— Что ещё за Вадик? Кто он такой?
— А, ты же не знаешь... Вадик — это наш новый сосед из сорок пятой. Он пару месяцев назад заехал, как раз когда ты уехал. Мы с ним подружились.
Моя жена сидела и бессовестно рассказывала мне, что какой-то мужик заходит к нам домой, пока я на вахте. Она искренне не понимала, почему я вдруг напрягся.
— А чего такого? Почему ты сразу меня в чём-то подозреваешь? Он просто приходит, мы просто болтаем. Пьем чай, обсуждаем новости. Мы просто друзья, Дима! Он очень одинокий человек, ему не хватает общения.
— О чём ты вообще говоришь, Свет? Не бывает такой дружбы между одиноким мужиком и замужней женщиной, чей муж месяцами пропадает на северах. Ты что, маленькая?
Света поставила чашку на стол с громким стуком. Она уже тоже начала заводиться. Моя жена — женщина добрая, но упрямая, как ослик. Если вбила себе что-то в голову, то не переубедишь.
— Слушай, Дим, пойми меня правильно. Ты всё время на вахте. Месяц там, две недели здесь. Мне иногда нужна мужская помощь… Ну, не в этом смысле, чего ты на меня так смотришь? Вадик — очень вежливый и отзывчивый. Ты и вправду ведёшь себя так, как будто я тебе изменила. Тебе не стыдно?
— Светик, а теперь ты пойми меня. Я не говорю, что ты мне изменила. Я тебе доверяю. Но пойми мужскую психологию. Каждый раз, когда я там, на вахте, я буду представлять… Как ты здесь сидишь с ним на нашей кухне. Как он на тебя смотрит. Там ещё воображение такое дорисует, что хоть вой. И я буду злиться, буду дергаться. Понимаешь?
— Нет, не понимаю! Я тебя вообще сейчас не понимаю. Я ему, главное, всю правду говорю, честно рассказываю, что у меня друг появился… А ведь могла бы не рассказывать! Ты бы на вахту свою уехал и даже не узнал никогда, что Вадик заходил. Я ценю наши отношения, поэтому и не скрываю ничего. А ты из этого проблему раздуваешь.
— Свет, я ценю твою честность. Правда. Но пойми. Это не нормально.
Она кивала, глядя куда-то в сторону. Но я видел — не понимала. В её мире всё было просто: человек добрый, помогает, значит — друг. А то, что у этого «друга» может быть в штанах и в мыслях, её почему-то не заботило.
Оставшуюся неделю дома я провел в каком-то взвинченном состоянии. Самое интересное, что этот таинственный Вадик на горизонте так и не появился. Ни разу не зашел, не столкнулся со мной в подъезде. Света его явно предупредила, что «грозный муж» вернулся и общение временно приостановлено. Это бесило меня ещё больше. Значит, они это обсуждали!
Но я знал, что как только мой поезд тронется, Вадик снова материализуется на моей кухне со своей «мужской помощью».
Вечером перед отъездом, когда сумка уже была собрана, я решил начать неприятный разговор заново.
— Света, — начал я. — Я полностью тебе доверяю. Но ещё я знаю, что у него в голове. У этого Вадика. Если возникнет такая ситуация… ну… благоприятная для него… он ею воспользуется. Сто процентов.
Света резко повернулась ко мне.
— Слышь, Дим, ты за кого меня принимаешь? — она уже откровенно злилась. — Ты думаешь, я какая-то бесхребетная девчонка, которую можно заговорить и в постель утащить? Или ты думаешь, что я сама этого хочу?
— Света, дело не в тебе! — я почти сорвался на крик. — Я не говорю, что ты… Но ОН. Он точно думает об этом. Я мужик, и я знаю.
— Ты знаешь? — Света усмехнулась, и эта усмешка мне совсем не понравилась. — Значит, ты примеряешь на него свою логику?
— Нет, не свою! Но так думают почти все мужики. Если они видят свободную территорию, они пытаются её занять.
— И ты такой же? Общаясь с девушкой, ты первым делом думаешь, как бы ей… того?
— Нет, не думаю! Потому что я делаю всё, чтобы не создавать таких ситуаций! Я просто держу на расстоянии всех представительниц женского пола! Я не хожу к одиноким соседкам «чай пить» и «полочки прибивать». Я знаю, к чему это ведет, и просто не переступаю черту.
— Всё, Дима, отстань. С тобой бесполезно разговаривать. Ты параноик.
Я сидел, глядя в потолок, и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Просто запретить? Поставить ультиматум? Сказать: «Или я, или Вадик»? Она упрется, начнет делать назло, и мы разрушим то, что строили годами. Она ведь и вправду верит в эту свою дружбу.
Но оставлять всё как есть я не мог. Нужно было как-то вскрыть этот нарыв.
И тут меня осенило. В голове вдруг сложился план. Я не буду ей ничего запрещать. Я просто поменяю декорации.
***
На вокзале мы холодно попрощались. Света чмокнула меня в щеку, но взгляд её был обиженным. Она всё ещё считала меня тираном и ревнивцем.
— Позвони, как доедешь, — сказала она.
— Позвоню, — кивнул я.
Работа на вахте — это всегда испытание. Но в этот раз оно превратилось для меня в настоящую пытку. Раньше я уезжал со спокойным сердцем: знал, что Света дома, ждёт, занимается хозяйством. Теперь же, едва заступив на смену, я чувствовал, как внутри меня поселился какой-то злой, колючий комок.
Я стал звонить ей намного чаще, чем обычно. Раньше мы созванивались раз в день, вечером, обсудить дела. Теперь я набирал её номер и утром, и в обеденный перерыв, и по три раза перед сном. И каждый раз, когда она брала трубку, мне мерещилось чёрт-те что. Стоило ей на секунду замолчать или если на заднем фоне слышался какой-то шорох, у меня перед глазами тут же вставала картина: наша кухня, Света у плиты, а на табуретке, по-хозяйски закинув ногу на ногу, сидит этот чёртов Вадик. Улыбается своей скользкой улыбочкой и пьёт мой чай из моей любимой кружки.
Я знал, что он продолжает к ней ходить. Света человек честный, врать не умеет, да и не хочет. Но говорить о нём она просто перестала. Стоило мне спросить: «Ну что, заходил твой помощник?», как она тут же взрывалась:
— Опять ты за своё, Дима! — кричала она в трубку так, что у меня ухо закладывало. — Тебе не надоело? Человек просто заглянул спросить, не нужно ли мне чего из магазина. Что в этом криминального? Ты там в своей тайге совсем одичал!
Я бесился. Бесился от собственного бессилия. Самое обидное было в том, что, пока я был дома те две недели, я так и не смог застать этого гада. Заходил к нему в сорок пятую трижды. И каждый раз дверь была заперта. И стоило мне только сесть в поезд — нате вам, здрасьте, Вадик снова на горизонте.
В один из вечеров, сидя в своей тесной каморке в общаге, я понял: разговоры не помогут. Ультиматумы она воспринимает как личное оскорбление. Значит, надо бить её же оружием. Клин, как говорится, клином вышибают.
На нашей вахте в столовой работали девчонки — Камила и Таня. Камила — девушка видная, с добрыми глазами и таким чувством юмора, что любой мужик в осадок выпадал. Мы с ней были в нормальных отношениях, она всегда мне порцию побольше накладывала. Я решил зайти к ней с просьбой.
— Камил, выручай, — сказал я ей после смены. — Надо жену немного в чувство привести. Подыграешь?
Камила только усмехнулась, вытирая руки о фартук.
— Ой, Пичугин, ну ты и затейник. Ладно, заходи через полчаса, мы как раз с Танюхой чаёвничать собрались.
Через тридцать минут я сидел в женском крыле общаги. Камила накрыла стол, Таня поставила чайник. Я достал телефон, проверил связь и набрал Светку по видео.
— Привет, Светик! — бодро сказал я, когда на экране появилось лицо жены.
— Привет, — она улыбнулась, но тут же прищурилась, изучая фон за моей спиной. — А ты где это? Что-то я таких фотообоев у тебя в комнате не помню. Ты в чужой комнате?
Я специально развернул камеру чуть пошире, чтобы в кадр попала вазочка с конфетами и край розовой шторы.
— Да вот, зашли на чай к девчонкам, — сказал я максимально небрежным тоном. — Они у нас в столовой работают. Представляешь, только сегодня узнали, что живём в одном крыле общаги, буквально через три двери. Вот они нас с Олежей на чай и пригласили. Соседи же, надо дружить!
Сказать, что Светка разозлилась — это ничего не сказать. Я прямо через экран почувствовал, как от неё полыхнуло жаром. Лицо пошло красными пятнами, глаза округлились.
— Дим, ты офигел? — прошипела она. — Какие ещё девчонки? Какой чай в одиннадцать вечера? А ну марш к себе в комнату!
— Свет, ну ты чего, потише — тебя же слышат все, — я сделал вид, что смущён, и развернул камеру прямо на девчонок. — Вот, познакомься, это Камила. А это Танечка.
Камила, как мы и договаривались, лучезарно улыбнулась в камеру и помахала рукой.
— Здравствуйте, Светочка! — пропела она своим бархатным голосом. — Не переживайте вы так, мы вашего Диму не обидим. Он у вас такой интересный собеседник, мы прямо заслушались.
Тут Светку сорвало с резьбы.
— Ах, собеседник?! — закричала она так, что Камила невольно отпрянула от телефона. — По душам поговорить?! Пичугин, ты что там себе позволяешь? Ты на работу поехал или по бабам шляться?
— Свет, ну чего ты завелась? — я продолжал играть роль «непонимающего простачка». — Я просто зашёл к девчонкам попить чаю. Мы же соседи, ты сама говорила — это нормально. Сейчас ещё Олежа придёт, мой напарник, он в душ ушел. Сыграем в «уно», да и разойдёмся по комнатам. Делов-то.
— Ах, в «уно»?! — голос Светки сорвался на визг. — Ну и играй в своё «уно» со своими столовскими... И можешь мне больше не звонить! Всё, Пичугин, сам напросился. Завтра же подаю на развод! Слышишь? Развод!
Она уже собиралась нажать кнопку сброса, но я резко сменил тон. Моё лицо стало серьезным.
— Подожди, Света. Не клади трубку.
Она замерла, тяжело дыша и глядя на меня с ненавистью.
— Значит так, — сказал я тихо и чётко. — Давай рассуждать логически. Когда ты там, дома, сидишь со своим Вадиком, пьёшь чай — это называется «мы просто друзья». Ты мне это две недели в голову вдалбливала. Ты на меня обижалась, называла параноиком и тираном. А я один раз зашёл к девчонкам попить чаю — и сразу развод?
Я замолчал, давая ей возможность переварить услышанное. Светка открыла рот, чтобы что-то вставить, но я не дал.
— Как-то странно ты, дорогая, различаешь понятия о нашей супружеской верности. Тебе не кажется? Твоя «дружба» с одиноким мужиком — это святое, а моё чаепитие с коллегами — это преступление века? Ты так не думаешь?
Наступила тишина. Даже Камила с Таней перестали жевать печенье и замерли, глядя в экран. Света молчала. Гнев на её лице сменился растерянностью, а потом — осознанием. Она наконец-то увидела картинку со стороны. Увидела моими глазами.
— То есть... — её голос дрогнул. — То есть ты специально это сделал, чтобы меня поддеть?
— Представь себе, да, — честно ответил я. — Я хотел, чтобы ты почувствовала хотя бы сотую часть того, что чувствую я здесь, в тайге, когда не могу до тебя дозвониться. Но слушай меня внимательно, Свет. Я шутить не буду. Если я ещё раз хоть краем глаза увижу или просто почую дух этого Вадика в нашей квартире... если я узнаю, что он хотя бы порог переступил, пока меня нет — наши чаепития с девчонками станут ежедневными.
Я снова перевёл камеру на Камилу. Она подмигнула.
— Надо будет — я в комнату к ним перееду, — добавил я. — У них как раз в блоке кровать свободная имеется. Сдвинем с Камилой кровати, будем вместе спать, чтобы не скучно было.
Света смотрела на меня тяжелым взглядом. В её глазах боролись обида, остатки упрямства и новое, трезвое понимание ситуации.
— Я поняла тебя, Дима, — наконец тихо сказала она. — Я... я не думала, что это так выглядит.
— Вот и хорошо, что поняла, — я вздохнул с облегчением. — Ладно, девчонки, спасибо за чай, пойду я к себе. Завтра смена ранняя.
Я попрощался с Камилой и Таней, вышел в коридор и только тогда снова посмотрел на экран. Света всё ещё была на связи. Она сидела на нашей кухне, и я видел, что она одна.
— Дим... — позвала она.
— Да?
— Ты ведь не серьёзно про «сдвинуть кровати»?
— Если Вадика больше не будет — то не серьезно. А если будет... Свет, я тебе клянусь, я за себя не ручаюсь.
— Его не будет, — твердо сказала она. — Я завтра же ему скажу, что муж против, и чтобы он больше не заходил. Поняла я всё.
Я отключил вызов и прислонился лбом к холодной стене общажного коридора. На душе стало непривычно легко. Иногда, чтобы спасти мир в семье, нужно устроить маленькую войну. И, кажется, в этой битве я одержал окончательную победу. Осталось только доработать вахту и вернуться домой — к жене, которая теперь точно знает разницу между «просто другом» и спокойствием собственного мужа.
Я вернулся в комнату к девчонкам и отдал им припасённую плитку дорогого горького шоколада. Заслужили.
— Спасибо, девчонки. Выручили. Это вам к чаю за актёрское мастерство. Честное слово, если бы не вы, я бы до конца вахты места себе не находил.
Я попрощался и пошел к себе. Минут через двадцать телефон в кармане завибрировал. Света. Я выждал пару секунд, успокоил дыхание и нажал «ответить». На этот раз без видео.
— Дим... — её голос звучал совсем по-другому. Тихий, какой-то пришибленный, без тени недавней истерики.
— Да, Свет, я слушаю.
— Дим, я всё поняла. И мне так паршиво стало. Я ведь и вправду думала, что это нормально. А когда увидела тебя с этими... девчонками... У меня сердце чуть не выскочило. Я поняла, что я - дура.
Я молчал, давая ей выговориться. Это был тот самый момент, которого я ждал.
— Он завтра придёт, — продолжала она уже увереннее. — Вадик этот. Так вот, я ему прямо с порога скажу, что муж у меня категорически против. Больше никаких чаепитий, Дима. Честно.
— Вот и молодец, Светик, — я не смог сдержать доброй улыбки. — Я же не со зла, понимаешь? Я просто хочу знать, что мой дом — это мой дом. Моя крепость.
И тут мы начали говорить. Просто говорить. О том, как прошел её день, о том, что кошка опять начала драть диван, о том, какие продукты подорожали в магазине у дома. Мы обсуждали всякую ерунду, житейские мелочи. И это было так здорово! Без претензий, без подколок. Я слушал её голос и чувствовал, как ко мне возвращается моя жена — та самая Света, с которой мы начинали всё с нуля. Мне стало так тепло и спокойно, будто я уже вернулся домой, пришел на кухню и обнял её.
— Ладно, Димка, спи, — ласково сказала она в конце разговора. — Я тебя люблю. Очень.
— И я тебя, родная.
Я положил телефон на тумбочку и растянулся на узкой кровати. В комнате было прохладно, но мне было жарко от какого-то внутреннего удовлетворения. Казалось, всё встало на свои места.
Но вечер решил подкинуть мне ещё один сюрприз. Часов в одиннадцать, когда я уже почти задремал, в дверь тихонько постучали. Я натянул футболку и пошёл открывать. Думал, напарник ключи забыл или кто из мужиков за чем-то пришел.
Но на пороге стояла Камила. В нарядной кофточке, волосы распущены по плечам. Она выглядела совсем не так, как в столовой. В коридорном свете её глаза казались какими-то особенно глубокими и блестящими.
— Дима, не спишь? — спросила она, чуть смущённо улыбаясь.
— Да нет, собирался уже. Что-то случилось, Камил?
Она оперлась плечом о дверной косяк и начала теребить свои волосы.
— Да понимаешь... Танюха, подруга моя, уехала. К парню своему в соседний посёлок сорвалась, он там на буровой работает. Одной скучно, стены давят. Я вот подумала... может, зайдёшь? Теперь-то уже по-настоящему чай попьём.
Я замер. Вот тебе и поворот. Камила смотрела на меня в упор. Это был взгляд одинокой женщины, которой здесь, на краю земли, тоже не хватало тепла. И она, видимо, решила, что я и сам не прочь...
Я мягко улыбнулся ей.
— Камил, слушай... Спасибо за приглашение, правда. Но я же тебе объяснил там, у вас, что это была чисто постановочная встреча. Для дела.
Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию.
— Ну так то для дела было, — вкрадчиво сказала она. — А сейчас — для души. Просто чай попить, Дим. Я же не предлагаю ничего такого...
— Камил, — я покачал головой, стараясь говорить максимально вежливо, но твердо. — Ты замужем?
— Нет.
— А вот выйдешь когда-нибудь замуж за такого же, как я, который по вахтам мотается, тогда всё поймёшь, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.
Камила на секунду застыла. На её лице отразилась целая гамма чувств: от легкой обиды до уважения. Она глубоко вздохнула и отступила назад в коридор.
— Понимаю, — глухо сказала она, поправляя кофточку. — Извини, Дим. Нахлынуло что-то. Редко сейчас таких мужиков встретишь. Счастливая твоя Светка, хоть и дурочка немного.
— Она не дурочка, — улыбнулся я. — Она просто слишком добрая. Ладно, спокойной ночи, Камил. Увидимся в столовой.
— Спокойной ночи, — она махнула рукой и быстро пошла по коридору, стуча каблучками по линолеуму.
Я закрыл дверь на засов и вернулся в кровать. Я лежал и думал о том, как легко всё-таки разрушить то, что строится годами. Одно «простое чаепитие», одна минутная слабость — и всё, пиши пропало.
Мне было хорошо оттого, что я поступил честно. Честно перед Светой, честно перед самим собой. Семья дороже, чем «чаепитие» с одинокой женщиной.