Над холодным 2-километровым плато Джавахетии, населённого армянами угла Грузии за полтораста километров от Тбилиси, торчат многочисленные одинокие горы, иногда - увенчанные странными и древними руинами. Кто построил их - не ясно, но наука считает, что этот кто-то жил в Бронзовом веке. Ещё загадочнее вопрос - зачем: под камнями не валяется черепков и объедков, нет следов ни жертвенников, ни кошар, ни сражений, а ориентация построек не соотносится ни с какими светилами. Зато вид их архаичен, как у мегалитов Мальты и Оркнейских островов, а с гор открываются фантастические виды. Мы решили прикоснуться к загадке истории. Две примечательные горы Самсарского хребта, - Малый Абули и Корогли (Шаори), - находятся у трассы на греческую Цалку и Тбилиси, которой мы приехали сюда в темноте.
Ну как у трассы? До Абули от ближайшего села Гандзани нужно пройти 8 километров по кишащим злющими собаками пастбищам и набрать высоту 600 метров. К Шаори есть сёла и поближе, но я догадывался, что и до них пришлось бы идти пешком - от трассы это уже 12 километров и метров 800 наверх, поэтому мы сочли Абули более реалистичной целью.
Поправка - Малый Абули (Патара-Абули), так как есть ещё и Большой (Диди-Абули) - потухший вулкан (3033м), со стороны Ахлакалаки ещё и странно напоминающий силуэтом Арарат. Он нависает буквально над всей Джавахетией, в трёх частях моего рассказа константой образуя задний план.
С видом на него мы и начали ловить попутку у выезда из Ниноцминды - маленького и очень армянского райцентра. Какая-то то ли маршрутка, то ли колхозмобиль остановилась почти сразу - но подвезла лишь километров пять.
И вот стояли мы между жгучими солнцем и ледяным ветром, как вдруг остановился рядом с нами красивый блестящий джип с грузинскими номерами. Явно арендованный - в салоне сидел одинокий седой турист в изящных очках. На чистом русском языке он пригласил нас в салон.
-Как вас зовут? - спроси он, трогаясь.
-Я Илья, а это Наташа. Мы из Москвы!
-Меня зовут Пётр. Я из Австрии!
И сперва я подумал, что он шутит, потом - заподозрил советского эмигранта, нашедшего у себя еврейские корни, но вместо Израиля оставшегося в Вене... но нет, Пётр оказался вполне автохтонным австрийцем, айтишником старой закалки с квартирой в центре Вены. Зато по странам бывшего СССР он регулярно путешествовал с тех времён, когда СССР ещё не стал бывшим, впервые попав в Москву в 1989 году по работе. Там он разумно счёл, что проще выучить 1 язык, чем 15, и за 30 с лишним лет, посетив все постсоветские страны, кроме непризнанных, он освоил русский на уровне носителя, вплоть до сленга и спонтанного словообразования.
При всём том, Пётр был патриот родной Австрии без лишней романтики открытого мира, бедой Европы считал американское влияние, а своих относительно разумных соотечественников постоянно противопоставлял главным австрийским "небратьям" - немцам, склонным нырять с головой то в глобализацию, то в нацизм. В общем, мне Пётр запомнился настоящим европейцем: таким, каким его воображали россияне 1990-х, видевшие Европу только в красивом кино - умным, рациональным, дипломатичным в общении и привыкшим держаться с достоинством.
А мимо тянулась Джавахетия, её суровый, почти монгольский пейзаж - удивительно, но именно Монголию напоминала бы Армения, если бы в ней не было древних церквей. И да, не буду спорить, что Джавахетия грузинам принадлежала дольше, чем армянам, как и что армяне из окрестностей Эрзурума заселили её лишь в 1830-40-х, после присоединения к России, когда ушли турки и курды. Но... не живут грузины на открытых плато! Грузинский ландшафт - это долина с высокими лесистыми горами, плодородным тёплым дном и единственным, с точки зрения вражеской армии, входом.
Поэтому холодная просторная Джавахетия с её лавовыми полями, куполами потухших вулканов и глубокими каньонами местами кажется бОльшей Арменией, чем сама Армения. Вплоть до такой типично армянской детали, как следы земной стихии - Ахалкалакского землетрясения 31 декабря 1899 года, когда по сёлам Джавахетии (но не в самом Ахалкалаки!) погибло 247 человек и рухнули многие старые храмы.
Дорога огибает небольшое холодное озеро Сагамо, оно же Тумангёль, а у духоборов, предположу, Туманное. На кадре выше - руины храма Думана примерно 10-15 веков, на кадре ниже - армянское село Сагамо:
Над ним - железная дорога Баку - Тбилиси - Карс, точнее - реконструированная в 2007-17 годах ещё советская линия на Ахалкалаки (1986), даже издали впечатляющая размером перемётных изгородей. Они хорошо видна за Георгиевской базиликой 10 века посреди села - скорее грузинской по своей архитектуре, но с абсолютно армянской облицовкой из "пиксельного" туфа и обильной, судя по чужим фото, резьбой:
На берегах озёр - поля и отары, а на воде - внезапно, рыбаки:
Ну а разговор двух опытных путешественников, конечно, не мог не быть интересным, и когда прямо по курсу встал Малый Абули (2801м) над крутым поворотом за домиками Гандзани, я понял, что мне жаль покидать джип.
Но я рассказал про крепость на вершине, а Пётр ответил, что он едет в другое похожее место... и я мгновенно принял решение и спросил, можно ли пойти туда с ним. Австриец, кажется, сам был не против компании: плато Джавахетии - конечно, не плато Путорана, но в одиночку по горам ходить так себе дело. Бросив последний взгляд на железную дорогу, кое-где вместо перемётных изгородей уходящую в металлическую трубу, мы свернули с трассы в следующем селе Пока.
И вот - продирались через грунтовки на берегах такого же студёного озера Паравани:
Между прочим, крупнейшего в Грузии (37,5 км²). Ну а суровость климата не удивляет, если понимать, что рябь Паравани гулят на ветру в 2073 метрах над уровнем моря.
Озёра, как где-нибудь на Монгольском Алтае - оазисы этой степи, тем более армяне, в отличие от монголов, любят и умеют рыбачить. На берегах Паравани стоят пять сёл - прежде вперемешку армянских и духоборских (об этих самых необычных обитателях Джавахетии у меня есть отдельная статья), но за последнюю четверть века ставших абсолютно армянскими. Против часовой стрелки это Пока, Владимировка, Аспара, Тамбовка, вплотную к ней Ахали-Хулгумо и вновь на трассе Паравани, бывшая Родионовка. Между сёлами и вокруг них - опять же совершенно монгольского вида пастбища, и неосмотрительно въехав в отару, мы спешно закрыли окна, иначе здоровенные и злющие овчарки дотянулись бы до нас в салоне.
Владимировка абсолютно ничем не выдаёт теперь своё происхождение - вероятно, духоборы покинули её ещё в 1898-99 годах, когда после раскола в общине и новой волны гонений сам Лев Толстой подыскал им новый дом в Канаде. Но за Владимировкой, справа, уже видна наша цель - двугорбая вершина Корогли (от азербайджанского Кёроглу): Шаори - не сама гора, а только мегалиты на её вершине.
Монгольской понемногу делается и дорога, распадающаяся на параллельные колеи в траве:
Порой собирающиеся в узкие, страшноватые карнизы - в Сибири их называют "прижимы":
Официальная дорога кончилась - к Тамбовке и Владимировке подъезжают с разных сторон, а Аспара, войдя в 21 век с сотней жителей-армян, теперь полностью опустела:
Оставалось лишь порадоваться, что в распоряжении Петра был именно джип - за руинами Аспары мы свернули на степные просёлки:
А останавливаясь, я неизбежно поражался тому, как отсюда близко небо:
И сколь обильно в нём движение - над Грузией встречается буквально всё, что вынуждено облетать Россию и Украину. Четырёхмоторный самолёт с кадра выше (увы, по силуэты я не отличу Аэробус А380 от Боинга-747) явно держит путь куда-то через всю Евразию...
Дежурно пошутив, что в степи нет проблем с парковкой, мы покинули джип у подножья Корогли. И это был успех: идти предстояло не 8 километров, а только 2, и высоту набирать 350 метров вместо 700. Туда-сюда, неспеша - прогулка часа на четыре.
Первая половина подъёма нетрудная - склон в меру крутой, тропа хорошо натоптана. Позади встаёт силуэт Большого Абули, в ноябре разукрашенный прожилками снега:
С него буквально "стекает" в Паравани каменная река, заполяющаяся водой лишь когда этот снег тает:
Степь исполосована загонами и оградами. Вот здесь, наверное, считают стада, по одному прогоняя животных сквозь узких ход:
Выше главное не потерять тропу - чуть сбившись, последнюю сотню вертикальных метров мы прыгали по курумнику:
Пока не оказались на относительно пологий седловине. Большой Шаори (название двум вершинам даю сам!) выглядит с неё сплошным нагромождением угловатых глыб:
Но вот начинается странное - камни словно складываются в широкую дорогу!
Серпантином огибающую купол вершины:
Конечно же, дорога эта рукотворная, и именно она делает Шаори уникальным - на Абули сами мегалиты, слагающие правильную крепость, поэффектнее, однако ничего подобного там не сохранилось:
В некоторых местах тут до сих могла бы проехать арба, а уж в бронзовом веке дорога Шаори определённо была по всей длине проезжей.
Уже с неё виден Малый Шаори - на той вершине, что пониже, среди камней на фоне небесной синевы Паравани вдруг проступает как бы форт:
Дорога же приводит к очевидно рукотворным воротам:
На самой вершине Кёроглу (2752м) курумник лишь чуть-чуть упорядочивается, складываясь в маленькую крепость:
По сравнению с Абули, у которой есть стены и башни, крепость Шаори кажется примитивнее, но это может означать и то, что она старше. Внутри - укромно и тихо, так что мысль о том, что это именно крепость, а не храм или обсерватория, напрашивается сама:
По её краям - "домики", по сути разновидность дольменов, знакомых по Западному Кавказу:
Но рассказать они не могут буквально ничего! Камень - он и есть камень, плоть планеты, ему всегда десятки, сотни миллионов, а то и миллиарды лет. Да, сама мысль о том, что булыжник под ногами старше всего человечества, и топтать её могли ещё динозавры, мне не давала покою с детства. Но по сути своей эти мегалиты не сильно отличаются от "каменной реки" внизу или курумов на склоне: просто камни, перемещённые какой-то силой, и руки человека тогда не слишком выделялись среди прочих сил. А кроме перекладывания камней люди здесь ничем не занимались!
Наука неуверенно предполагает, что этим крепостям 3-4 тысячи лет, и связывает их с триалетской культурой - внезапно пришедшими словно из ниоткуда и ушедшими словно в никуда скотоводами, то ли переселившимися индоевропейцами, то ли предками занов, то есть нынешних мегрел, поживших тут, прежде чем карты (предки "собственно грузин") выжили их в Колхиду.
Мне приходит в голову вариант, что это действительно была крепость, но те, кто построил её, просто не успели ей воспользоваться: например, обнаружив за горами новых врагов, приготовили убежище от их набегов, но пока его сооружали - поняли, что силы не равны, и надёжнее будет искать себе новые земли.
Зато виды со стен на безлесной вершине - без преувеличения, космические! Пройдёмся по часовой стрелке (хотя все кадры сделаны с разных точек Шаори), то есть каждый следующий кадр правее предыдущего. На юго-западе - Большой Абул:
А строго на западе - Ивантепе, или Иванисов курган (2933м). Для русских жителей эти две горы, вместе со Святым курганом на юге и Синим курганом на востоке, отмечали границы Духобории. Для армян же, особенно при взгляде из Ахалкалаки, Ивантепе и Абул - это местные Сис и Масис, как называются в их языке две вершины Арарата.
Ближе - гребень Самсарского хребта, скрывающий его главную вершину Самсари (3284м), ещё один вулкан с большой кальдерой, закрытый с этой стороны. Лучше он виден из каких-то совсем глухих мест между Ахалкалаки и Бакуриани...
Отдельно впечатляет узор валунов, покрывающих склоны. Словно кто-то штриховал их гигантских грифельным карандашом:
Вид на север вдоль хребта - хорошо заметно как плато Джавахетии обрывается гигантской ступенью к Цалке за Параванским перевалом (2124м; также известен под названием Тикмадаши, от которого сразу представляешь на нём какого-нибудь Камикадзе). Следующая, куда более пологая ступень отделяет Цалку от благодатной лесистой Триалетии, а та - от знойного степного Борчало, всё это связует нить речки Храми в огромных каньонах, а над ней стоит стеной Триалетский хребет.
На юго-востоке, за Малым Шаори, раскинулось на все свои 9 километров в длину и 5 в ширину озеро Паравани:
При всём масштабе - очень мелкое, наибольшая глубина 3,3 метра. На большей его части пешком ходить можно, а в шторма между волн порой обнажается дно:
У левой (относительно позапрошлого кадра) оконечности - Тамбовка и Ахали-Хулгумо, через которые нам предстояло уезжать:
Но сначала - пообедали сухим пайком, понаслаждались солнцем и ветром под интересные разговоры, и, разумеется, спустились с горы: вверх мы шли часа два, вниз - управились за час, но в общем и спускаться в курумах непросто.
Немногим легче найти тропу оказалось в степи - кажется, кроме редких туристов тут вовсе никто не ездит! В какой-то момент мы поняли, что катим прямо по целине, и Пётр заметил, что ему ещё ни разу случалось ехать на машине вообще без дороги. Мне в России, Казахстане и на Памире доводилось не раз, и я понимал, что здесь постриженная стадами целина будет получше иной дороги.
Рыбаков на волнах я не заметил, зато у берега стояли сети. Водятся в Джавахетии карпы (грузинам известны как гурбжа, армянам - как когак, а русским - как храмуля), усач, форель, а по слухам - ряпушка. Но, кажется, ловить их надо умеючи, может быть только сетью - слышал, что туристы, решив порыбачить, обычно уходят ни с чем, а вот местные ловят даже на продажу.
Тамбовка (140 жителей) - пожалуй, самое примечательное село на Паравани: самих духоборов тут теперь не осталось, но их пейзаж тут явно целостнее, чем в Гореловке или Орловке.
От Тамбовки дорога возвращается на трассу с другого конца Паравани. На закате стих ветер, и прежде пустая степь вдруг оказалась полна жизнью - то лиса пробежит:
То конюк приземлится:
На трассе мы попрощались с Петром - он держал курс на Тбилиси, а мы - обратно в Ниноцминду, чтобы утром отправиться в Ахалцихе. Когда джип укатил, мы вдруг заметили выпавшую из него кепку, и эта кепка позже стала поводом встретиться снова - в Кутаиси, где мы к тому времени сняли домик, а Пётр пересаживался с джипа на лоукостер до Зальцбурга. Переписываемся же мы и до сих пор: определённо, это одна из самых ярких встреч всех моих путешествий.