Заявила невеста на торжестве!
Утро свадьбы Дмитрия и Марины выдалось на редкость ненастным. Всю неделю синоптики обещали ясное небо и тёплое солнце — идеальное сопровождение для торжественного события. Но природа, словно протестуя против этого союза, взбунтовалась: тяжёлые свинцовые тучи затянули горизонт, дождь лил не переставая, а порывистый ветер с грозовыми раскатами будто пытался сорвать церемонию.
Капли барабанили по окнам ЗАГСа, размывая очертания города, а в воздухе витало ощущение тревоги, будто сама стихия предостерегала от поспешных решений.
Предыдущая глава тут:
Все главы рассказа в хронологической последовательности тут:
Дмитрий, несмотря на обеспеченных родителей, твёрдо решил оплатить торжество самостоятельно. Он не хотел ни от кого зависеть — ни от семьи, ни от невесты. Поэтому список гостей получился узким, почти интимным: только родители — Элеонора Яковлевна и Марк Иванович, да сестра Люба. Никаких дальних родственников, никаких шумных компаний — только те, кто действительно дорог.
Марина же своих родителей и семью брата демонстративно не пригласила. Причины она не объясняла, но всем было понятно: ей хотелось избежать неловких вопросов о том, почему жених не осыпает её дорогими подарками, как она того ожидала. Зато она позвала трёх самых верных подружек — тех, кто всегда поддерживал её в любых начинаниях и умел восхищаться даже самыми сомнительными идеями.
Изначально Марина грезила пышной свадьбой — такой, чтобы подруги ахнули от зависти. Она представляла себе банкет в роскошном ресторане, десятки гостей, фото в соцсетях с хештегом #идеальнаясвадьба, лимузин, фейерверк… Но когда поняла, что оплачивать всё придётся из собственного кармана, энтузиазм быстро угас. Бюджет пришлось урезать до минимума, и это больно било по её самолюбию.
— Вот, сестрёнке твоей закатят высокобюджетную свадьбу, а на тебе решили сэкономить! — не унималась Марина, цепляясь к Дмитрию ещё до церемонии.
Он вздохнул, стараясь сохранять спокойствие:
— Марин, сестра моя к нашей свадьбе отношения не имеет. Захотят ей помочь финансово — пусть помогают. Их деньги, их право.
— Нет, Дима. Сбываются все мои самые негативные опасения, — настаивала она, сверля его взглядом. — Подожди, они нас и с квартирой прокатят! Не хотят они, чтобы ты на мне женился.
Дмитрий сжал кулаки, но ответил сдержанно:
— Марин, перестань, пожалуйста, так плохо отзываться о моих родителях. Мы с тобой уже взрослые люди — сами по силам организовать небольшое торжество.
— А что ты хотела, когда на первом знакомстве себе машину у моих родителей выпрашивала? — добавил он, не скрывая раздражения.
Церемония прошла скомканно. Дождь не утихал, и даже фотограф, несмотря на водонепроницаемый чехол для камеры, то и дело морщился от капель, попадавших на объектив. Марина старалась держать лицо — улыбалась, позировала, но в глазах читалась досада.
После ЗАГСа все отправились в ресторан. Банкетный зал был оформлен скромно, но со вкусом: белые скатерти, живые цветы, ненавязчивая музыка. Дмитрий старался держаться бодро, шутил с сестрой и родителями, но напряжение между ним и Мариной ощущалось всё сильнее.
За столом, когда гости уже подняли бокалы за молодожёнов, Марина снова завела разговор о квартире:
— Дима, ты помнишь, что твой отец обещал оформить на нас жильё после свадьбы?
Он устало посмотрел на неё:
— Марин, мы же обсуждали — это будет договор купли‑продажи, а не дарственная. Всё по закону.
— Ах так! Прокатили меня! Надурили! — её голос зазвенел, привлекая внимание гостей. — Вот я сейчас пойду к родителям и спрошу у твоего папаши‑юриста за его слова по поводу квартиры!
Она резко встала, едва не опрокинув стул, и направилась к столику, где сидели Элеонора Яковлевна и Марк Иванович. Те, заметив её решительный шаг, переглянулись с тревогой.
— Марин, может, не надо на свадьбе? Может, после? — попытался остановить её Дмитрий, поднимаясь следом. — Мой отец — человек слова. Если обещал, то сдержит.
— И вообще, ты замуж за меня выходишь или за мою квартиру? — уже не сдерживаясь, повысил он голос.
Лицо Марины исказилось. Праздничная гримаса, которую она так старательно держала весь день, слетела, обнажив настоящую ярость. Она начала истерить — размахивать руками, выкрикивать обвинения, а потом с силой стукнула ладонью по столу. От удара подпрыгнул даже массивный свадебный торт, едва не завалившись набок.
Гости замерли. Люба прикрыла рот рукой, Элеонора Яковлевна побледнела, а Марк Иванович медленно снял очки, готовясь к неизбежному разговору.
— Всё! Я не могу больше терпеть! Я пошла разбираться! — заорала Марина и устремилась прямо к танцевавшему с женой Марку Ивановичу, явно намереваясь устроить скандал посреди торжества.
***
— Марк Иваныч, я насчёт вашего обещания, что вы передадите Димину квартиру в нашу совместную собственность! — Марина буквально впилась взглядом в Марка Иваныча. Её глаза горели таким напором, что, казалось, могли прожечь в нём дыру.
Марк Иванович лишь слегка приподнял бровь, бросив на невестку снисходительный, почти отеческий взгляд. Он не спешил отвечать — сначала дотанцевал с Элеонорой несколько тактов вальса, мягко придерживая её за талию, а затем, с едва уловимой усмешкой, произнёс:
— Марин, подожди две минуты. Мы с Элеонорой танец дотанцуем — и можем приступить к документам. Я уже всё подготовил.
— Нет, я хочу, чтобы всё произошло прямо сейчас! — топнула каблуком по кафельному полу Марина. Её голос звенел от напряжения. — Немедленно!
Марк Иванович не сдержал лёгкой улыбки. Он перевёл взгляд с Марины на супругу, потом снова на невестку — и в его глазах читалось не раздражение, а скорее ироничное удивление.
— Какая ты, Марина, нетерпеливая! — произнёс он с мягким, почти добродушным сарказмом. — Ну, как угодно‑с. Пройдёмте!
Он жестом пригласил её отойти в сторону, где на небольшом приставном столике лежал его рабочий портфель. Пока Марк Иванович доставал документы, в воздухе повисла напряжённая тишина.
Дмитрий стоял неподалёку, наблюдая за происходящим с нарастающим недоумением. Он видел, как его жена, вместо того чтобы наслаждаться днём свадьбы, превратилась в деловую женщину, готовую заключать сделку прямо посреди банкетного зала.
— Эх, Мариночка, была бы ты хоть немного поумнее, всё бы у тебя было: и муж замечательный, и жильё, и деньги, — тихо, но отчётливо проговорил Марк Иванович, не глядя на Марину. Его слова были обращены скорее к самому себе, но Дмитрий уловил их смысл — и почувствовал, как в груди что‑то сжалось.
— Так мы идём или так и будем стоять среди танцпола? — не унималась Марина. Её голос дрожал от нетерпения. — Или вы меня просто обманули? Обвели вокруг пальца? А ещё почётный юрист называется! — Она резко взмахнула рукой, словно пытаясь подчеркнуть свою правоту.
— Так почему же обманул? — спокойно ответил Марк Иванович. — Нет, мы с Элеонорой своё слово держим. Я на всякий случай уже подготовил бумаги. Можешь ознакомиться!
Он достал из портфеля несколько экземпляров договора купли‑продажи квартиры, аккуратно разложил их на столе и пододвинул к Марине. Та тут же схватила документ, начала торопливо листать страницы, вчитываясь в каждую строчку с таким рвением, будто от этого зависела её жизнь.
— Марк, ты с ума сошёл? — не выдержала Элеонора Яковлевна. Её голос прозвучал резко, почти обвиняюще. — Да они через пару дней разбегутся, а ты вот так ей на блюдечке полквартиры подаришь?
— Спокойно, дорогая. Всё под контролем, — ответил Марк Иванович, не отрывая взгляда от Марины. — Но я своё слово привык держать.
Он передал один из экземпляров договора Марине, которая тут же погрузилась в изучение документа. Её пальцы нервно перелистывали страницы, глаза скользили по строчкам, губы шевелились, будто она проговаривала про себя каждое слово.
— Так, Дима, не обманули! Всё так и есть! — наконец воскликнула она, сияя от радости. — Давай, Дима, подписывай договор, и потом поедем в кадастровую его заверять.
— Прямо сегодня? — лишь хмыкнул Дмитрий. В его голосе звучала смесь усталости и недоумения.
— Прямо сегодня! А чего тянуть‑то? — резко ответила Марина, сверкнув глазами.
— Конечно, сынок, чего тянуть? — вмешалась Элеонора Яковлевна, и в её тоне прозвучала горькая ирония. — Получит девка своё — да на развод подаст. А потом — либо квартиру на торги, либо будешь ей половину рыночной стоимости выплачивать!
Но Марина даже не повела бровью. Она была полностью поглощена изучением договора, будто не слышала ни обвинений свекрови, ни сомнений мужа. Её пальцы скользили по бумаге, отмечая ключевые пункты, а в глазах горел азарт человека, который наконец‑то получил то, чего так долго добивался.
Дмитрий же стоял в стороне, наблюдая за этой картиной, и в его душе постепенно нарастало странное чувство — смесь разочарования и горькой ясности.
Он смотрел на свою жену, которая вместо того, чтобы разделить с ним радость свадебного дня, превратилась в одержимую сделкой бизнес‑леди, и понимал: что‑то пошло не так. Совсем не так, как он представлял.
— Постойте, а почему с вашей стороны не стоит вашей подписи? — Марина прищурилась, вглядываясь в листы договора. Её палец ткнул в пустое место под графой «Продавец», и в голосе зазвучала настороженность, почти обвинение.
Марк Иванович неторопливо поправил очки, скользнул взглядом по документу и спокойно ответил:
— Ну так, Мариночка, ознакомьтесь‑ка с пунктом договора. Вот здесь, — он мягко подтолкнул бумагу к ней, — всё разъяснено.
Марина нахмурилась, снова уткнулась в текст. Губы её беззвучно шевелились, пока она читала:
— Тут написано, что покупатель обязан передать всю сумму за квартиру в размере 10 000 000 рублей в момент подписания договора. И вы подтверждаете, что сумма передана?! — Она резко подняла глаза, в которых вспыхнуло недоверие. — Это как понимать?
— Всё правильно, Марина, — Марк Иванович говорил ровно, без тени раздражения. — Элеонора поставит тут свою подпись, когда оговорённая в договоре сумма будет нам передана — от вашего лица или от лица Дмитрия.
— Как это?! Откуда взялась эта сумма? И почему мы вам должны отдавать такие деньги? — голос Марины сорвался на высокий, почти визгливый тон. Она оглянулась на Дмитрия, словно ожидая поддержки, но он молчал, глядя в тарелку.
— Ну как же, Мариночка, — Марк Иванович слегка наклонил голову, будто объяснял очевидное ребёнку.
— Ты же сама хотела оформить договор купли‑продажи, чтобы у тебя появились права на эту квартиру. Вот мы и оформили этот договор, по которому Элеонора продаёт Дмитрию — находящемуся в официальном браке с тобой — эту квартиру. Цена квартиры указана верно: это сейчас её рыночная стоимость — 10 миллионов российских рублей.
Он сделал паузу, давая ей осмыслить сказанное, а затем добавил с ледяной вежливостью:
— Так что, извольте передать деньги за квартиру.
— Но у нас нет денег! Откуда такие деньги?! Мы же договаривались, что вы подарите нам эту квартиру! — Марина вскочила со стула, её лицо покраснело, кулаки сжались.
— Нет, Мариночка, — Марк Иванович покачал головой, глядя на неё сквозь окуляры с почти научным интересом.
— Ты же отказалась, чтобы Дима принимал в дар от нас квартиру. Ну раз в дар не хотите принимать — давайте оформлять куплю‑продажу.
Тишина накрыла стол, словно тяжёлое одеяло. Люба замерла с вилкой в руке, Элеонора Яковлевна сжала салфетку, а Дмитрий всё так же сидел неподвижно, глядя куда‑то в сторону.
— Ну раз так, Дима, я с тобой развожусь! За «бесплатно» я за тебя замуж не пойду! Не на ту напали! — выкрикнула Марина и резко оттолкнула стул. Тот с грохотом упал, а она, развернувшись, бросилась к выходу из банкетного зала.
Её каблуки стучали по паркету, как молотки, а дверь с шумом распахнулась и захлопнулась за ней. Она ожидала, что Дмитрий бросится следом, будет умолять, уговаривать родителей пойти на уступки… Но он даже не привстал со своего места.
— Ну что, мам, пап, сестрёнка… Весь банкет оплачен, так что будем считать, что отмечаем моё второе рождение: уберег Бог от такой супруги, — произнёс Дмитрий с горькой усмешкой. Он поднял бокал, но пить не стал — просто держал его в руке, словно ища в этом жесте опору.
— Ведь сложно было бы представить, в какой кошмар я бы попал, если бы создал семью с этой меркантильной девушкой, — признался он, и в его голосе прозвучала не злость, а скорее облегчение — тяжёлое, но долгожданное.
— Н‑да, а мясо по-французски в этом ресторанчике весьма неплохое, весьма, — как ни в чём не бывало заметил Марк Иванович и спокойно взялся за вилку.
Его невозмутимость была почти театральной — будто он только что завершил сложную судебную тяжбу и теперь мог позволить себе насладиться трапезой.
— Да ты, Маркуша, у меня стратег… — Элеонора Яковлевна одобрительно похлопала мужа по плечу. Её лицо, ещё минуту назад напряжённое, теперь светилось облегчением. Она налила себе стопку хорошего коньяка, подняла её, словно произнося молчаливый тост, и с видимым удовольствием опрокинула.
***
Всё в этой истории закончилось хорошо — по‑своему.
Марина, выйдя из ресторана, сначала металась между гневом и обидой, потом, остыв, поняла: ни Дмитрий, ни его родители не пойдут на уступки. Она не стала добиваться своего через скандалы или суды — просто ушла.
Через некоторое время она устроилась на работу — не самую престижную, но стабильную. Годы шли, она училась, копила, брала кредиты… И через двадцать лет, благодаря ипотеке, стала полноценной и единовластной собственницей своей однокомнатной квартиры. Она больше не искала «успешных мужчин» — научилась рассчитывать только на себя. И, что важно, не испортила жизнь ни одному из них.
Дмитрий через год женился — но, как вы уже поняли, не на Марине. Его избранницей стала тихая, добрая девушка, с которой он познакомился на работе. Их свадьба была скромной, но тёплой; они строили жизнь без громких требований и корыстных расчётов. Но это уже, как говорится, совсем другая история.
Конец истории. Не забываем поддержать автора донатом, нажав кнопку "Поддержать" внизу справа от статьи ⬇️
