнивая:
— Ка-а-а-а…