Сашка терпеть не мог «русский язык». Учительница этой мрачной, по его мнению, школьной дисциплины, оказалась похожа на экзальтированную личность, с реактивными сменами настроения от меланхоличного до гневного. Высокая, что едва не билась головой о дверной косяк, женщина постоянно курила в подсобке, распространяя вокруг себя стойкий табачный терпкий аромат, от которого морщили носы даже те старшеклассники, что уже сами смолили папиросы, но эта странная дама использовала нечто такое, что тягостный запах не выдерживали даже они.
Естественно, самым кошмарным фактом первого в этом году учебного дня оказался именно «русский язык», поэтому Сашка намеренно решил скрыться от взора «училки» и забрался как можно дальше – на заднюю парту в третьем ряду, откуда его невозможно было заметить. Правда, из-за своего высокого роста ему приходилось скрючиваться и буквально лежать животом на парте. Он понятия не имел, что столь же высокий рост учительницы позволял ей видеть всех даже не вставая из-за стола, но надежда, как известно, умирает последней.
В прошлом году Сашке едва удалось сдать сочинение на «тройку», но сейчас он понимал, что больше ему так точно не повезет. Маргарита Витальевна обвела класс придирчивым взором, ненадолго задержав взгляд на Сашке, и поздоровалась с ребятами, разрешая им сесть. Шумно задвигались стулья, дети притихли, ожидая, что же будет дальше. Мишка сидел в первом ряду на четвертой парте вместе с девочкой хорошисткой Лидой, которая постоянно помогала оболтусу и тот кое-как умудрялся учиться на тройки. Товарищ подмигнул Сашке, но тот лишь тяжело вздохнул, понимая, что впереди еще целых пять уроков, которые буду тянуться целую вечность.
– Итак, записываем тему урока, – прокуренным хриплым голосом вещала Маргарита Витальевна, но ее слова оказались прерваны настойчивым стуком в дверь кабинета. Она быстро осмотрела класс, пытаясь понять, кто мог опоздать, и резво вскочила с места, но дверь уже отворилась и внутрь просунул голову директор, подслеповато вглядываясь в настороженные лица школьников.
– Маргарита Витальевна, прошу извинить, – мужчина прошмыгнул внутрь, за ним следом в класс вошел мальчик, которого никто из ребят еще не знал. Он понуро смотрел в пол, боясь поднять глаза. – У нас тут накладка произошла.
Директор встал посреди класса, бросил взор на новенького и обратился к ребятам:
– Так, ребята, – он едва вспомнил, что перед ним семиклассники, впрочем, директор всегда отличался рассеянностью, наверно именно за это его и любили дети – он вечно забывал кого вызывал к доске и почти никогда не ставил плохих отметок, преподавая в школе химию и черчение, – теперь с вами будет учиться ваш товарищ – Матвей Лёвкин. Прошу, как говорится, оказывать всестороннюю помощь и не обижать новичка. Матвею пришлось по семейным обстоятельствам перебраться в наш тихий городок и, я надеюсь, вы станете для него хорошими товарищами. А теперь займи место, где сам хочешь, – он обратился к мальчишке, но тот не сдвинулся с места, не зная с кем лучше сесть.
Маргарита Витальевна пробежалась глазами по партам, думая, кого определить новичку в напарники, но все уже сидели парами, кроме Сашки, который вообще сейчас хотел исчезнуть из класса вместе с вещами. Именно на него и пал выбор учительницы:
– Матвей, сядь пока с Сашей Синицыным на последнюю парту, а потом разберетесь.
Новичок послушно поплёлся в третий ряд, плюхнулся на свободное место и уставился на доску, словно сейчас оказался в классе в полном одиночестве. Сашка посмотрел на него как на диковинное животное, он никогда не встречал столь некультурных людей, которые при первой встрече даже не спешили знакомиться. Матвей как загипнотизированный смотрел на доску и старательно записывал все, что просила зафиксировать Маргарита Витальевна, совсем не обращая внимания на сопящего рядом одноклассника.
Сашка почти сразу потерял интерес к предмету, внимательно разглядывая новичка, ожидая, что московский франт будет выглядеть несколько иначе, моднее одет или станет вести себя высокомерно, но это «фрукт» выглядел так, словно всю жизнь прожил в таком же месте, как и он сам, и ничем не отличался от обыкновенных ребят, за тем лишь исключением, что вел себя крайне странно. Одет оказался в обыкновенный серый джемпер, какие продавались на городском рынке, и болотного цвета брюках. Взъерошенный, как уличный воробей, словно вообще не имел представления о расческе, но в целом парень вообще ничем не отличался от других ребят его возраста.
– Меня Сашкой зовут, – зачем-то прошептал он на ухо новичку и протянул под партой ладонь.
Матвей повернулся в его сторону с таким удивлённым видом, будто впервые увидел настоящего живого человека. Сашка заглянул в его глаза и ему стало не по себе, словно обдало волной могильного нечеловеческого холода.
– Я знаю, – спокойным голосом ответил он и продолжил что-то писать в тетради, не обратив внимания на протянутую руку, которую Сашка поспешил убрать, вдруг почувствовав себя полным идиотом.
– А ты чего вдруг к нам подался? – Не отставал Сашка. – Предки развелись?
Он и сам не знал, по какой именно причине эта мысль первой пришла ему в голову и зачем он вообще ее озвучил. Рука Матвея замерла, он перестал писать и вообще реагировать на происходящее вокруг. На мгновение Сашке показалось, что сейчас он снова посмотрит ему в глаза, но на этот раз ему станет по-настоящему страшно, но парень не шевелился.
– Ты извини, – нашелся Сашка, – может я не в свое дело лезу. Просто у нас нечасто можно увидеть кого-то из такого большого города.
Матвей шумно вдохнул, вероятно намереваясь что-то сказать, но его опередила Маргарита Витальевна:
– Синицын, перестань болтать! Хочешь остаться на второй год?
Сашка не хотел, поэтому поспешил закрыть рот и сделал вид, что старательно конспектирует ее слова, хотя с начала урока в его тетради появилась только одна надпись: «Классная работа».
Маргарита Витальевна принялась ходить между рядами, нарочно заглядывая в тетради учеников и кивая своим собственным мыслям. Ее долговязая фигура, затянутая в бежевый джемпер, могла бы сойти за покойника, если бы она надолго застыла на месте. Иногда она останавливалась у какой-нибудь парты и замолкала, тогда ученик, что очутился под ее неусыпным взором, буквально дрожал от напряжения, ожидая замечания, но та неспешно удалялась прочь, продолжая говорить и проплывала мимо, неминуемо приближаясь к Сашкиной парте, где вполне могло обнаружиться, что за весь урок он не написал ни единой строчки. Зато его напарник шпарил как умалишенный, записывая все, что выронила изо рта учительница, и Сашке даже показалось, что он пишет лишнее, потому как Матвей уже переворачивал шестую исписанную корявым почерком страницу.
Сашка как завороженный смотрел на сие действо, наблюдая как магически летает рука Матвея над страницами и как быстро на листе появляются рукописные буквы. Наверняка, если бы в мире проводился конкурс на скорописание, этот парень бы точно сумел обставить всех кандидатов. Он так увлекся своими наблюдениями, что напрочь позабыл о приближающейся угрозе и замер на месте, поняв, что Маргарита Викторовна уже оказалась рядом с ними и неотрывно смотрит на Сашкины неподвижные руки, но, кажется, это ее совсем не занимало, чего нельзя было сказать о действиях новичка, вообще не обратившего на нее ни малейшего внимания и продолжавшего строчить буквы как пулемет.
– Ну это уже лишнее, – как-то странно выдохнула учительница, кладя свою ладонь на плечо новичка, отчего тот невольно вздрогнул и тотчас перестал писать, отложив ручку в сторону и сев прямо как заправский солдат. – Нужно записывать только то, что я прошу.
Матвей никак не реагировал на эту просьбу и теперь смотрела на доску как загипнотизированный, ожидая команды, когда снова можно будет приняться за работу. Сашка сам не понимал, каким чудом «мегера» не сумела увидеть, что он вовсе ничего не пишет и проследовала к своему столу, после чего со странным видом смотрела на новичка некоторое время, прежде чем продолжить урок.
Звонок оповестил об окончании этой пытки и класс дружно зашумел, собирая вещи и собираясь переместиться в другой кабинет. Матвей поспешно поднялся с места, сунул свои принадлежности в пакет и стал хлопать глазами, не зная, куда именно нужно идти и вообще – что делать, а ученики уже покидали класс, уступая свое место другим ребятам.
– Ты чего застыл? – Сашка сложил вещи в сумку и обратился к новичку. – Пойдем на географию, тут рядом.
Теперь Матвей смотрел на него несколько иначе, словно тонущий, готовый схватиться за любую соломинку, чтобы окончательно не погрузиться в темную мутную воду и не нахлебаться грязной воды. Такой молящий взгляд Сашка видел лишь однажды и по его коже невольно пробежали мурашки, а страшная картина вновь на мгновение встала перед глазами. Он сглотнул и пошел прочь, Матвей двинулся за ним.
– На географии можешь сесть с кем-нибудь другим, – информировал он новичка, – не обязательно сидеть только со мной.
Тем более, что Сашка уже собирался забраться подальше вместе с Мишкой и весь урок играть в карты, которые прихватил из дома. Этот новичок совсем ему не понравился, несмотря на то, что выглядел беспомощным и глупым щенком, случайно забытым кем-то на улице. Но Матвей прилип к нему как банный лист и не жалел оставлять его одного. Стоило Сашке сесть на место на «камчатке», как тот мгновенно оказался рядом и уже раскладывал учебник, тетрадь и контурную карту.
– Эй, братан, – Мишка топтался рядом, недовольно оглядывая новичка, – это мое место вообще-то…
Матвей смотрел на Мишку как на огородное пугало, но стоило ему повести себя немного агрессивнее, как новичок оробел и опустил глаза, выискивая пустое место, куда бы мог переместиться.
– Ты полегче с ним, – вступился за него Сашка, – как-никак первый день.
– Вон с Машкой сядь за вторую, – он указал новичку на пустующий стул рядом с девочкой, с которой никто и никогда не хотел сидеть. Все считали ее немного странной и чудаковатой. Машка всегда ходила в длинных теплых платьях, заплетала длинную косу и прятала глаза за огромными очками в роговой оправе. Поговаривали, что она живет с бабушкой и дедушкой, что родители бросили ее и укатили в другой город, но никто толком не знал всей правды. Маша увлекалась фантастической литературой и имела живое воображение, утверждая, что общается с инопланетянами через радиоприемник. Естественно, никто ей не верил, но все старались держаться от нее подальше.
Матвей неуверенно поднялся и подошел к девочке, та неожиданно дружелюбно улыбнулась, позволив ему сесть рядом, а через минуту Сашка уже забыл о нем, сдавая карты и смотря свои козыри, вздыхая, что на этот раз непременно продует.
Вновь прозвенел звонок на урок и учительница географии, глухая как пень, стала рассказывать детям о самых высоких точках нашей планеты, но Сашке это было совсем неинтересно, он уже дважды продул товарищу в «дурака» и злился на себя.
– Ну, как тебе новенький? – между делом поинтересовался Мишка, ухмыляясь и попутно радуясь, что вновь пришла хорошая карта.
– Да ничего, обыкновенный, – пожал плечами Сашка, отвечая на десятку валетом.
– Говорят он у бабки живет, на Комсомольской, – неожиданно удивил своими познаниями Мишка, вновь подкидывая товарищу карту, которую оказалось нечем бить.
– Откуда знаешь?
– Да так…, – он неопределённо пожал плечами, не спеша выдавать собственные источники информации.
– Странный он какой-то, – наконец выдавил Сашка, понимая, что и эту партию он продует, – и взгляд как…, – он даже не знал какое слово лучше подобрать, – как у мертвеца.
– Скажешь тоже, – не поверил ему Мишка, но внутренне напрягся.
– А ты ему в глаза посмотри, – предупредил он, – сразу поймешь о чем я говорю.
– На мертвеца он не больно-то похож, – Мишка бросил взор на новичка, который склонился над тетрадью и вновь что-то старательно писал. Машка смотрела на него несколько подозрительно и даже немного отсела на край парты.
– Дурак ты, – буркнул Сашка, тасуя карты, – это образное выражение, как говорит наша «мегера».
– Он тебе что-нибудь говорил?
– Ага, что он с планеты Нибиру, – брякнул парень и засмеялся, прекрасно зная, что географичка не услышит его гогот и точно не сделает замечание.
– Ну тогда им с Машкой точно по пути, – продолжил шутку товарищ и оба засмеялись так, что остальные стали на них оглядываться, а вот учитель ничего не заметила, продолжая вещать про пик Коммунизма и Эверест.
На остальных уроках не произошло ничего примечательного. Несмотря на то, что Сашка на занятиях ничего толком не делал, неожиданно он почувствовал себя крайне уставшим. Тотчас захотелось лечь на диван и проспать кряду несколько часов. Он даже зевнул собственным мыслям, закрывая за собой двери школы и оказываясь на свежем воздухе.
– Какие планы? – Мишка неожиданно оказался рядом, пихая товарища локтем в бок.
– Спать охота, – признался Сашка, поглядывая на взявшуюся из ниоткуда темную тучу, медленно накрывающую город.
– Может в «квадрат» погоняем, – предложение оказалось заманчивым, но Сашка лишь тряхнул шевелюрой, отказываясь от затеи.
– Дождь будет, – он привлёк внимание товарища, указывая на темнеющие небеса, – да и неохота совсем.
– А давай за новичком проследим, – грянуло новое глупое предложение от друга, – узнаем где живет.
– Больно надо, – эта идея показалась Сашка вовсе глупой.
– Да ну тебя, – махнул рукой Мишка, – с тобой каши не сваришь.
– У нас весь город два на два, – запротестовал Сашка, – через неделю все будут знать не только где и с кем он живет, но и что ест на ужин. Скукотища.
Он снова зевнул, демонстрируя, что все затеи Мишки ему совсем не интересны и побрел к дому, намереваясь плотно пообедать и поспать пару часов – организм совсем не хотел снова привыкать к ранним пробуждениям. Внезапно мимо них прошмыгнул Матвей. Парень старался идти так, чтобы его никто не заметил, но вместо того, чтобы перейти дорогу, нежданно развернулся и поспешил в противоположную сторону и, если верить Мишкиной информации, направился совсем не в сторону Комсомольской улицы. Но Сашка не придал этому никакого значения и направился домой. Мишка семенил рядом.
– Все равно он какой-то странный, – он посмотрел в спину удаляющемуся прочь новичку и тотчас потерял к нему интерес.
– Да и черт с ним. – С неба упали несколько капель и одна ударила Сашку по носу. Он поднял глаза к небу и поморщился. Он терпеть не мог осень, теперь это время года постоянно напоминало ему недобрые времена, что он сумел пережить.