Алла помолчала. Потом подняла на нее свой ясный, бездонный взгляд.
— Сергей.
У Валентина моментально закружилась голова и ее затрясло. Она машинально схватилась за спинку стула, чтобы не упасть и, несколько раз вздохнув, начала сама себя успокаивать: может быть это и не мой муж, может быть это другой человек. Имя-то распространенное. Но Алла не дала ни единого шанса на спасение:
— Твой муж, между прочим, сестрица. Ну? Что делать думаешь? — нагла спросила девица.
После этих слов, для Валентины все встало на свои чудовищные места. Постоянные поездки в город после неожиданного визита Сергея, скрытность Аллы. Его холодность к жене и… интерес к молодости, которой была полна Алла.
— Как… — голос Валентины был шепотом. — Как ты могла?
— А как ты могла оставить меня здесь одну, с стариком и чужой теткой? — вдруг с вызовом ответила Алла. Голос ее дрогнул, но не от стыда. — Ты привезла меня, как щенка из приюта, и думала, я буду тебе всю жизнь благодарна и буду сидеть на цепи? У тебя есть всё: образование, дом, муж (пусть и такой), статус. А у меня что было? Ты дала мне кров, да. А жизнь? Он… он увидел во мне желанную женщину, а не вечно ноющую, уставшую жертву, как ты.
— Пошла вон, — хотела крикнуть на весь дом Валентина, но из горла вырвался только хрип.
— Не напрягайся, – презрительно скривилась Алла, – я и сама уйду. Мы с Сережей теперь будем жить в его квартире в центре, потом устроюсь работать в нашей клинике администратором, а может и директором Сережа назначит. А тебе…. тебе, Валя придется уволиться из нашей клиники и… и забери все оставшиеся вещи из квартиры.
Алла гордо подняла голову и отправилась собирать свои вещи. Алексей Павлович, увидев, что «внучка» уезжает, расплакался, как ребенок. «Куда? Не уезжай!» Алла поцеловала его в щеку: «Навещу, дедуля». И ушла. Вскоре послышался звук мотора такси, хлопнула дверца и сорвалась с места, быстро набирая ход.
Валентина осталась одна в огромном, тихом доме. С отцом, который бессознательно оплакивал предательницу. С домработницей, которая смотрела на нее с немым укором. И с знанием, что в ее городской квартире теперь живет ее сестра, вынашивающая ребенка ее мужа. Та самая беременность, о которой она мечтала годами.
Теперь в жизни Валентины были уже даже не проблемы, а три разные бездны, глядевшие на нее со всех сторон. Как жить дальше, Валя уже и не представляла. Но однажды, когда она пошла в библиотеку, чтобы достать из сейфа документы на загородный дом, она обнаружила пропажу, которая заставила ее очнуться и начать действовать…
*****
Неделю Валентина ходила по дому как зомби. Она ни с кем не разговаривала, не ездила в клинику и не отвечала на звонки. Неделю телефон лежал в дальнем ящике комода, превратившись в немое, вибрирующее напоминание о другом мире. О той жизни, где у нее был муж, работа, статус. Теперь это был мир, где ее муж ждал ребенка от ее же сестры. Работа была частью бизнеса, который, как внезапно остро осозналось, возможно, и не совсем его. А статус… Статус был у раздавленной, обманутой женщины в слишком большом, полном призраков доме.
На восьмой день, рано утром Валентина проснулась с твердым решением развестись, продать дом, бизнес и бежать! Да, именно бежать… куда-нибудь в дальние края, где ее никто не знает, возможно, за границу. Валя больше не могла дышать этим воздухом, пропитанным предательством и жалостью.
Подруга детства Таня Миронова, давно и, казалось, счастливо осевшая где-то под Миланом, оказалась единственным живым спасательным кругом. Их редкие видеозвонки раньше были обменом любезностями и фотографиями видов. Теперь Валя, сжавшись в комок в папином кресле, выложила Тане по видео звонку все — от признания матери до бриллиантовых серег и беременности Аллы. Лицо Тани на экране исказилось от негодования:
— Ну вот ты, дура, дура, Валя! Сердобольная дура! — голос подруги, даже через тысячи километров, прозвучал хлестко и ясно. — На кой черт ты поперлась к какой-то мамаше и притащила в дом эту деревенскую змею? Ты меня извини, но Сережа, в чем-то, был прав! Хотя, и он, сво…чь последняя! Продавай все к чер…вой матери и приезжай ко мне! Помогу и домик здесь присмотреть, и с документами разберусь, Алексея Павловича устроим в частный пансионат. Здесь очень хороший уход… как в раю. Постепенно жизнь наладится. Мы тебя еще замуж за какого-нибудь солидного итальянца или немца отдадим!
Валя грустно улыбнулась. «Замуж» звучало как злая шутка. Но слова о продаже и отъезде легли на благодатную почву. Она больше не хотела оставаться. Не хотела ничего делить, кроме как через адвоката. Она хотела стереть этот город, этот дом с карты своей жизни.
Но, сначала предстоял развод и нужно было разобраться с делами. Валентина прекрасно помнила то, о чем в порядочной семье не принято было говорить — клиника мужа, вернее, не совсем его! В те времена, когда семья решила строить бизнес, Алексей Павлович был тогда еще в бодр, здоров и в своем уме. Отец Валентины не просто «помог зятю», он купил помещение в престижном районе города, заказал в Германии первое, самое дорогое оборудование.
Алексей Павлович, как человек науки и бизнеса, оформил все юридически безупречно: контрольный пакет акций нового ООО «Дентал-Сервис» принадлежал ему. Потом, когда все наладилось и пошло в гору, он передал пакет Валентине, своей единственной наследнице. «Какие могут быть в семье счеты?» — говорил отец, а она, и Сергей тоже, лишь благодарно кивали.
Да, Сергей не скрывал, что тесть помог. Но «помог» и «полностью профинансировал и является бенефициаром» — разные вещи. Сергей так часто повторял «моя клиника», «мои инвестиции», что, кажется, и сам забыл, чьи деньги стали фундаментом и кому именно по документам принадлежит клиника. Теперь это предстояло ему напомнить.
«Делай все параллельно, чтобы сразу после развода уехать», — советовала Таня во время разговора.
Сначала нужно было выставить дом на продажу. Загородный особняк профессора Скобцева, с колоннами, старым парком и призраками, должен был уйти за очень приличную сумму. Валентина нашла солидное агентство, пригласила сотрудников для показа. Агент, бойкий молодой человек, восхищенно щелкал языком: «Какая сохранность! Какие потолки! Быстро продадим».
Перед визитом юриста по поводу клиники нужно было собрать все документы. И вот, в один из дней, Валя отправилась в отцовский кабинет, в его огромную библиотеку с дубовыми панелями. Там, за рядом книг по анатомии, был встроен старомодный, но надежный сейф «Ганза». Он практически никогда не закрывался на ключ. В семье все знали: чтобы его открыть, нужно нащупать сбоку, на задней стенке, маленькую скрытую задвижку, надавить — и дверца отходит со щелчком. Просто и для своих.
Валя сунула руку в щель между сейфом и стенкой, нажала. Раздался тихий, но отчетливый щелчок. Дверца открылась.
Она стала перебирать папки. Свидетельства, договора купли-продажи дома, пожелтевшие грамоты отца… Вот и нужная папка с документами по ООО. Она положила ее на стол. Взгляд машинально скользнул по полкам сейфа и… остановился на пустоте.
Здесь всегда стояла мамина шкатулка — небольшая, красного дерева, с инкрустацией. Там лежали не только те серьги, но и другие вещи: колье, брошь, пара старинных колец. Не огромное состояние, но память. И — ликвидные активы. Шкатулки не было.
Сердце екнуло. Валя наклонилась, будто могла не заметить ее в углу. Прошерстила все полки. Пусто. Холодная волна паники подкатила к горлу.
Не теряя ни минуты, она почти побежала в комнату отца. Алексей Павлович сидел у окна, в лучах слабого солнца, и через огромное увеличительное стекло рассматривал свой бесценный альбом с марками.
— Папа, — Валя старалась говорить спокойно, но голос дрогнул. — Где мамина шкатулка? С драгоценностями. Она была в сейфе. Ты ее брал?
Профессор медленно поднял на нее взгляд. Глаза были мутными, но в них мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Я взял, — кивнул он просто, как ребенок, признающийся, что съел варенье.
— Зачем? Где она? Дай мне ее, пожалуйста.
— Не отдам, — он покачал головой и снова уставился в альбом.
— Папа, это важно! Где шкатулка? — в голосе Валентины зазвенела металлическая нотка.
— Не у меня. Там, где и должна быть, — бормотал он, водя лупой по марке. — Подарил… твоей дочке. Моей внучке. Аллочке. Она просила… посмотреть. Красивые, говорит, камни…
Все. Все встало на свои места. Мгновенно. Как только отец подарил те серьги, Алла поняла, что это золотая жила. Пока Валя пыталась вернуться к работе, пыталась спасти остатки своей жизни, эта девушка с большими, наивными глазами делала вид, что ухаживает за больным стариком. А сама тихонько, методично выуживала у него все. Она нашла подход к его детскому, доверчивому сознанию. «Дедуля, а покажи, что еще у бабушки красивое было?», «Дедуля, а можно я посмотрю? Я так редко красивые вещи видела». И он, жалкий, беспомощный, отдавал. Как отдал когда-то ее, Валю, в детдом, чтобы сохранить лицо.
Ярость, горячая и слепая, ударила в виски. Валя вышла из комнаты отца, захлопнув за собой дверь, и тут же набрала номер Аллы. Трубку взяли не сразу, но как только Валентина услышала протяжное «Алло?», она сорвалась:
— Ты… др..нь, — выдохнула Валя. — Как ты могла? Верни немедленно мамины украшения! Все! Они тебе не принадлежат! Это семейные ценности!
На другом конце образовалась пауза, потом легкий, насмешливый зевок и тихий смех:
— Да? Точно, семейные? — прозвучало сладким, ядовитым голосом. — А я разве не ваша семья? Ты же моя сестра… единственная, родненькая.
Валя слышала, как та издевается. Кровь стучала в ушах.
— Если не вернешь все до последней бусины завтра же, я иду в полицию. С заявлением о краже. Ты обокрала беспомощного больного человека!
— Хах! Скажешь, что я вас обокрала? Точно так же скажешь, как сказала твоя мамаша о нашей несчастной мамочке? Может, ты меня еще и в тюрьму упечь хочешь? Ну, точно как твоя мамаша!
Алла засмеялась. Этот смех резанул по живому, больнее любого ножа. Валя закусила губу до крови, чтобы не закричать в трубку, не разбить ее о стену.
— Нет у меня никаких твоих драгоценностей! — внезапно прошипела Алла, и в ее голосе исчезла вся слащавость, осталась голая, циничная злоба. — Твой чокнутый папаша сам куда-то их спрятал или выбросил, а может, закопал в саду! Сумасшедший в доме, а вы драгоценности на виду держите! А меня виноватой сделать хочешь? Иди, иди в полицию! Посмотрим, что у тебя получится! Видимо, обвинять невиновных — это у вас в крови!
Нахалка бросила трубку, а Валентина, не в силах больше держаться на ногах, опустилась на пол в коридоре, прислонившись спиной к холодной стене. Она не плакала. Слез не было. Была только всепоглощающая, удушающая ярость и чувство полного, абсолютного поражения. Ее обокрали. Сначала украли мужа, будущее. Теперь — память о матери, последние ценности. И все это — с молчаливого согласия ее же отца, с той же легкостью, с какой его жена когда-то украла у Маши ребенка.
Из комнаты отца донесся тихий, но неожиданно четкий голос. Алексей Павлович стоял в дверях, держась за косяк. Его взгляд был странным: не блуждающим, а глубоким, печальным и на удивление ясным.
— Валечка… — сказал он медленно, выговаривая каждое слово. — Пусть она их заберет… эти камни. Они проклятые. Все, что с ними связано — ложь и горе. Считай, мы откупились. Откупились за грехи наши с Инной. И теперь… теперь все по-другому будет. И ты… ты будешь счастлива. По-настоящему.
Он повернулся и, пошатываясь, вернулся к своему альбому, словно и не говорил ничего особенного.
Валя сидела на полу, смотря ему вслед, ошеломленная. Это был не бред. Это было прозрение. Последнее, горькое прозрение угасающего разума. Он все понимал. И отдавал эти «проклятые камни» как выкуп. Как плату за их общую вину перед Машей, перед ней, Валей, перед всей их исковерканной жизнью.
Поднявшись с пола, она вытерла лицо. Ярость ушла. Осталась холодная, бриллиантовой твердости решимость. Пусть берет эти проклятые камни. У нее есть документы на клинику. И есть дом, который скоро продадут. А может быть… и счастье впереди?
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.