Новенький – слух об этой новости мгновенно распространился по классу, заставляя многих детей трепетать. За пять долгих лет одноклассники так свыклись друг с другом, что подобное событие буквально всех взбудоражило. Начальная школа уже была позади, до шестого класса добрались не все – один мальчик никак не мог научиться считать, поэтому остался на второй год во втором классе, та же участь постигла девочку, не отличавшуюся прилежным поведением и постоянно подрывавшую и без того шаткую дисциплину в классе.
О появлении в их классе новенького Сашка Синицын узнал за несколько дней до наступления Дня знаний, когда все нормальные дети пребывали в скорбном настроении, прощались с летними каникулами и вздыхали о теплых днях, оставшихся позади. Мать Сашки работала в городском отделе образования и всегда узнавала новости раньше других. В отличие от своих сверстников, Сашка знал, что новеньким будет парень, но он не собирался раскрывать свой секрет кому попало и до последнего держал рот на замке. Мальчик переехал к своей бабушке аж из самой Москвы, которая находилась очень далеко от их Богом забытого городка, где визитом в златоглавую мог похвалиться разве что местный мэр, остальным такие путешествия оказались не по карману.
По какой именно причине мальчик оказался именно здесь, мать наотрез отказалась рассказывать, но Сашке было все равно, его интересовал сам факт появления новичка в их школе, а когда оказалось, что у парня есть все шансы оказаться именно в их классе, то Сашка буквально ликовал, ведь иметь товарища из самой Москвы, это вам не хухры-мухры.
Мальчик ждал первого сентября, будто этот день на самом деле оказался самым настоящим праздником. С удовольствием надел хрустящую белую рубашку, самостоятельно нарвал в палисаднике гладиолусов для букета и довольный отправился на школьную линейку, попутно радуясь, что на дворе стоит великолепная погода. Вышагивая как журавль из-за своего высокого роста, он по-взрослому здоровался с ребятами помладше, что все еще благоговели перед школой и учителями. Он-то уже вступал в тот возраст, когда хочется бунтовать и перечить взрослым, хотя чаще сдавал позиции, чем доказывал свою правоту, понимая, что все еще слишком мал, несмотря на рост. Ребятишки помладше с удовольствием трясли руку мальчишки повзрослее и спешили в школу, понимая, что сегодня он им не ровня.
Сосед Мишка, попался ему на углу улицы. Он растерянно ковырялся одной рукой в кармане, выискивая что-то, а другой трепал свою непокорную рыжую шевелюру, которая топорщилась как взлохмаченный старый веник.
– Здорова, Рыжик, – за Мишкой давно закрепилось такое прозвище, но он никогда на него не обижался – глупо скрываться от правды, когда все волосы на твоем теле огненного цвета.
– Привет, – Мишка хотел было обозвать Сашку «жердью», но тотчас передумал, вспомнив, как совсем недавно получил от товарища в бок за попытку навязать ему кличку – Сашка оказался гораздо сильнее и запросто мог дать сдачи.
– Потерял чего-то? – Сашка уже заметил, что у одноклассника в руках отсутствует главный атрибут праздника – букет. – А цветы где?
– Ааа, – отмахнулся Мишка, наконец, отыскав в своём бездонном кармане нужную вещицу, подбросил на ладони ключи от дома и быстро сунул их обратно, вздохнув с облегчением. – Предки на дачу укатили, картошку копать. Сказали, что на линейку я и сам смогу сходить, вот я и подумал, что в этот раз обойдусь без цветов. И так каждый год все эти веники дарят, подумаешь – одним меньше.
Эта мысль товарища заставила Сашку призадуматься, он неожиданно почувствовал себя маленьким и нелепым с этим букетом гладиолусов.
– Ну вроде как принято так, – извиняющимся тоном проговорил Сашка, ощутив, как букет становится чужим и ненужным, тотчас захотелось размахнуться и выбросить его куда подальше.
– Как знаешь, – Мишка безразлично пожал плечами, но вскоре продолжил, – не хочу учиться.
– Да кто ж хочет? – усмехнулся Сашка.
– Помню в первый класс хотелось, садик надоел пуще горькой редьки, – Мишка мечтательно предался воспоминаниям о четырехразовом питании и послеобеденном сне, – а сейчас уж лучше обратно туда, чем вот это вот все.
Он раскинул руки, будто показывая, как все вокруг его теперь совсем не устраивает, а ведь Сашка понятия не имел, что точно такой же жест использует Мишкин отец, когда жалуется на то, как ему все вокруг надоело.
– Да брось ты, – отмахнулся Сашка, вышагивая рядом с другом, – вот окончим школу и все будет хорошо.
– Ты ее закончи сначала, – Мишка вновь погрустнел, словно его на целых десять лет отдали в рабство на галеры.
С этим утверждением было не поспорить, Сашка едва-едва закончил год без троек и понимал, что дальше учиться будет еще сложнее.
– Слышал про новенького? – решил сменить тему Сашка.
– Какого новенького? – встрепенулся Мишка и встал как вкопанный.
– Ну перевели к нам в школу из Москвы, – Сашка рассказывал так небрежно, словно об этом событии знали уже все подряд, лишь один Мишка, как всегда, все проспал.
– Гонишь? – товарищ не спешил верить, полагая, что Сашка снова хочет его разыграть.
– Да я серьезно, – Он ногтем щёлкнул себя по зубу, – зуб даю.
– Чего он тут забыл-то, в нашей Тмутаракани? – Мишка понятия не имел, что такое Тмутаракань, но уж больно ему нравилось это диковинное слово, обозначающее край света.
– Да кто его знает, – только сейчас до Сашки дошло, что ни один нормальный человек в здравом уме не станет уезжать из Москвы в такую дикую глушь.
– Больной наверно, – тотчас заключил Мишка, довольный собой. Ему никогда было не понять людей, которые бросают цивилизацию и отправляются на край света, чтобы жить в одиночестве. Однажды он смотрел по телевизору передачу про таких чудиков и сразу для себя уяснил, что у них не все в порядке с головой. Уж он-то бы никогда не поступил так опрометчиво.
Пока Сашка раздумывал над словами друга, они уже добрались до школьного двора. Сотни разновозрастных детей толпились на стадионе перед школой. Молодые учительницы первоклашек, словно наседки над цыплятами, тряслись над малышами, половина из которых смотрели на них такими глазами, будто впервые увидели настоящего снежного человека. Кто-то плакал, не желая расставаться с родителями, кто-то смеялся над этим действом, вспоминая себя много лет назад, хотя в душе завидовал им, зная, что учится последний год и вскоре шагнет в настоящую взрослую жизнь и станет вспоминать о школьных временах как о годах беззаботного детства, которое уже никогда не повторится.
Сашка глазами отыскал одноклассника, державшего в руке табличку с номером и буквой их класса и стал протискиваться сквозь толпу, чтобы быстрее оказаться рядом. Директор школы – мужчина в помятом пиджаке, уже топтался у микрофона, ожидая, когда же можно будет начать мероприятие. Из динамиков звучали старые песни о школе, не менявшиеся десятилетиями. В толпе царило беспокойство, каждый раз охватывавшее ребят на линейке, торжественность момента будто проникала под кожу, заставляя каждого нервничать, даже директор чувствовал себя не в своей тарелке, но вряд ли бы мог кому-то признаться, что страсть как не любит выступать на людях и прямо сейчас у него по-настоящему трясутся коленки, хотя он занимал данный пост уже почти два десятка лет и множество раз выступал перед толпой.
– Здравствуйте дорогие дети! – прозвучал из динамиков хриплый директорский голос и все вновь пошло по давно заведенному сценарию: первоклашки читали стихи, директор отчитывался о ремонте в классах силами неравнодушных родителей, рассказывал о нововведениях и, наконец, самый статный выпускник посадил на плечо крохотную девчушку с косичками, которая старательно звонила в колокольчик, пока парень нес ее по кругу.
Наконец, все побрели в свои классы стройными колоннами и уже вскоре вновь сидели за партами, рассевшись так, как им заблагорассудится, хотя точно знали, что на первом же уроке учителя рассадят их по своему порядку и уж точно не дадут сидеть рядом Мишке и Сашке, считая, что это портит не только их успеваемость, но и успеваемость всего класса в целом, хотя Сашка понятия не имел как такое вообще возможно.
Ко всеобщему сожалению, никакого новенького в классе не оказалось, и Мишка стал коситься на товарища с недоверием, намекая на то, что он вполне может прослыть болтуном, но Сашка и сам не понимал, куда подевался новенький, разве что директор все переиграл и теперь парня отправили в другой класс.
– Ну и где он? – зашептал на ухо Мишка, на этот раз они сидели вместе и могли беспрепятственно нарушать дисциплину, пока это еще было возможно.
– Ничего не понимаю, – потряс головой Сашка. Ему совсем не хотелось пасть в глазах товарища и выглядеть вруном, – может заболел.
– Развел меня, да? – Мишка расплылся в улыбке, понимая, что друг снова его разыграл.
– Я вообще-то зуб дал, забыл? – Сашка рассердился, злясь на новенького, что тот так его подвел.
– Да ладно, – Мишка не верил ни одному его слову, – балабол.
Ну уж такого обращения он стерпеть не мог и больно ткнул товарища в бок, тот намеренно громко ойкнул и тотчас приковал к себе внимание классной руководительницы, взглянувшей на бедовую неразлучную пару из-под больших очков и тягостно вздохнув, понимая, что ей придется мучатся с ними до самого выпускного.
– Синицын! – ее голос сорвался на фальцет. – Учебный год еще не начался, а ты уже за свое.
Сашка как по команде вскочил на ноги и застыл в позе «смирно», хлопая глазами и изображая из себя дурака, чем намеренно рассмешил женскую половину класса.
– Наталья Александровна, так я же ничего не делал, – Сашка продолжал невинно моргать, будто не совершил ничего предосудительного.
– Ты у нас всегда ничего не делаешь, – скептически проговорила женщина, – садись, горе луковое.
Девчонки опять прыснули, наблюдая, каким пунцовым становится лицо их одноклассника. Сашка медленно опустился на место и гневно посмотрел на товарища, который мерзко хихикал рядом, совсем не боясь получить новую зуботычину.
– Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – сквозь зубы процедил Сашка и показал недругу под партой сжатый кулак. Мишка тотчас понял, что запахло жареным и пошел на попятную, решив, как можно быстрее помириться.
– Да чего ты, – он примирительно толкнул его в плечо. – Мир?
– Мир, – Сашке тоже не хотелось так начинать день, и он быстро пожал протянутую ладонь, тотчас позабыв про новенького, который так в этот день и не появился.
Обратно шли нагруженные учебниками, которые еще нужно было обернуть в обложки, чтобы книги не истрепались, хотя уже сейчас они выглядели так, словно пережили войну. Обычно все оборачивали их старыми обоями, некоторые использовали клеенку, в общем кто во что горазд.
– Так зачем ты про новенького-то соврал? – никак не унимался Мишка.
– Да не врал я, дубина ты эдакая! – рассвирепел Сашка. – Говорю же от матери узнал, что к нам в класс придет. Откуда я мог знать, что все изменилось.
Мишка призадумался, он прекрасно знал Сашкиных родителей и понял, что теперь товарищ точно не врет, поэтому новенький все больше и больше обретал ореол загадочности.
– Да и черт с ним. С этим новеньким, – вдруг выдал Мишка, он размахнулся пакетом с учебниками и чуть не выронил его. – Пошли лучше мяч погоняем – как-никак лето уже тю-тю.
– Погнали, – Сашка обрадовался такому повороту и помчался домой, чтобы скорее избавиться от проклятых учебников, понимая, что уже завтра будет совсем не до футбола.