Покупатель на дом нашелся очень быстро. Валентина даже не ожидала, что так быстро! Она ведь еще не успела с разводом, разделом имущества. Будущим владельцем дома оказался некий Иван Андреевич Кручинин — мужчина лет пятидесяти, солидный человек, бизнесмен. Валентине этот человек сразу понравился, она для себя решила, что если он подождет, то дом она продаст только ему! Приятно будет осознавать, что дом ее родителей будет в хороших руках.
— Я не смогу жить в доме постоянно, Валечка. Покупаю его для мамы, — улыбнулся Иван Андреевич. — А у меня в городе квартира и дела! Деловой я — ужас! — засмеялся Иван.
— Хорошо! Хорошо, Иван Андреевич, — улыбнулась в ответ Валентина. — Только если Вы немного подождете! У меня ведь тоже дела… не успеваю с разводом, разделом бизнеса, — вздохнула женщина. — Но как только справлюсь, все документы по продаже сразу же подпишу и мы съедем!
— Я Вас не тороплю, — кивнул Кручинин. — У Вас есть столько времени, сколько понадобится. Маму я забрал к себе сразу же после смерти отца. Долгое время она вообще ничего не хотела, а теперь вот немного ожила и… сказала, что хочет жить на природе, в загородном доме, и чтобы сад и озеро недалеко. Прямо Ваш дом практически и описала!
Так и договорились! Валентина продолжила решать свои семейные проблемы, а Иван ждал… Вернее, не просто ждал, а приезжал почти каждый вечер к Валентине то ли на ужин, то ли просто поговорить, сидя в саду в беседке за чаем. Он рассказал о своей жизни и о том, что жена умерла десять лет назад, потом были отношения с прекрасной, по его словам, женщиной, но… не сложилось. А еще у Ивана Андреевича есть взрослая дочь Марина. Она уже замужем и живет в Волгограде с мужем.
Валентина слушала, затаив дыхание. С этим человеком ей было спокойно и надежно. Она ловила себя на мысли, что когда он уезжает домой, ей становится грустно, и вот было бы хорошо собираться вот так каждый день, беседовать о делах и просто так. Но Валентина понимала, что это невозможно. У каждого из них своя жизнь, и скоро она уедет в Италию с отцом и навсегда забудет и этот дом, и Ивана, и все, что с ней произошло.
Однажды, когда Валентина вышла до калитки, чтобы проводить Ивана, который приехал на ужин, она столкнулась с Сергеем. Сергей ворвался в калитку, перепуганный, взбешенный, а увидев Ивана, его даже перекосило. Глянув презрительно на постороннего мужчину и даже не поздоровавшись, Сергей схватил жену за локоть.
— Валя, почему ты не берешь трубку? Неужели не видишь моих пропущенных?
— Вижу, — спокойно произнесла Валентина, освободив локоть из цепких рук мужа. — Просто не хочу. О чем мне с тобой говорить? Поговорим в суде! Давай… выходи, — кивнула она мужу, давая понять, чтобы он вышел из двора.
— Погоди, как это не хочешь разговаривать? Тебе придется со мной поговорить! Мы — муж и жена, у нас семья! — рассердился Сергей.
— Нет никакой семьи! Пошел вон! — закричала Валентина, и голос ее задрожал.
В этот момент Иван Андреевич вышел вперед и прикрыл Валентину своей спиной.
— Вам придется уйти! Валя не желает разговаривать с Вами, — глядя исподлобья, сказал Иван Сергею.
Глаза Сергея начали медленно расширяться.
— А ты кто такой, черт побери? Это моя жена, и ей придется поговорить со мной… — заорал Сергей.
Начался скандал, в ходе которого Ивану удалось вытолкать Сергея за калитку. А потом он передумал уезжать домой и решил побыть с Валентиной: мало ли, вдруг ее почти уже бывшему мужу стукнет в голову и он решит вернуться? Иван остался ночевать в доме Валентины. Они еще долго сидели на террасе, затем, когда стало совсем прохладно, отправились в дом. Иван утешал Валентину, успокаивал, они долго разговаривали и в конце концов оказались в одной постели.
Утром Валентина проснулась счастливая. Ей уже совсем не хотелось продавать дом, уезжать, а подруга то и дело звонила и поторапливала Валентину с переездом. Оказалось, что она присмотрела прекрасный дом с видом на море по соседству от себя.
— Быстрее решай свои дела, а то дом продадут, — торопила подруга.
Но сегодня, проснувшись утром, Валя поняла, что уезжать она не хочет и продавать дом Ивану не хочет, зато хочет жить с Иваном вдвоем в этом доме! Вернее, не вдвоем, а с его мамой, со своим отцом и, может быть, даже еще с одним маленьким человеком… Валя по-прежнему думала об усыновлении ребенка, только вот разведется, заберет свою клинику и вернется к этому вопросу!
За завтраком отец Валентины назвал Ивана мужем Вали. Говорить Алексею Павловичу ничего не стали, а только переглянулись и улыбнулись. Иван осторожно накрыл ладонь Валентины своей ладонью, и у нее снова замерло сердце.
— Останешься сегодня? — осмелилась спросить она.
— Конечно. Сегодня и всегда, — улыбнулся Иван в ответ.
В этот момент снова приехал Сергей. Сегодня он был спокоен и попросил Валентину поговорить с ним, уделить время, поскольку это более чем важно. Валя согласилась и после завтрака, отправившись с Сергеем в библиотеку, она выслушала его и была шокирована.
*****
Сергей стоял посреди кабинета, не решаясь сесть. Он был бледен, под глазами — темные круги, словно не спал несколько ночей.
— Я выгнал ее, — начал он, не глядя на Валю. — Эту… твою сестру. Выгнал вон из квартиры.
— Поздравляю, — холодно ответила Валентина. — И что мне с этой новостью делать?
— Ты не понимаешь! — он резко повернулся к ней, и в его глазах читалась смесь ярости и паники. — Она пошла к врачу. Вставать на учет по беременности. Я предлагал помощь, лучших специалистов, деньги… Она отказалась. Сказала, сама справится. И нашла себе врача.
— И что в этом странного? — пожала плечами Валя.
— Странного то, что этим врачом оказалась Света. Моя двоюродная сестра. Та самая Светлана, гинеколог. О которой Алла знать не могла.
В библиотеке воцарилась тишина. Сергей тяжело дышал.
— Мне неимоверно повезло, — прошептал он. — Иначе я бы… я бы воспитывал чужого ребенка. Считал его своим.
Валентина медленно поднялась из кресла.
— Что ты хочешь сказать, Сергей? Говори прямо.
— Я говорю прямо! — голос его сорвался. — Света дала мне почитать ее карту. Срок беременности… Срок беременности намного больше, чем мы с ней знакомы! Понимаешь? Она уже была беременна, когда появилась у нас в доме! Когда мы… — он не договорил, сжав кулаки.
Сначала Валентина не поняла. Потом смысл его слов дошел до нее медленно, как тяжелая волна. И тогда она рассмеялась. Сначала тихо, сдавленно, потом громче. Это был смех без веселья, горький и нервный.
— Так тебе и надо! — выдохнула она, вытирая выступившие слезы. — Пожинай то, что посеял. Получил по заслугам. Если все сказал, можешь ехать. Мне некогда.
Сергей смотрел на нее, не веря своим глазам.
— Ты… ты смеешься? Это ты во всем виновата! Ты притащила эту… эту гулящую девку в наш дом! В нашу жизнь!
— Не в наш, — ледяным тоном поправила его Валя. — В мой дом. И, если ты забыл, еще и в мою клинику. А то, что ты называешь «нашей жизнью», закончилось задолго до этого.
Он отступил на шаг, будто ее слова были физическим ударом.
— Да… кстати, насчет клиники, — он смутился, и в его голосе впервые зазвучала неуверенность. — Ты что, правда хочешь лишить меня дела всей моей жизни? Я столько вложил сил… Это несправедливо, Валя. Ты не можешь так поступить.
— Могу, — просто сказала она. — И поступлю. На основании документов, которые сейчас готовит мой юрист. А теперь — до свидания, Сергей.
Она открыла дверь библиотеки и жестом указала на выход. Он еще пытался что-то сказать, но она уже не слушала. Проводила его до калитки, заперла ее на щеколду и пошла в дом, не оборачиваясь на его хриплые крики и проклятия, которые еще долго летели ей вслед.
На следующий день, когда Валентина была в городе на встрече с адвокатом, к дому подъехало такси. Из машины, с трудом вылезая, выбралась Алла. За ней водитель вытащил два потрепанных чемодана и сумку. Девушка выглядела уставшей, опухшей, лицо было землистым.
Галя, увидев ее из окна, нахмурилась, но вышла на крыльцо.
— Чего приехала? — спросила она недружелюбно.
— Пусти, Галя, — без предисловий сказала Алла. — Мне переночевать. Хоть пару дней. Меня… меня Сергей выгнал.
— А я тут при чем? — фыркнула домработница. — Валентина Алексеевна не велела тебя пускать. И я не пущу. Забирай свои чемоданы и езжай куда знаешь.
— Галя, ну пожалуйста! — в голосе Аллы зазвенели слезы. — Помоги хоть сумки занести в мою комнату. Я потом сама…
— Какая твоя комната? — возмутилась Галя. — Тут теперь все не твое. И я тебе не служанка. Проваливай.
Испуганная тем, что ситуация выходит из-под контроля, Галя отступила в дом и набрала номер Валентины.
— Валентина Алексеевна, приехала эта… ваша сестра. С чемоданами. Требует, чтобы ее пустили. Что делать-то?
— Ничего не делать, — тут же ответила Валя. — Не впускать. Скажи, чтобы ждала, я через сорок минут буду.
Валентина сорвалась с важной встречи и, нарушая все правила, мчалась домой. В голове стучало одно: «Только не это. Только не сейчас». Она застала картину: Алла сидела на своих чемоданах у крыльца, плача. Галя стояла на ступеньках, сложив руки на груди, как часовой.
Увидев сестру, Алла вскочила.
— Валя! Наконец-то! Ты мне должна помочь! Он выгнал меня, подлец! Выгнал на улицу! А я ведь скоро рожать!
— Я тебе ничего не должна, — спокойно, но так, что каждое слово било, как молот, сказала Валентина. — Уходи. Сейчас же.
— Куда я пойду? У меня денег нет! Жить негде! — завопила Алла, переходя на истерику. — Ты же моя сестра! Ты не можешь так!
— Могу. И поступаю именно так. Забирай свои вещи и исчезай из моего поля зрения.
— А если я отдам тебе мамины серьги? — вдруг перешла на шепот Алла, ее глаза стали хитрыми, прищуренными. — Все украшения. Отдам. Если ты сдашь мне комнату здесь. Пожить немного. Пока рожу и встану на ноги.
Валентина посмотрела на нее с таким отвращением, что та невольно отступила.
— Мне не нужны ни твои возвращенные украшения, ни твое присутствие. Для меня эти драгоценности теперь — просто напоминание о подлости. Уходи.
Истерика сменилась злобой.
— Да как ты можешь быть такой бессердечной? У меня скоро роды! Это же твой племянник будет! Твоя кровь! Ты — родная тетка! Я никуда не пойду!
При словах «племянник» и «кровь» сердце Валентины болезненно сжалось. Миг слабости, острое жалость к будущему младенцу, который ни в чем не виноват. Но она вспомнила слова Ивана, сказанные накануне: «Таких людей, Валя, нельзя подпускать близко. Они, как паразиты, вцепляются и сосут все соки, пока сами не решат отвалиться». И она устояла.
— Ты уже сделала свой выбор, Алла. Теперь пожинаешь последствия. Я вызываю полицию, если ты через пять минут не уберешься.
Увидев, что шантаж и уговоры не работают, Алла, обливаясь слезами ярости и бессилия, стала закидывать чемоданы обратно в подъехавшее по вызову Валентины такси. Она кричала что-то невнятное, грозясь пожаловаться, рассказать всем, «как здесь на самом деле обращаются с родней». Валентина молча наблюдала, пока машина не скрылась за поворотом.
Она вздохнула, но облегчения не почувствовала. Мысль о ребенке, о маленьком беззащитном существе, которое скоро появится на свет, не давала ей покоя. Это была ее кровь. Племянник. Совесть, которую она считала загрубевшей, вдруг зашевелилась.
Через несколько дней Валентина не выдержала. Она тайком от всех, даже от Ивана, поехала в город, в большой детский магазин. Долго ходила между полок, трогала крошечные распашонки, мягкие пледы, рассматривала коляски. В конце концов купила целую коробку всего необходимого для новорожденного: одежду, пеленки, средства для купания. И хорошую, крепкую коляску-трансформер. «Передам после родов, — решила она. — Анонимно. Через социальную службу или знакомых». Она не хотела встреч, не хотела, чтобы Алла восприняла это как слабину.
Она смогла узнать, где теперь живет сестра. Та сняла маленькую квартирку в не самом лучшем районе города, жила на какие-то скудные пособия и, видимо, все еще надеялась то ли на прощение сестры, то ли на возвращение Сергея.
А потом настал день, когда знакомая Валентины, заведующая роддомом, позвонила ей вечером.
— Валя, тут к нам твоя… родственница поступила. Ордынцева Алла. Родила мальчика. Три с половиной килограмма, здоровый.
Сердце Валентины упало и забилось одновременно. Все. Он родился. Ее племянник.
— Как она? — спросила Валя, пытаясь сохранять спокойствие.
— Нормально. Роды были непростые, но все обошлось. Ребенка к ней уже принесли.
Поблагодарив, Валя положила трубку. Она долго сидела в темноте гостиной, потом набрала номер Ивана.
— Иван, завтра мне нужно в больницу. В роддом.
В трубке повисло удивленное молчание.
— Валя, зачем? Кому? Ты же сказала, что порвала с ней все связи.
— Она родила. Мальчика.
— И что с того? — его голос стал осторожным. — Это не твоя ответственность. Ты все ей уже отдала — кров, внимание, а она… Ты знаешь, что она сделала.
— Знаю, — прервала она его. — Но ребенок… ребенок-то не виноват. И я… я чувствую, что мне нужно поехать. Просто посмотреть. Убедиться, что с ним все в порядке.
— Это опасно, Валя. Она может это воспринять как сигнал. Снова начнет что-то требовать, влезет в твою жизнь.
— Я не буду с ней встречаться. Только… только взгляну. Может быть, через стекло в детское отделение. Я не знаю. Но я должна. Я чувствую, что должна.
Иван вздохнул. Он понимал, что спорить бесполезно.
— Хорошо. Если ты решила. Я поеду с тобой. Завтра утром.
Положив трубку, Валентина подошла к окну. Ночь была темной, беззвездной. Где-то там, в городе, в стерильной больничной палате, лежал ее крошечный племянник. Часть ее запутанной, изломанной семьи. И она понимала, что этот ребенок, хочет она того или нет, уже изменил что-то в ней навсегда.
На следующее утро они поехали в роддом. Дорога казалась Валентине бесконечно долгой. Она молча смотрела в окно, теребля в руках пакет с парой маленьких шапочек и носочков — на всякий случай, «чтобы просто передать», как она объяснила Ивану. Он кивал за рулем, но чувствовалось, что он напряжен. Он боялся этой поездки, боялся, что станет только хуже.
Роддом встретил их ярким, безразличным светом и запахом антисептика. Валентина, дрожа внутри, подошла к посту медсестер.
— Здравствуйте, мне бы узнать… Ордынцева Алла. Она вчера родила. Можно ли ее навестить? Или… или хотя бы передать?
Дежурная медсестра, женщина в возрасте с усталым лицом, подняла на нее глаза, потом посмотрела в журнал.
— Ордынцева… Да, была такая. Выписались.
— Как выписались? — не поняла Валентина. — Ей же вчера только…
— Сегодня утром написала заявление о досрочной выписке под личную ответственность. Забрала ребенка и уехала. Час назад, наверное. Палата уже убрана.
Валентина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она уставилась на медсестру.
— Куда? Она сказала, куда?
— Граждане, они редко отчитываются перед нами, — с легким раздражением ответила медсестра. — Сказала, что все в порядке, едет домой. И все. Вы кем ей приходитесь?
— Сестра, — автоматически ответила Валя.
— Ну, раз сестра, должны знать, где она живет, — пожала плечами медик и отвернулась к телефонам.
Иван мягко взял Валентину под локоть и увел от поста.
— Ничего. Поедем по тому адресу, который ты знаешь. Может, она там…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.