Следующее пространство, что открылось перед ними, было не столь велико, но казалось намного опаснее предыдущего. Отчасти из-за того, что уже были уверены в том, что каждое следующее испытание будет серьезнее, отчасти из-за атмосферы, что тут царила. Словно разом как-то потемнело вокруг, подул холодный, совсем не летний ветер, сгустились тени, и путники из-за этого зябко поежились.
Они осторожно шли вперед, думая о том, что их ждет, и осматривались по сторонам. Путь вперед казался открытым, легким, казалось, что все, что нужно – это просто дойти до арки впереди и перейти дальше. Конечно же, все оказалось совсем не так.
В нескольких метрах от прохода впереди что-то громко щелкнуло, а после неизвестно откуда появившиеся каменные ворота закрыли для них путь вперед. Ратибор сразу же бросился к ним, попробовал открыть руками, помогал себе топором, который пытался загнать в щель между створками, но все было тщетно. Казалось, что это просто часть скалы, которая никуда и никогда не двигалась, всегда была тут.
Между тем все вокруг окончательно потемнело, и Арина, что не переставала осматриваться по сторонам, увидела какую-то большую тень, что теперь приближалась к ним. Тень эта по мере движения все больше разрасталась, в конце концов оформившись в какую-то фигуру в плаще – кажется, в мужскую.
- Здравствуй, маленькая ведунья, - заскрежетал противный голос.
- Кто ты?
- О, когда-то я был чародеем, но теперь навечно заперт тут, и только редкие путники – мое развлечение. Правда, за очень, очень много лет вы первые, кто тут появился. Но разве можно кого-то за это винить? Тот великан сжигал всех, кто приближался. А ведь и он когда-то был магом. Ну да что уж теперь?
- Так он был человеком? И ты тоже? Но кто же такое смог сделать?
Арине было страшно от того, что сказал этот незнакомец. Он был похож скорее на призрак, чем на человека, и человеком точно не был. А ведь и она колдует, уж не посадят ли и ее саму в одну из этих ловушек?
- Я оступился, скажем так… И заслужил то, что со мной происходит сейчас.
- Темный бог пробудился, и нам нужен амулет, чтобы усыпить его обратно. Иначе весь мир в опасности!
- О, до всего мира мне, если честно, дела нет, я стерегу проход и намерен делать это так, как нужно. Так просто дальше не пройти, ты должна сделать кое-что особенное, доказать, что ты и в самом деле достойна этого.
- И что же?
- Расшифруй эти письмена – и проход откроется.
Призрак взмахнул рукой в сторону прохода, и на воротах зажглись руны. Они показались девушке смутно знакомыми, но очень уж смутно, словно их значения вертелись где-то на краю сознания, но не приходили ясно. Руны будто бы горели каким-то внутренним огнем, и Арина невольно ими любовалась. Ратибор же только теперь и отвлекся от попыток открыть эти двери. Девушка хотела было спросить совета у чародея-призрака, сказать что-то о том, что она не представляет, что это за руны, попробовать его уговорить, но того уже и след простыл, будто и не было никого.
- С кем ты разговаривала? – воин будто только теперь опомнился и подошел поближе.
- С тем, кто охраняет это место. Загадал он мне задачку… Мне эти руны не знакомы, но мне нужно их расшифровать.
- Но ты же читала другие руны, разве нет?
- Да, но эти… Их смысл будто ускользает от меня. Они иные, хоть и похожи на те, что я знаю. Сказал, что когда их расшифрую, проход откроется, а потом просто пропал.
- Удивительно, что я совсем ничего не слышал. Точнее, слышал, будто ты с кем-то разговаривала, но не мог понять, бормочешь ты себе под нос или это что-то другое.
Арина рассеянно кивнула – она почти не слышала воина. Все ее внимание было сосредоточено на рунах. Тут помощи от Ратибора ждать не приходилось, он точно ничего подобного не знал, потому вся надежда была на ее саму.
Потому на долгое, долгое время повисла тишина. Ратибор и сам понимал, что ничего не сделает, потому занялся приготовлением обеда. Это было странным в той ситуации, в которой они оказались, но мужчина не знал, как скоро они смогут оказаться в безопасности, потому и решил, что нужно ловить момент. Ему порой казалось, что он видит какое-то движение в стороне, но как только смотрел внимательно – ничего не видел. Но кто бы так ни был, он не нападал, и потому воин немного расслабился, хоть и не переставал сохранять бдительность.
Арина же села перед проходом и не отрываясь смотрела на руны. Она не представляла, с чего начать, и пыталась перебирать в голове все то, что читала раньше из многочисленных книг ведьмы. То чувство, которое появилось у нее в самом начале, не пропадало – она будто и знала и не знала их одновременно. И сейчас эти воспоминания должны были служить ее путем к свободе, к спасению всего мира. Ведунья подозревала, что тут должен быть какой-то другой путь, но она его пока не понимала, не чувствовала. Что же ей делать?
Девушке казалось, что она должна вспомнить что-то важное о себе самой, и начала рыться в памяти уже не в поисках знаний из книг – она пыталась вспомнить саму себя в прошлом. Попала к лесной ведьме она совсем маленькой, и никому не говорила о том, что помнит своих родителей. Ей было, кажется, года четыре, может быть, чуть побольше, и она помнила, что родители ее боялись. Почему, Арина прежде и не задумывалась, а еще не задумывалась о том, почему именно она оказалась в лесной избушке. Ведьма ее украла – так думала девушка, но сейчас она видела картинки, которые говорили об обратном. Она видела, как отец разговаривал с ее новой наставницей. Она помнила, какой тихой была девочкой, и это удивляло всех вокруг. А потом она начала рисовать. Просто палочкой на земле – у родителей не было денег для того, чтобы иметь в доме какие-то письменные принадлежности или бумагу. Да и вряд ли это им было нужно…
Воспоминания эти были очень болезненными, настолько, что она чувствовала внутреннее сопротивление. Не зря все-таки разум все это блокировал, хоть на теперь и понимала, что у нее самой в разное время были будто бы разные мысли на счет того, как все на самом деле произошло, и это было очень страшно.
Замечал и Ратибор то, что что-то идет не так, но боялся подходить ближе – боялся сделать только хуже, боялся помешать. Он и сам почти физически чувствовал ту боль и смятение, что испытывала и его возлюбленная. Как бы он хотел разделить с ней все то плохое, что ей сейчас приходится переживать! Но не мог, знал это и понимал, потому просто сидел рядом, смотря на ведунью, понимая, что она сама сейчас где-то далеко.
Девушка и в самом деле не видела и не слышала ничего вокруг. Она смотрела только на те знаки, которые сама же и чертила на земле, когда была маленькой девочкой. Тогда она все понимала, просто забыла, и сейчас эти воспоминания всплывали в голове так ясно, что Арина даже вздрогнула от неожиданности. Эти руны, что она не могла прочитать, она придумала сама! Тогда еще не зная настоящих, она все равно будто бы что-то чувствовала, будто были в ее голове они уже готовыми, невесть откуда взявшимися.
И чем больше она вспоминала, тем больше понимала их написанного, будто все обретало смысл. Горечь от того, что она пережила прежде смешивалась с радостью от того, что она смогла, что теперь они пройдут дальше!
Арина вскочила на ноги и, осматриваясь по сторонам, громко сказала:
- Я могу прочитать то, что тут написано!
